Инфернальная магия (ЛП)

Урсула уставилась на него.
— Чего-чего?
— Каждый слиток золота весит 400 унций, а цена золота — примерно $1,500 за унцию,
— Кестер посмотрел в потолок, проводя подсчеты. — Это шесть миллионов долларов в год или около четырёх миллионов фунтов. Плюс-минус, — он промокнул уголок рта салфеткой.
Урсула разинула рот. Должно быть, это сон. Она никак не могла зарабатывать столько денег.
— Шесть миллионов долларов в год, — повторила она. Эта сумма была настолько вне её понимания, что почти не имела смысла. — Что мне делать с шестью миллионами долларов в год?
Он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка.
— О, я уверен, ты найдешь себе какую-нибудь благотворительную программу реновации жилья.
— Ага, — определённо лучше, чем работать на Руфуса. Урсула сделала большой глоток вина. Она понятия не имела, что это за сорт, поскольку в клубе Руфуса было две разновидности — белое и красное. — Так почему это место пустует? Кто тут жил?
— Другой гончий. Но он двинулся к другим вопросам.
— И у него есть шрам. Совсем как у нас?
— В точности такой.
— А как ты получил свой?
Кестер опустил руку и покрутил серебряную запонку на манжете рубашки. Урсула впервые увидела проблеск уязвимости, поскольку он не смотрел ей в глаза. Такая сторона его нравилась ей лучше. Он сглотнул, всё ещё изучая свои запонки.
— У всех есть своя история.
Вау. Это было поразительно… уклончиво.
— Верно, но какова твоя…
— О, я чуть не забыл, — потянувшись под стол, Кестер достал серебряное ведёрко с шампанским и хрустальными фужерами, затем снова посмотрел на неё. — Сегодня же твой восемнадцатый день рождения.
  
Глава 11
 
Урсула понюхала шампанское, подождала, пока Кестер сделает глоток из своего фужера на случай, если напиток отравлен, и только потом поднесла хрусталь к губам. Шампанское имело фруктовый и свежий вкус, как осенние яблоки.
— Вкусно, — сказала она.
— Это Krug 1928 года. Одно из моих любимых винтажных. Я держу под рукой несколько бутылок для особенных случаев.
— Шампанское из 20-х. Да один бокал такого наверняка стоит больше, чем мой ежегодный доход, — рассуждала она.
— Теперь твоё положение изменилось, — Кестер встал, держа в одной руке фужер, а в другой бутылку. — Посмотрим остальную часть апартаментов?
— А ещё не всё?
— Есть второй этаж, — он вышел за дверь.
Урсула встала, держа в руке фужер, и последовала за ним в огромное фойе с мраморной лестницей. Кестер показал на двойные двери.
— Лифт, что должно успокоить твою паранойю на тот случай, если придётся быстро скрываться, — он щёлкнул выключателем на стене. Люстра над головой заискрила сотней крохотных огоньков. — Спальни на верхнем уровне.
Пока Урсула поднималась по лестнице с ним, её плечи напряглись. Может, магия и существует, но это не означало, что он не извращенец.
Она покосилась на него. Если он попытается как-то напасть на неё, она может разбить фужер и пырнуть его осколком ножки.
— Пока ты не затеял ничего дурного, предупреждаю, что я довольно хороша в барных драках.
Кестер бросил на неё резкий взгляд.
— Очаровательно. Во-первых, ты не победишь меня в драке. Никогда. Во-вторых, обещаю, что у меня нет необходимости насиловать незаинтересованных женщин, когда можно выбрать кого-нибудь из кучи жаждущих кандидаток.
— Вот как? — это единственный ответ, пришедший в голову Урсулы.
— Мне снова напомнить, что я твой наставник? — тот холодный приказной тон опять проступил в его голосе. Исчезло то успокаивающее притворство, которым он очаровывал её в столовой. Видимо, убеждение имелось в числе его навыков гончего.
Урсула вздохнула.
— Не надо мне напоминать, — поднимаясь по лестницам, она провела пальцами по медным перилам. — Это всё часть отеля?
— Верхние этажи Плазы полностью отведены под приватные резиденции. Бывший гончий купил эти апартаменты в двадцатые годы за сущие гроши. Плаза попыталась выкупить их в тридцатые, но… скажем так, у нас есть свои способы получить желаемое.
 
Они добрались до площадки наверху лестницы, и в обе стороны простирался коридор. Кестер подошёл к двери, толкнул её и включил свет.
— Спальня первая. Оранжерея.
Урсула заглянула внутрь. Эта спальня казалась вдвое просторнее ботанической консерватории. Опоры из кованого железа поддерживали стеклянные панели, составлявшие половину комнаты. В углу стояла маленькая кушетка. Помещение было по-своему красивым, но на полках находились гниющие орхидеи и кактусы, и в воздухе витал запах разложения.
Она вышла оттуда.
— Интересно. Может, увлекусь садоводством.
— Я пришлю команду уборщиков утром, — сказал Кестер, закрывая дверь.
Он продолжил идти по коридору, показывая в следующий дверной проём. Урсула сунула туда голову и увидела ванную с серым кафелем. В центре стояла огромная ванна, в углу — душевая. Красота. Урсула никогда прежде не принимала нормальный душ, мылась только в грязных ваннах с ручными лейками, из которых вода едва сочилась грустной струйкой.
— Этим душем я реально буду наслаждаться.
— Я так и думал, что тебе понравится. Пошли. Это ещё не всё, — Кестер повёл её в следующую комнату. Войдя, он забормотал на том странном языке, и во всей комнате вспыхнули свечи. Тени заплясали по высоким арочным потолкам и витражным окнам. В центре стояла кровать с четырьмя столбиками и чёрным балдахином. На стенах имелись полки, заставленные банками с зельями и черепами животных. — Хозяйская спальня.
«Невероятная… но жуткая. Весьма похоже на моего нового наставника».
— Супер. Может, я буду спать здесь.
Да ни за что она не станет спать с черепами. Она будет ночевать в гостиной.
— Есть ещё одна, — Кестер прошёл в конец коридора.
Урсула тоже зашла внутрь. Эта комната оказалась меньше других. Односпальная кровать с кремовым покрывалом примостилась под окном, в углу имелся антикварный комод. Кестер снова пробормотал то заклинание, и светильник на прикроватной тумбочке загорелся, купая комнату в тёплом свете. На потолке кто-то нарисовал символы Зодиака — золотом на полночно-синем цвете. Идеально. Тут нужно лишь несколько финальных штрихов и, может, немного цвета, чтобы почувствовать себя как дома.
— Я в восторге, — если бы Урсула додумалась взять сумку с вещами, то бросила бы её на кровать, заявляя свои права.
— Тебе нужно знать ещё одну вещь, — он шагнул в коридор, показывая на дверь напротив её комнаты. Урсула поверить не могла, что прежде её не заметила.
Та была сделана из грубой древесины дуба, утыканной железными гвоздями, и описать её можно было лишь одной фразой — чертовски жуткая. Подобное ожидаешь увидеть в замке Влада Колосажателя. Периметр двери источал бледное желтоватое свечение — точно такое же, как кандалы, которые Кестер надел на её запястье в Лотусе.
— Если шипы не послужили очевидным знаком, то эта комната под запретом.
Внезапно поёжившись, Урсула обняла себя.
— А что там?
Кестер сердито посмотрел на неё.
— Тебе это знать не надо. А теперь я оставлю тебя принимать душ. В одиночестве, естественно.
Он повернулся, чтобы уйти, но она дотронулась до его руки.
— Кестер. А что стало с тем гончим? Куда он там двинулся дальше?
Он пригвоздил её взглядом.
— Тебе об этом беспокоиться не надо, Урсула. У тебя и так забот хватает. Поспи.
Его ответ её вовсе не успокоил.
***
Кестер ушёл, оставив Урсулу саму шарить по ящикам и шкафчикам. После великолепного горячего душа, смывшего остатки затхлого пива Маппета, она снова осмотрела апартаменты по одной комнате за раз.
На кухне она нашла хромированную эспрессо-машину и кофемолку в шкафу. Она смахнула пыль с приборов и поставила их на мраморную столешницу. «Я люблю кофе. Мне самое место в Америке». А не странно будет платить за кофейные зерна золотыми слитками?