Железом по белому (СИ)

Ксавье опять дернул щекой, но промолчал, оставшись при своем мнении.
— Как говорят брумосцы, — вставил Йохан, — «birds of a feather flock together».
— Что эта белиберда должна означать? — спросил Вольф, размышлявший над тем, какой кусочек колбасы утащить с тарелки.
— Э… Птицы одного пера держатся вместе…
— Вот сейчас понятнее не стало.
— Это пословица. Вроде нашей «Равный с равным всегда рядом».
— Где это так говорят? — озадачился Вольф.
— На Востоке.
— Там, где пустыни, бамбук и чай?
— Нет, там, где Шварцвальдские горы, леса и граница с Берендом, — Ксавье поискал глазами кувшин с лимонадом, но его кто-то куда-то убрал со стола.
— А, на востоке Белых земель… У нас на юге говорят: «Свой своему поневоле брат». Народная белоземельская поговорка.
— С каких это пор берендиане стали нам равными? — раздраженно буркнул Ксавье, так и не найдя кувшин, подозревая, что его выпили, и испытывая нехорошее и недоброе желание первый раз в жизни напиться. Дружба Шнееланда с Берендом несколько выбивала его из колеи.
— Ну, сам подумай, как к нам, белоземельцам, относятся Три империи?
— Как к дикарям, — пожал плечами Ксавье, быстро понявший, к чему клонит Йохан.
— А к Беренду?
— Да так же, в сущности.
— Что хотят сделать с Белыми землями Три империи?
— Что?
— Поделить. Немножко не спрашивая, хотим мы этого или нет. А когда переварят Белые земли — кто будет следующим на очереди?
— Все равно. Я бы не стал дружить с берендианами. Они только и думают о том, как воткнуть нож тебе в спину.
Цайт пожал плечами. Его опыт общения с обитателями земель за Шварцвальдом был несколько… небольшим. И единственным человеком, который действительно попытался обмануть его — был фаран. А даже диковато выглядящие бородатые похитители, которые везли его в Нахайск, были, в сущности, хорошими людьми. Хотя и разбойники, конечно.
Йохан тоже промолчал, не желая развития неприятной темы. Он уже жалел, что вообще спросил у Цайта, как прошло его путешествие в Зеебург. Зачем вообще говорить о неприятном, если можно не говорить? Они встретились впервые за несколько месяцев, возможно, уже завтра опять разлетятся в разные стороны, так зачем портить себе настроение? Йохан вообще был человеком, не склонным к долгим переживаниям… если они, конечно, не успели запустить корни достаточно глубоко в сердце, как, например, с той историей, когда он подозревал, что ночной убийца-Душитель — это он. Даже после того, как он совершенно точно узнал, что не мог им быть, так как находился от места последнего убийства за много миль — даже тогда нет-нет, да и начинал шевелиться в душе очередной ядовитый корешок: «А вдруг все же я? А вдруг там был не Душитель?». Или точно так же, медленно, но верно, проросли в его душе чувства к одной золотоволосой девушке, так, что теперь извлечь их наружу можно, только изранив все сердце. А вот переживания по поводу того, что он до сих пор с ней не встретился — уже исчезли, растворились, испугавшись, видимо, выпитого. Ведь человек, способный выпить залпом бокал шнапса — способен на что угодно.
— Кстати, Йохан, — Вольф, наконец, выбрал себе колбасы, разложил ее по ломтику хлеба в вольном беспорядке и из-за спины стеклянный кувшин с зеленовато-золотистой жидкостью, — с чего это ты вдруг по-брумосски заговорил? Ты ж его не знал.
— Вольф, негодяй, верни мой лимонад! 
— Так это твой? То-то я думаю, острый какой-то. Держи… А мой где?
— А свой ты уже выпил, — Ксавье дернул шнурок, призывая горничную.
— Ага, понятно… Кстати, у тебя там какое-то письмо под креслом лежит?
— Где? — Ксавье перегнулся через подлокотник, вглядываясь в пол, — Ааа, это из Драккена, родственники прислали.
— Мда? — Цайт задумчиво приподнял бровь. Где-то он уже видел герб вроде того, что на этом конверте: оскаленная клыкастая морда волка анфас, с несколько пришибленным и удивленным видом…
— Да. Драккен — графство маленькое, мы там все друг другу родственники, — Ксавье запихал конверт обратно под кресло.
— О чем я говорил? — Вольф наморщил лоб, вспоминая.
 
— О моем брумосском языке, — напомнил Йохан.
— Точно. Так с чего ты решил его выучить?
— Не я решил.
Повисла пауза.
— Понятно… — медленно произнес Вольф, — Тебя, значит, планируют…
— Пока сказали выучить, — пожал плечами Йохан — А там — не знаю. Может, Брумос, может, Перегрин, может, колонии. А может вообще Ренч или Лесс, под видом брумосца.
— Знаю я одних брумосцев… — усмехнулся Ксавье, невольно вспомнив своих штальштадских приятелей-морпехов. Он честно предложил импоехать с ним, но Макграт, коротко переглянувшись со своей командой, развел руками и сказал, что заводская кухня их вполне устраивает. Им как-то до смерти надоело резать глотки и питаться флотским сыром, твердым, как кирпич и вкусным, как кирпич. Хотя нет, кирпич вкуснее. Так что распрощались они мирно, единственный, кто искренне расстроился отъезду Ксавье, был малыш Крис.
— Как вы думаете, куда нас в следующий раз пошлют? — Цайт озвучил вопрос, который возник в голове у всех. Опыт первого задания показал, что отправить сотников могут буквально куда угодно, и поручить тоже что попало. От поездки в соседний городок, чтобы привезти оттуда старичка, знающего старинный рецепт сушеной вишни, до похода в преисподнюю, с целью притащить оттуда рог какого-нибудь демона покрупнее. Желательно вместе с самим демоном.
Все помолчали. Йохан был единственным, кто мог строить предположения о своем задании, но был достаточно умным, чтобы понимать — слишком мало информации. Одного знания брумосского недостаточно, чтобы уловить суть будущего приказа. У остальных не было и этого.
— Я бы под воду опять спустился, — неожиданно произнес Цайт.
— Ты ж говорил, что это скучно! — раздался тройной удивленный вскрик.
— Так это в озере скучно! Что там интересного, кроме карасей? А вот если бы на такой же П-лодке… тьфу, подводной… привяжется же… на таком же корабле, только побольше, на морском дне и чтобы не самому винт крутить — я бы не отказался. Знаете, сколько на дне морей кораблей лежит? А сколько в них золота? А…
— А какая там глубина… — насмешливо протянул Ксавье, — Хрупнет твоя П-лодка, как яйцо под поездом, не успеешь.
— Ну, можно и не корабли, — легко отказался Цайт, — Например, Голденберг поискать.
— Золотую гору. Гору. На дне моря.
— Так Золотая гора — это просто название! Это может оказаться, например, остров с золотыми россыпями, река или вообще название долина!
— Или морская отмель, усеянная золотым самородками, — ехидно-понимающе закивал Ксавье, — как в последнем романе Вернона Ружа «Золотое дно».
— А ты откуда знаешь, что там написано? — прищурился Цайт. Ксавье дл сих пор не был замечен в любви к ренчскому писателю-фантасту.
— Мне было скучно, — буркнул Ксавье, несколько застеснявшийся своего невольного увлечения беллетристикой, — А ты, Вольф, куда бы отправился?
В комнату вошла горничная с подносом и разговор на минуту остановился.
— Я бы, — проговорил Вольф, после того, как отдышался, он опять схватил имбирный и с непривычки поперхнулся, — Я бы… Не знаю… Если уж совсем мечтать — я бы полетел. А что? На воздушном шаре!
— Как в романе Вернона Ружа… — расхохотался Цайт.
— Не читал я вашего Ружа, знать не знаю, что там у него в романе! — фыркнул Вольф, — Люди летают, а я воздушный шар только на картинках видел. В детстве. А так бы хотелось…
Он мечтательно закрыл глаза.
— Наш суровый воин, оказывается, имеет детскую мечту, — улыбнулся Ксавье, — Как мило.
— А ты сам? — не открывая глаза, спросил Вольф. То ли он мысленно проплывал над землей в огромном баллоне, то ли ему просто было лень, — Куда бы хотел отправиться?
— Не знаю, — сказал Ксавье, — Я только знаю, куда я НЕ хотел бы. Туда, где много людей, механизмов, пара и угля. Мне это в Штальштадте надоело.
Разговор продолжился, переходя, как это всегда бывает, когда встречаются друзья, с одной темы на другую, от размышлений о будущем, до воспоминаний о детстве, от забавных историй, которые когда-то с кем-то произошли, до печальных и даже трагических случаев, действующими лицами которых был рассказчик. Вольф вспомнил о том, как ему пришлось стать уличным грабителем, чтобы выбраться из Фюнмарка, и как он потом объяснял командиру, зачем пересылать деньги какому-то фюнмаркскому купцу. А потом еще и в фюнмаркскую аптеку. Цайт в связи с этим вспомнил роман приснопамятного Вернона Ружа про одного чудака, Ксавье — историю, произошедшую в старину в Драккене, то ли с предком Ксавье, то ли с тогдашним правителем, из рассказа это было не очень понятно. Йохану пришлась к слову история Перегрина, в которой происходило примерно то же самое, только не там, не с тем и не так, но история была слишком хороша, чтобы умолчать о ней из-за таких пустяков…