Слесарь 4 (СИ)

Я нацепил на голову берет покойного барона и хотел только одного, не встретиться взглядом с моими соседями-охранниками, единственными в городе, кто успел узнать меня с нехорошей стороны, Бильдом и Ктонсом, надеясь, что нам не суждено встретиться и, что, берет поможет мне остаться не узнанным, как и отпущенная русая борода, аккуратно постриженная еще в замке баронесс и обновленная в Малере, перед отплытием.
Еще час передвижения и наш небольшой обоз подъехал к одному из домов, обнесенных высоким забором, раскрылись ворота, и мы заехали во двор, где сразу, за моей спиной, закрыли ворота. Там я присматривал, чтобы во время разгрузки никто не задумал нехорошее дело и не ворвался с улицы.
— Не думайте, ваша милость, что у нас совсем уж так опасно, но пару раз при разгрузке, когда уже все расслабились, умелые бандиты ставили всех под ножи и увозили часть товара, — так попросил мне поприсутствовать хозяин, — Это произошло с моими знакомыми купцами. Так, что, береженого бог бережет, — нашлась в Сатуме знакомая мне пословица.
Разгрузили весь товар в подвал дома и потом занесли мой багаж в комнату, где я и прожил два дня.
У Вонера оказалась приятная жена и большая когорта детей, три сына и две дочери, мы встречались за обедом и ужином. Завтракать в семье вместе оказалось не принято, купец рано убегал по своим делам, я заходил сам на кухню и накладывала мне уже повариха. Что меня вполне устраивало, ведь домашняя еда всегда лучше и вкуснее той, которую можно получить на постоялом дворе или в корчме.
Я гулял по городу два дня, один в сопровождении старшего сына купца, шустрого и смышленого парня пятнадцати лет, с ним мы поднялись в район, где находились основные достопримечательности города-порта, он мне и экскурсию мне провел по ним. Я обратил внимание, что дворяне, не все, но многие, уже не носят с собой тяжелые и не особо нужные мечи, обходясь в городе длинными кинжалами. Поэтому чувствовал себя в своей тарелке, свободно бродил по улицам, заходил в лавки, каждый раз поражаясь высоким ценам. По сравнению со свободно развивающимся Астором, почти все товары в столице страны оказались в полтора-два-три раза выше, чем я мог вспомнить и сравнить, с аналогичными в Черноземье.
Народ тоже оказался в общение более резкий и нетерпеливый, хоть мой дворянский вид и длинный кинжал на поясе и заставлял придерживать языки хозяев лавок и, особенно, продавцов. Я прямо наглядно почувствовал, насколько люди, пусть и при торговле, в Асторе более душевные и, можно сказать, нравы там патриархальные еще.
Купец пока договаривался о продаже эксклюзивного товара, собираясь отдать половину своим знакомым купцам, а оставшейся половиной сам торговать, уже по высокой цене, в лавке на одной из центральных улиц.
По центру города еще можно пройтись с удовольствием, разглядывая большие и красивые здания для присутственных мест, широкие бульвары, засаженные высокими деревьями, давали возможность передохнуть в тени уже сейчас, в самом начале лета, пока еще нет тягучей и невыносимой жары, окутывающей город на три-четыре месяца. В такое время дворяне и все люди с деньгами уезжают из города, разъезжаясь по своим усадьбам на самом берегу моря, где легкий бриз дает возможность относительно комфортно переждать летний зной.
В небогатых районах просто так бродить оказалось ни к чему. И бандитские рожи мелькают постоянно, реки дерьма текут по улицам и можно в любой момент получить порцию помоев из окна себе на голову. Хорошо, если это будут помои, как сразу предупредил меня мой провожатый.
Такое типичное средневековье.
На второй день я еще раз помог Вонеру перевезти одну подводу на склад к крупному, по меркам Сатума, его коллеге-купцу, подождать, пока с ним рассчитаются за кожи и проводить с деньгами домой. Справедливости ради, можно отметить, что покупатель выделил в охрану, на обратный путь, парочку своих мордоворотов, вооруженных боевыми шестами и теми же дубинками.
Зато я два дня посещал местные знаменитые серные бани, отделение для благородных господ. Цена за вход — один золотой, все очень даже ничего, и погрелся, и зарядился маной полностью. Вечером второго дня перелил ману в камни и снова пошел в бани, благо от дома Вонера до них совсем недалеко оказалось идти.
 
Единственно, что я начал сомневаться, что моих тридцати оставленных золотых хватит, чтобы добраться на нанятой подводе до предгорий. Впрочем, там посмотрим, да и у друзей Учителя все же какие-то деньги должны быть, вот, у сестры, вряд ли что найдется лишнего, чем она может распорядиться по своему усмотрению.
Дворяне, любители бани, присматривались ко мне, но, опять же не заговаривали, ибо, по статусу своему невысокому, я должен или сам попросить разрешение на разговор и представиться или кто-то знакомый может подвести меня к другому дворянину.
Мне эти знакомства не нужны совсем, поэтому я делал вид, что я неразговорчивый, плохо воспитанный дворянин из какого-то последнего захолустья соседних стран, который побаивается рот открыть в столице и поэтому только прислушивается к чужим разговорам и греется в горячей воде и пару.
Я даже услышал в одном из разговоров упоминание про барона Гельда, пропавшего в горах королевства, без вести. Сказано было это мимоходом, без дальнейшего обсуждения, просто упомянуто, как пример опасности торговых поездок в северные земли, дела, еще и недостойного для человека чести.
Утром третьего дня на телеге купца, после долгого и душевного прощания с семьей и самим Вонером, меня с вещами довезли до площади на выезде из города, где можно найти попутный транспорт до городка Пельтум, куда мне и нужно попасть.
Покупать лошадь для себя одного я не хочу, дорогая покупка выйдет и ведь придется ее бросать в предгорьях, без надежды продать кому-то совсем.
Сын купца сразу нашел мне подходящий транспорт. Телегу, которая только что привезла пассажиров в столицу и теперь набирала народ ехать обратно, сам и сторговал хорошую цену для меня. В знак благодарности за всю помощь и проведенные экскурсии я отблагодарил парня золотым, и он шустро укатил на телеге домой.
Довольный таким пассажиром, мужик перекинул мои вещи, три мешка с добром и арбалетами и порадовался клиенту. Которого не надо защищать от ограбления по дороге, который и сам себя защитит и средство транспортное, от возможных неприятностей.
Да, жизнь в стране без твердой власти и понятных законов — совсем не сахар, в любой момент можно лишиться имущества и самой жизни, если немного расслабишься и проворонишь момент опасности.
Никого больше не дождавшись, возчик стронул телегу с места, и мы поехали на выезд из города, мимо сплошного, кое-как построенного района маленьких домиков. Копье лежало рядом со мной, я так же достал один арбалет и зарядил его, на всякий случай, положив и прикрыв мешком.
В пути, под мерную болтовню возницы, меня разморило, но уснуть я все же опасался и поэтому крепился несколько часов. Пару раз к телеге из кустов вылезали подозрительные рожи, все внимательно осматривали, особенно кожаные мешки, но, натолкнувшись на мой бдительный взгляд, дворянский вид и копье под рукой, не говоря ни слова, уползали обратно в кусты.
Когда мы въехали в городок, я испытал облегчение, что хоть часть долгого пути к предгорьям завершена и можно расслабиться, как сказал возница, здесь уже территория тех бандитов, кому он платит за свои поездки в столицу.
Не очень успокаивающее заявление.
Но что делать, тут вся страна поделена на зоны влияния и законов, как таковых, не имеется, кроме основного:
 
— Кто сильнее — тот и прав всегда.
Помня предупреждения Учителя, я не стал говорить вознице, куда мне надо подъехать и кого я ищу в городке, понимая, что вся эта информация окажется сразу у главарей местной Кодлы. Общение с его друзьями и, особенно сестрой, лучше провести наедине и сначала необходимо найти друзей, потому, что Гинс подозревал, после бегства, его долг и то, что он провинился перед Кодлой, повесят на сестру, как единственного родственника, и примерно понятно, чем это обернется для нее. Она и так уже жила, больше по принуждению, чем по желанию, с одним из местных главарей, поэтому искать контакт с ней мне надо очень осторожно, чтобы не вызвать подозрений и не провалить намечающееся дело.