Слишком сладко (ЛП)

Ни то, ни другое не похоже на правду…
Может, она боится змей? Питон Логана поселился у меня, когда Кэссиди переехала к нему, но огромный виварий не поместился в гостиной, и Коди с радостью переселил его и пятнадцатифутовое чудовище в свою спальню.
Я теряю интерес к размышлениям над этим вопросом, когда Мия зашевелилась, глубже уткнувшись носом в подушку.
Я стою совершенно неподвижно. Если она проснется, мне конец.
К счастью, она не проснулась.
Я должен уйти. Я где-то читал, что во время сна мозг ведет наблюдение. Будет лучше, если меня здесь не будет, если он обнаружит мое присутствие и разбудит ее.
Я выключаю ночник и кладу ее книгу — «Алису в стране чудес Льюиса Кэролла» — на приставной столик.
Через десять секунд я выхожу за дверь, оставляя ее распахнутой настежь, как это было до того, как я ворвался сюда, словно я здесь хозяин.
Так и есть, но это уже не важно.
В трех шагах от спальни я снова замираю. Дыхание сбивается, когда тишину пронзает громкий вздох, за которым быстро следуют шелест простыней, тихое хныканье и бешеное постукивание руки Мии по прикроватной тумбочке, прежде чем снова загорается ночник.
Музыка из сада наполняет дом. В левом ухе играет другая музыка, но мои органы чувств вдруг стали настолько проворными, что я слышу каждый ее глубокий вдох, прежде чем простыни снова зашуршат, и в комнате воцарится тишина.
Черт. Это было близко. Глубоко вздохнув, я легкими, бесшумными шагами поднимаюсь на второй этаж. Сладкий аромат искусственного дыма из клуба и тошнотворные духи брюнетки, которая висела на моей руке всякий раз, когда я шел в бар, задерживаются на моей одежде и волосах.
Я ни за что не засну, благоухая дешевыми духами.
Я раздеваюсь, бросаю все в корзину для белья и шагаю в душ с витриной. Горячая вода бьет по спине, расслабляя затекшие мышцы и распаривая стекло. Я опираюсь рукой на плитку, низко свесив голову.
Вместо высокой, стройной секс-бомбы с гладкими волосами цвета жидкого шоколада, которую я встретил сегодня в клубе, мои мысли крутятся вокруг маленькой девочки моего брата.
В комфортной обстановке моего дома моя бдительность ослаблена, но когда перед моими глазами мелькают губы Мии, а мой член в считанные секунды становится твердым, я оказываюсь в замешательстве.
Какого черта?
Она блондинка. Мне не очень нравятся блондинки.
Она учится в колледже. Она невысокая, застенчивая, изящная… не в моем вкусе, но вот он я, с яростным стояком.
Это плохо.
Очень, блять, плохо.
Неуместно.
Я не могу думать о ней в таком ключе. Она принадлежит Коди. Она вне моей досягаемости и должна быть вне моего радара.
Мой член не соглашается, дергается, когда на краю моего сознания мелькают более возбуждающие образы: раскрасневшиеся щеки, большие зеленые радужки, дюйм ключиц, выглядывающий из-под блузки…
Несколько мгновений я борюсь со своими инстинктами, но потом сдаюсь и сжимаю основание члена, качая его вверх и вниз, каждый тугой удар мучительно медленный, пока я представляю себе Мию, лежащую на табурете для пианино, с длинными волосами, ниспадающими каскадом на пол.
Я двигаюсь быстрее, представляя, как ее розовые туфли на каблуках с бантиками упираются мне в спину, а мое лицо оказывается между ее бедер, под розовой тюлевой юбкой. Я почти слышу ее стоны в этом мягком голосе, чувствую, как ее умелые пальцы перебирают мои волосы, пока она извивается на моих губах, пока не выкрикивает мое имя, когда кончает, удовлетворенная и дрожащая.
— Черт, — простонал я, содрогаясь от освобождения и выплескиваясь на плитку, оргазм настолько сильный, что у меня подкосились колени.
Это нехорошо.
Совсем не хорошо.
***
В доме тихо, когда я спускаюсь по лестнице около десяти утра, готовый к тренировке. От моего внимания не ускользнуло, что гостевая спальня, которую Мия занимала прошлой ночью, открыта, а комната пуста.
— Доброе утро, — говорит Коди, включая кофеварку. — Во сколько ты вернулся?
— А где твоя девочка? — отвечаю я, прислонившись к острову. — Я видел, как ты разместил ее в гостевой спальне прошлой ночью.
 
Я говорю «твоя девочка» только для того, чтобы проверить, поправит ли он меня. Это не кажется вероятным, учитывая, что взгляд влюбленного щенка вернулся. Странно. Мия — не обычный тип тройняшек. Я видел девушек, которых они приводят домой. Они совсем не похожи на Мию. Они самоуверенны и болтливы.
— Я отвез ее домой час назад. Я должен был уточнить у тебя, может ли она остаться на ночь, но это…
Конор прерывает его монолог, входя в комнату и протирая сонные глаза, его кудрявые волосы в позорном беспорядке. Я использую внезапную неспособность Коди закончить предложение, чтобы отмахнуться от его предстоящих извинений взмахом руки.
— Я не против. Но мне любопытно. Почему именно гостевая спальня? И почему ты не рассказал мне о ней?
— Мия не моя, Нико, — медленно признает он, каждое слово выверено. — Можно сказать, я работаю над этим.
Конор крутится на месте. С его губ срывается фырканье изумленного ужаса, а полупьяное блаженство, которое секунду назад искажало его черты, теперь исчезло.
— Ты что? Думаешь, ты можешь приударить за Мией, не посоветовавшись сначала со мной и Кольтом?
Я складываю руки на груди, приподнимая одну бровь. Он так же территориально относится к Мие, как и Коди, и, судя по всему, Кольт может быть таким же. Не похоже, что им есть дело до кого-то, кроме семьи, что вполне разумно, я думаю. До выпускного осталось недолго. Как только колледж закончится, они вступят в заурядные радости взрослой жизни, так что последние годы свободы они используют и злоупотребляют: отрываются на вечеринках и мочат свои члены пять раз в неделю.
— Я хотел рассказать тебе об этом, но вчера вечером все быстро вышло из-под контроля. Сначала Брэндон, и… — он останавливается, резко вдыхая, словно ему нужно время, чтобы обдумать свои следующие слова. — А потом Спенсер прилетел, как гребаный рыцарь в сияющих доспехах… Я не мог сидеть сложа руки и смотреть, как он за ней ухаживает, поэтому попросил ее стать моим «плюс один» на мамином благотворительном балу в следующем месяце.
Черт, бал. Надо сказать своей помощнице Жасмин, чтобы она отложила дату, пока она не договорилась со своей подружкой и не заставила меня пригласить случайную женщину. Время еще есть — пять недель, но Джас планирует свою жизнь на месяцы вперед.
— Ты что?! — Конор снова вздыхает, откидывая кудри со лба. — Ты не можешь этого сделать!
Коди переступает с ноги на ногу, внезапно обороняясь.
— А что? Никаких ссор из-за девчонок, помнишь?
Последний из Святой Троицы присоединяется к нашему собранию. Тот, кто больше всего похож на меня, так что сейчас будет интересно. Вместо того чтобы отправиться в свой домашний спортзал в подвале, я устраиваюсь поудобнее на высоком барном стуле, потягиваю кофе и наблюдаю за тем, как мои девятилетние младшие братья берут в руки свои образные мечи.
— Угадай, кто вчера подкатывал к нашей девушке, — рычит Конор на Кольта, который тут же наводит на меня прицел, ноздри раздуваются, на уме убийство. Ошибся адресом, брат. — Не он! — Конор закатывает глаза. — Коди!
Я наблюдаю за ними, смущенный, забавный и гордый тем, что они проявляют эмоции.
— Что, черт возьми, изменилось, Коди? — требует Кольт, в его голосе звучит едва сдерживаемое раздражение.
Коди разводит руками, как бы говоря, что всякое бывает, и это еще больше распаляет Кольта, что видно по сжатым белым губам. В течение следующих пяти минут Коди учат, угрожают и рычат на него.
Они бы обезглавили его, если бы у них были мечи.
— Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь? — вмешался я, чувствуя некоторую жалость к Коди. Мия — красавица. Неудивительно, что он на нее запал. — Кто эта девчонка, что вы все так переполошились?
— Она наша младшая сестренка, — говорит Конор, его руки сжаты в кулаки по бокам. — Заткнись. Это тебя не касается. — Младшая сестренка? Они просили у мамы сестру с тех пор, как им исполнилось три года. Она почти сдалась. Почти. К счастью, мысль о том, что у нас будет восьмой мальчик или, не дай Бог, еще одна тройня, оказалась слишком большим риском.