На краю чужого мира (СИ)

Одна из них, молодая и очень красивая, упала на колени возле бездыханного тела, на котором был мундир, и, уткнувшись лицом в разорванную грудь, завыла. Бельский вздрогнул и отвернулся, чужое горе резануло его по сердцу, словно собственное.
— Твою мать, — выругался Георгий. — Пойдёмте, ваше сиятельство, от неё подальше, иначе сейчас тоже завоем. — Он ухватил боярина за руку и оттащил шагов на десять, и Михаила тут же отпустило, от горя не осталось и следа.
— Что это было? — обернувшись и глянув на воющую аборигенку, поинтересовался он у дьяка.
— Это плач, — пояснил дьяк. — Местная особенность. Ей обладает каждая женщина. Когда она теряет любимого, то транслирует своё горе на всех окружающих. Считается, что если она лишилась своего счастья, значит, и остальные не должны радоваться, и разделить с ней горе. С одной стороны — это правильно, с другой… Ну, вы сами ощутили её отчаяние.
— Да уж, неприятное ощущение, — согласился Михаил. — И долго это действует?
— К счастью, нет, — обрадовал его дьяк. — Пару минут, не больше. А если успеть выйти за пределы действия дара, как мы с вами, то отпускает. Но вот, если не успел, сейчас бы мы ревели в два ручья, вон, как тот солдатик.
Бельский посмотрел на то, куда указывает Георгий Лексанлдрович, и обнаружил паренька лет двадцати с самострелом в руках, тот стоял в трёх шагах от женщины и ревел в голос.
— Салага, только прибыл, видимо, — усмехнулся дьяк. — Остальные опытные, выскочили из-под плача. Ваше сиятельство, вы там спрашивали, часто ли такое?
Михаил кивнул.
— Чтобы вот так, нагло попытаться уничтожить портал, впервые, — немного подумав, ответил дьяк. Если бы не вы, всё бы могло кончиться плохо. Стычки случаются, набеги, но вот чтобы так, в центре второго по величине града… Нам предстоит много работы, это я про тайную канцелярию. Выяснить, откуда пришли, из каких родов, кто за ними стоит. Если только это действительно не изгои.
— А я ведь видел сегодня их главаря, они ели в трактире, что вы посоветовали. И произошло что-то странное. По бледной коже я понял, что они местные, и стал за ними наблюдать. Привлёк внимание главаря, того, с гривой. Он подошёл, нагло потребовал представиться, я поднялся и, глядя в глаза, произнёс, что я боярин Бельский. Он как-то странно протянул слово «благородный» и, молча развернувшись, ушёл, не назвавшись. Я так и не понял, что он этим сказать хотел.
— Подраться он хотел, — улыбнулся Нифонтов, — нет тут никакой загадки. Увидел, что чужак смотрит, пусть даже старается сделать это незаметно, и решил проучить, чтобы нос свой любопытный в их дела не совал. Но когда вы назвались, ваше сиятельство, отступил, знают, кто такие «благородные» империи, и что дело может кончиться дуэлью. Не нужна ему была дуэль накануне дела. Что-нибудь ещё запомнили?
— Ничего особенного, — пожал плечами боярин. — Кроме того, что у него волосы были распущены, а у его спутников забраны в косы с какими-то бусинами.
— Ну, тут всё понятно, он из вождей, только вожди-мужчины имеют право носить распущенные волосы. А коротко они не стригутся, волосы выше лопаток считаются позором. Женщин это, естественно, не касается. Больше ничего? Знаки на руках не запомнили? А то огонь всё уничтожил.
— Сожалею, далеко было.
— Ну и ладно, — решил закончить расспросы Нифонтов. — Вон комендант кремля появился, пошли, представлю тебя. Он тоже боярин, очень порядочный человек, лет семь тут уже.
Комендантом оказался мужик с погонами майора на кителе, лет ему было за шестьдесят, лысая, как коленка, голова и густые усы.
— Ваше сиятельство, — обратился к нему Нифонтов, — разрешите представить, боярин Бельский Михаил Иванович, сыграл решающую роль в спасении рунного круга и вашего гарнизона.
Комендант обернулся, смерил тайника хмурым взглядом, потом посмотрел на гостя.
— Боярин Заславский Александр Тихонович. Я видел вас в бою. Спасибо, ваш удар в тыл решил исход баталии. А ваше имя мне знакомо, не далее, как накануне вечером его слышал от боярыни Завидовой. Знаю, как вы тут оказались. Хорошее вы дело сделали, заколов младшего Долгорукова. — Но, заметив, как поморщился Михаил, тут же закрыл тему. — Ну, да ладно, не о том разговор. Куда направляетесь? Что у вас за интерес в Духовом мире?
  
— Служба — мой интерес, — улыбнулся Михаил. — Направлен в расположение первого экспедиционного. Срок службы — пятнадцать лет.
— Надеюсь, вас не в солдаты… — он смутился и замолчал.
— Нет, погон лейтенанта меня никто не лишал, — улыбнулся Бельский. — Как ворота города откроются, отправлюсь в полк.
— Позвольте мне, в виде благодарности, прислать вам коляску и сопровождающего. Она будет ждать вас у крыльца гостиного двора в десять утра. Так же я отправлю с вами конверт полковнику Горецкому. Князь должен знать о том, что тут произошло.
— Не стоит беспокоиться, — попытался отказаться Михаил.
— Это мне ничего не будет стоить, — заверил его боярин Заславский. Так что, в десять утра коляска и сопровождающий будет вас ждать.
— Благодарю, от всего сердца, — пожав мягкую ладонь боярина, поблагодарил Бельский. — Не буду отвлекать, дел у вас много.
— Да уж, дел и вправду много, — согласился с ним Александр Тихонович, после чего посмотрел на молчаливого дьяка. — И у тайной канцелярии их прибавится. Как так вышло, Георгий Лександрович, что башибузуки хозяйничают в Создале, как у себя дома, а вы ни сном, ни духом.
Нифонтов скривился, вопрос неприятным, и ответить на него ему было нечего.
— Ну, да с вами, старший дьяк, мы чуть позже поговорим. — После чего комендант повернулся к Михаилу. — Забыл сказать, всё оружие и то, что в карманах и на поясах убитых вами врагов, принадлежит вам. Право трофея. У нас тут с торговлей артефактами и духовым железом гораздо проще. В любой лавке можно сбыть. Конечно, не так прибыльно, как в метрополии, но всё равно в накладе не останетесь. Туда, за портал, духово железо идёт только с имперскими караванами, остальное — контрабанда, за которую можно на кол попасть. За счёт этого империя держит цены. А здесь, пожалуйста, покупайте и продавайте, сколько угодно. Так что, если вам, ваше сиятельство, столько не надо, на улице Торговой есть парочка лавок, они в девять открываются, там вы сможете сбыть все излишки.
— Благодарствую, — улыбнулся Михаил. Мысль о пополнении кошелька его грела, уж больно тот быстро худел. — Моих четверо — двое у ворот, и вон те.
— Не претендую, — заверил его боярин, — мои люди их не тронут. Собирайте всё, что считаете нужным, вы заслужили. А теперь, мне и в правду пора, дела, большая часть гарнизона тут лежит. Ещё раненые. — Он вздохнул и пошёл в сторону лейтенанта, который уже давно ожидал, когда командование закончит разговор.
Михаил кивнул Нифонтову и пошёл собирать трофеи. Тела убитых им «инженеров» раскидало по площади. Поломало, конечно, слегка пожгло, но они были относительно целыми. Так что, два топорика с изрядной долей духова железа, добавленного в сталь, точно такие же, какими размахивали аборигены в воротах, ему достались. Ещё он поимел три золотых монеты и пару серебряных, это были уже местные деньги, не имперские. С трупов у ворот он поднял топоры и пяток золотых монет, а ещё один контейнер — артефакт с духом внутри. Вот что с ним делать, он совершенно не представлял, Нифонтов остался в кремле по своим делам. И тут Михаил увидел второго дьяка, с которым он зверодуха-медведя валил.
— Прошу прощения, — направился он к стоящему в воротах тайнику, — нас не представили. Боярин Бельский, Михаил Иванович.
— Младший дьяк тайной канцелярии Нифонтов Павел Лександрович, младший брат. Ну, вы поняли.
— Рад знакомству, — сунув топоры подмышку, поджал Михаил руку дьяка. — Просветите насчет одного вопроса — что с этим сделать можно? — он продемонстрировал цилиндр с духом.
— Ох, и дремучий вы в наших делах человек, боярин, — прокомментировал его вопрос Нифонтов-младший. — Ну, да ничего, скоро освоитесь. Дайте-ка взглянуть?