Вручаю тебе сердце
Одри обняла Синтию.
— Все хорошо? — поинтересовался Дэн.
— Чудесная свадьба, — заверила его Синтия. — Пока я не забыла, вот ключ. Лучше я отдам его вам, мистер Сеймур.
Тут подошел Клиффорд, снова предложил Одри бокал шампанского и, приобняв ее за плечи, повел к столу угощать копченой семгой и икрой.
— Еще шампанского? — предложил, подходя к молодым, Шон Филдинг.
— Думаю, с нас хватит, — ответил за двоих Дэн и как бы невзначай добавил: — У нас мало времени.
— Мало времени? — испуганно переспросила Одри, когда Шон отошел, чтобы предложить шампанского Лесли. — О чем ты?
— Мы же скоро уезжаем, дорогая. Медовый месяц… Ты что, забыла?
— Но я думала… Я не собрала вещи…
— Спасибо Синтии. Она все приготовила. Чемодан уже собран, такси заказано. — И, пресекая всякие возражения, он добавил: — Она привезла тебе дорожный костюм, здесь есть свободная комната, там и переоденешься.
Одри стояла в оцепенении, тогда Дэн взял из ее рук недопитый бокал и с усмешкой предложил;
— Пойдем, я помогу тебе переодеться.
— Нет! — Ее уверенность, подогретая шампанским, мгновенно улетучилась, мятущийся взгляд выхватил из толпы склоненные друг к другу головы Лесли и Шона, увлеченных разговором. — Нет, я справлюсь сама.
— Сомневаюсь, — возразил Дэн. Поставив на стол бокалы, он взял из рук Одри букет и повел ее к двери. — Со всеми этими маленькими пуговками тебе одной явно не справиться…
Они очутились в небольшой комнате, где находились стол, стулья и полированные дубовые шкафы. Включив свет и закрыв за собой дверь, Дэн запер ее на ключ.
— Зачем ты это делаешь? — Одри сама почувствовала, как испуганно звучит ее голос.
— Чтобы никто не ворвался, пока ты будешь переодеваться. А ты что подумала? Что я повалю тебя на пол и изнасилую? — Она смотрела на него огромными испуганными глазами. — Ты что, не понимаешь, что своим отчаянием толкаешь меня именно на это? — И он медленно направился к ней.
О нет! Только не сейчас. Не в силах защищаться, Одри попятилась назад, отступая до тех пор, пока не уперлась в стену.
Он положил ладони на деревянные панели рядом с ее головой, и Одри оказалась в ловушке его рук.
— Ну что, моя дорогая, моя упрямая женушка?
Его красивое лицо было рядом, губы — совсем близко. Одри бросило в жар, сердце колотилось с неимоверной силой. Она хотела закричать, но тело так жаждало того, чем угрожал ей Дэн…
В его глазах она читала понимание всего, что с ней происходит, и страх еще сильнее сковывал ее. Если они хоть раз займутся любовью, она вспыхнет, как солома, и уже не в силах будет противостоять ему. И тогда он овладеет и ее душой, и все будет кончено. Поэтому Одри кое-как взяла себя в руки и решительно заявила:
— Ты же не любишь заниматься любовью наспех.
— Могу сделать исключение, — произнес он тихим бархатистым голосом.
— Лучше не стоит. Ты обещал мне удобную кровать и… — Она запнулась, припоминая, что же еще он ей обещал.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на обожание, и он весело закончил:
— И долгое, неспешное наслаждение. Отлично. Будь по-твоему. Повернись, — коротко приказал он и отступил на шаг.
Сняв с ее головы венок, он положил его на стол и, откинув со спины волосы, искусными пальцами принялся расстегивать длинный ряд маленьких пуговиц. Затем освободил плечи от платья, и оно упало к ее ногам. Она стояла к нему спиной, и он стал осторожно целовать ее плечи, спину… Дрожь желания пробежала по ее телу.
Он потянул ее к себе, обхватив руками налитые упругие груди, и притянулся губами к шее. Одри обернулась к нему, желая сказать что-то резкое, но язык словно отнялся. Он смотрел на нее сверху вниз, внимательно изучая темные дугообразные брови, длинные ресницы, нежный изгиб подбородка.
— Мой бедный жертвенный ягненочек, — насмешливо пробормотал он и выпустил ее из своих объятий, помогая переступить через лежавшее у ног подвенечное платье цвета слоновой кости.
Чемодан с дорожными вещами стоял на стуле. Пока Дэн убирал ее платье и туфли, Одри быстро натянула короткую шелковую комбинацию, кремовую блузку и зеленый шерстяной костюм. Коричневые кожаные туфли и сумка в тон дополнили ансамбль.
— Готова? — коротко поинтересовался он, вынимая гвоздику из петлицы.
Дома ей было бы легче выдержать характер и держать Дэна на расстоянии, но теперь, в этом дурацком свадебном путешествии… Одри стало по-настоящему страшно.
— А куда?.. — Пересохшие губы плохо слушались. — Куда мы едем?
— В аэропорт.
— А потом?
— В Филадельфию.
После встречи с Авой, открывшей ей глаза на то, какой она была дурой, в сознании Одри этот город ассоциировался с самыми горькими воспоминаниями, и она ничуть не хотела снова там оказаться. В душе закипела ярость: она догадывалась, что он не случайно выбрал Филадельфию, видимо желая отомстить за ее упрямство.
— У меня нет паспорта, — попыталась вывернуться Одри. — Я даже не знаю, куда он подевался, — с какой-то отчаянной надеждой добавила она.
— Паспорт у меня, — невозмутимо сообщил Дэн. Он отпер дверь и, взяв ее за руку, повел к выходу. — Держи свой букет и постарайся выглядеть счастливой невестой — вот все, что от тебя требуется.
ГЛАВА 6
На всякий случай Одри так и сделала. Она поцеловала отца, Дэниел пожал тестю руку, и, простившись с гостями, обсыпанные с головы до ног рисом и лепестками роз, молодые направились к уже поджидавшему их такси. Перед тем как сесть в него, Одри быстро обернулась и с улыбкой бросила свой букет Лесли. Со стороны могло показаться, что она самая счастливая новобрачная на свете.
Но как только необходимость притворяться отпала, маска счастья соскользнула с лица Одри; она сидела напряженная и молчаливая, уставившись в одну точку, отлично сознавая, что ее ожидает. Положение усугублялось тем, что, сама того не желая, она испытывала к сидящему рядом мужчине непреодолимую тягу. Любовью она это назвать не решалась, а он и подавно не только не любил, но и не уважал ее. Поняв после их первого столкновения, что Дэн чувствует к ней только вожделение, Одри ощущала себя униженной и несчастной. Как ей пережить брак, который зиждется на таком зыбком фундаменте?
Это была сущая пытка. Но если ты зашел в комнату пыток добровольно, то вряд ли имеешь право жаловаться на боль.
Дэн тихонько взял ее за руку. Она попробовала вырвать руку, но он не позволил.
— Послушай меня, Адриана! Плохо это или хорошо, но мы теперь муж и жена. Почему бы нам не попробовать найти общий язык?
— Ты, наверное, шутишь? — в запале выкрикнула Одри. — Это все равно, что просить невинного человека, подвергаемого мучениям, постараться расслабиться и получить удовольствие.
— Неудачное сравнение, — устало возразил он. — Ты отлично знаешь, что мы можем быть счастливы. Мы хорошо смотримся рядом, у нас сходные вкусы и, наконец, нас физически тянет друг к другу. — Одри бросало то в жар, то в холод, она с трудом понимала, что говорит Дэн, лишь его последние слова проникли в ее сознание болезненным уколом. Если он думает, что сможет превратить ее в своего рода сексуальный тренажер, то он очень ошибается. — Все, что нам необходимо, — это пойти на компромисс, нужно взаимное желание жить дружно. — Он порывисто сжал ее руку. — Почему бы нам не заключить перемирие? Мы не можем бесконечно отравлять жизнь друг другу.
В его синих глазах читался призыв, которому было почти невозможно противостоять. Она хотела согласиться, хотела прогнать тоску и обрести счастье. Но как можно было быть счастливой рядом с таким самонадеянным и бессердечным человеком, который решил просто использовать ее?! И почему, собственно, она должна облегчать его существование?
Одри резко высвободила руку.
— Все будет хорошо, если ты перестанешь воевать со мной и посмотришь на вещи разумно. — Дэн тяжело вздохнул.
— Под советом «посмотреть на вещи разумно» ты, вероятно, подразумеваешь готовность оставаться игрушкой в твоих руках до тех пор, пока не сочтешь возможным прервать игру? Нет уж, спасибо! Воевать, так до последнего!