Смертельная верность
Димыч посмотрел на меня пару секунд и, не дождавшись нужной реакции, сам и заржал над своей шуткой. Тоже мне, остроумец выискался. Я хоть какие-то версии предлагаю, а он сидит и талдычит одно: «Некому было убивать дрессировщика Кузнецова».
— А кстати, почему ты говоришь, что Кузнецов не был бизнесменом? Ты же собирался с его компаньоном пообщаться. С тем, который хотел весь бизнес себе захапать.
— С компаньоном я пообщался. Ты, кстати, помнишь, что о его подлых намерениях нам говорила только бывшая жена убитого? Ни Ковалева, которая знала Кузнецова лучше всех, ни родители об этом ни словом не обмолвились.
* * *Сергей Долгунов оказался мощным, заметно растолстевшим к неполным сорока годам мужиком. Поначалу, когда он ввалился в их небольшой кабинет, закрыв собой весь дверной проем, Димыч решил, что ему предстоит иметь дело с типичным представителем бандитской части населения. Очень уж типаж был подходящим: плотный, круглоголовый со сломанным сто лет назад, слегка кривоватым носом. Прямо мечта оперативника. Димычева душа радостно затрепетала в предвкушении.
Правда, за то время, что Долгунов шел от двери до стола и осторожно, словно боясь раздавить, усаживался на хлипкий «свидетельский» стул, радость несколько поблекла. А потом и вовсе испарилась, уступив место предчувствию обычной рутинной работы. Бандитом, ни бывшим, ни настоящим, Сергей Вадимович Долгунов не был. А был он простым российским мужиком бульдожьей породы. Небось, и нос ему сломали в уличной драке.
Долгунов положил на стол паспорт и повестку, сложил руки на коленях, как школьник. Даже на спинку вальяжно не откинулся, чем окончательно убедил Захарова в том, что и на этот раз он тянет пустой билет.
— Вы спортом каким-нибудь занимались? — спросил он без особой надежды.
— Ага. Вольной борьбой. И самбо немножко.
— Нос там сломали? — Димыч злился на себя за бестолковые вопросы. И на Долгунова злился за то, что тот старательно отвечает и даже вида не подает, что удивлен. А может, и не удивлен он нисколько. Может, хочет искренне помочь следствию, вот и припоминает сейчас, где его угораздило свернуть нос набок.
— Нет, это в армии, — ответил он смущаясь. — Там случай такой был…
Димычу стало совсем тоскливо. Чтобы избежать подробного рассказа про случай в армии, он поскорее задал следующий вопрос:
— С Кузнецовым давно знакомы?
— Так с армии. Мы же земляки. Нас в роте всего двое было, с одного призыва. Вот и держались друг за дружку.
— А после армии часто виделись?
— Часто. У нас же бизнес с ним был. Ну как бизнес? Не то, чтобы вместе работали, но виделись часто, конечно.
— Давай про бизнес подробно, — потребовал Димыч, незаметно для себя переходя на ты.
Он приоткрыл окно, с силой дернув размокшую старую раму, и поставил посередине стола пепельницу.
Долгунов обрадовано полез в карман за сигаретами, закурил и начал подробно:
— Мы с Юркой после армии и не виделись почти. Я, как вернулся, сначала две недели гудел, всех знакомых обошел, к себе в гости зазвал. Девчонки там, все дела. Потом время прошло, надо как-то устраиваться. А я до армии училище закончил, на автомеханика. Права получить успел. Сначала думал водилой куда устроиться. У меня же все категории были открыты, кроме автобусов. Думал даже подучиться, чтобы и на автобус можно было. А потом посмотрел вокруг, людей послушал — ни черта водилой не заработаешь. Это же в девяносто третьем было. Зарплату никому не платили по полгода. Один был выход — левачить, да бензин потихоньку продавать. А я же молодой, страшно чего-то стало. Да и противно, честно говоря. Нет во мне коммерческой жилки, видно.
Димыч хмыкнул, услышав это заявление от владельца сети автосервисов, но промолчал, стал слушать дальше.
— А тут бати моего знакомый автосервис открыл, люди нужны были. Вот батя меня туда и пристроил. Там с зарплатой проблем не было, клиенты же деньгами рассчитывались, а не обещаниями. Вот я там пару лет и кантовался. Сначала-то думал, сервис, бизнес, не для средних умов занятие. А потом присмотрелся — ничего там сложного нет. Если сам в этом деле сечешь, то и другими руководить можно. Этот батин знакомый еще в Советском Союзе на станции техобслуживания автомехаником работал. А тут в люди выбился, начальником стал. Нет, вы не думайте, мне на него обижаться не за что. Зарплату всегда вовремя платил, премии там за срочность. Нормальный хозяин был, чего там. Только у меня все время мысль свербила, что и я так мог бы. Чего там сложного? Тем более, я у него за два года не только механиком, но и жестянщиком поработать успел. А когда покрасочную камеру купили импортную, он меня на нее поставил, чтобы разобрался и других научил. Я и разобрался. Опять ничего сложного. Там вообще ничего сложного, если оборудование нормальное, а не на коленке все делать. Вот в оборудовании главная загвоздка и была. А я вам не сказал, разве, что решил свой сервис открыть? Ну как решил? Мысли такие были, мечты, можно сказать. Все думал, что будь у меня свой сервис, вполне бы я справился. Я даже в бухгалтерию потихоньку лезть стал, только там у меня облом случился, — Долгунов засмеялся добродушно, вспоминая. — Бухгалтерия мне не далась. Там с этими их бумажками сам черт ногу сломит. Я-то думал поначалу, что все просто. Вот нам деньги заплатили, вот мы за запчасти отдали, разницу себе. А там столько всего. Нет, бухгалтера надо толкового искать, не экономить на этом. Это я сразу так решил. А только толку с моих решений тогда не было никакого — денег-то нет. Зарплату я, конечно, получал вовремя. Да только скопить все равно никак не удавалось. То одно, то другое. Да еще женился я, пацан родился, потом второй. Семью кормить надо. А чтобы сервис открыть совсем другие деньги нужны, по десятке с зарплаты не наоткладываешься. И взять негде. В долг тоже никто не дает, отдавать-то мне пока не с чего.
Долгунов затушил сигарету, с силой вдавив ее в пепельницу. Окурок после этого выглядел совсем жалко, как пожеванный. Димыч оторвал от него взгляд и поторопил предавшегося воспоминаниям собеседника:
— Ну а с Кузнецовым как?
— Ну так я же уже почти дошел до того места, — ничуть не обиделся Сергей и продолжил с прежним энтузиазмом. — Думаю я, значит, где денег взять на оборудование. Ничего придумать не могу, уже всю голову сломал, а никаких идей. Хоть плачь. И тут встречаю случайно на улице Юрку. Мы с ним два с лишним года не виделись. Как дембельнулись, так все времени не было созвониться. Хоть в одном городе жили, идиоты. Ну, встретились, разговорились, пива выпили. И выясняется, что у Юрки-то как раз деньги есть. Он собак дрессировал, платили за это хорошо, вот и скопил. И лежат они у него просто так. Говорит, надо бы вложить куда, да думать неохота…
— Это что же, он на дрессировке собачек хорошо зарабатывал? Да еще в девяностые, когда собак этих кормить не на что было, не то что дрессировать. Ничего не путаешь?
— Не путаю, — замотал головой Долгунов. — Он же просто так дрессировал — «сидеть-лежать». Он в частном порядке собак готовил крутым всяким. Слыхали про собак-телохранителей?
— Ну слыхал. Только ведь туфта это все. Легенды. Не бывает таких собак.
— Да как же не бывает, когда Юрка мне сам рассказывал? И откуда тогда у него деньги, сам посуди?
Димыч неопределенно пожал плечами, и Долгунов стал доказывать с еще большим жаром.
— Да были такие собаки, зуб даю. В самый разгар девяностых. Это теперь говорят, что легенды. А тогда вполне реальные были собачки. Насмерть жрали просто. Юрка рассказывал, что дрессировали они их сразу в горло вцепляться и рвать. И платили за это, конечно, по особому тарифу. Вот тогда он и заработал нормально. Только семьи у него тогда не было, а на себя он особо не тратил. Потому и деньги лежали нетронутые. Вот тогда он мне и предложил вместе поработать. Вернее, работать буду я, а оборудование на его деньги купим. Ну, и с крышей обещал договориться, чтобы не сильно наседали. У него среди заказчиков на собачек полно было нужных знакомств.