Не бесите боевых грифонов, или любовь на краю света (СИ)

– Дерек, – выдохнула Элеонора. – Ты? 
– Я, – весело откликнулся Ллонк. – Я, Элли! Милая, нежная красавица, умница Элли! Мы учились вместе, помнишь? 
– Дерек Ллонк, – нахмурился профессор, вспоминая. – Так это вы – причина всего этого безобразия? Жаль. Вы талантливы. И я до последнего надеялся, что пусть вне стен Академии, но вы распорядитесь своим бесценным даром во благо. 
– Вы… Вы сами виноваты! Вы поступили несправедливо! Меня исключили! Выгнали! 
– А почему было нельзя восстановиться на следующий год, отработав провинность? – возмутился профессор. – И не надо строить из себя невинно обиженного. Вы своей чудовищной безалаберностью разрушили лабораторный комплекс. Счастье, что никто не погиб тогда! 
– И почему же разрушились лаборатории, Элли? А? – голос Ллонка стал приторно-нежным, отчего по телу забегали мурашки. 
Я дёрнулась – Ллонк крепче сжал пальцы. 
– Я говорила тебе тогда и повторю ещё раз, Дерек. Ни я, ни кто-либо другой в твой котелок ничего не подбрасывал! Ты ошибся в расчётах. 
Элеонора говорила спокойным, ровным голосом, глядя Ллонку прямо в глаза, но я видела, как она побледнела. Как Ролан беззвучно шевелит губами, как по его лицу бежит пот. 
– Ты лжёшь! – крик Ллонка эхом отразился от каменных стен, горы дрогнули. 
– Нет. Это правда. Я воссоздала твой эксперимент. Ты просто ошибся. 
– Это невозможно, – прошипел Ллонк, но уже не так уверенно, скорее, зло и упрямо. 
Аптекарь отшвырнул меня к профессору и Элеоноре, и тут я увидела в его руке пузырёк с зельем, который Ллонк направил на нас. Движения грифонов и гвардейцев замедлились, словно они пробирались сквозь вязкое, тягучее болото. 
– Джо! – раздались крики. 
Норфолк. Ролан. 
А я… я не могла отвести взгляда от Ллонка. 
– Время умирать, – рассмеялся он и кинул пузырёк. 
Я зажмурилась, и ничего не произошло. Тишина. Лишь показалось: горы укоризненно вздохнули, так, словно им было стыдно за всё происходящее. 
Ллонк сверкнул полным ненависти взглядом, и тут же в меня огненным белым шаром полетело заклинание. 
– Нет! – Норфолк успел первым. 
Герцог бросился наперерез, отшвырнув меня в руки Ролана, а сам... принял удар на себя. 
Белый свет. Жар атакующей магии. Фигура Норфолка, медленно оседающая в снег. Прощальная виноватая, но такая искренняя, счастливая улыбка на искажённом болью лице. 
– Нет! – я бросилась к нему, забыв обо всём. – Норфолк! Нет… Нет! 
– Прости меня. 
Взгляд вспыхнул в последний раз и замер, уставившись в темнеющее небо. 
Смех Ллонка откуда-то издалека. 
Поднимаю глаза – снег засиял, горы видны как на ладони. Фигурка Ллонка похожа на таракана, отчаянно карабкающегося вверх по склону. Земля вздрогнула – лавина, что весь день грозилась упасть с вершины, неторопливо, словно во сне, начинает движение вниз. 
Крик. Снег перестаёт светиться – горы погружаются во тьму. Лавина проходит мимо, даже не задев нас. Это не счастливый случай. Это магия. 
– Норфолк… он, – шепчу, обращаясь к Хранителю. 
«В другом мире. Он хотел уйти, девочка. Он… запутался. И здесь никогда не был бы счастлив. Просто отпусти, дай ему шанс». 
Ничего не вижу от слёз. Ролан обнимает крепко, с силой прижимая к себе. 
– Джо, – шепчет целуя. – Джо… 
Крепко обняла любимого, чтобы поверить в то, что он жив. Что мы живы. Надо бы проникнуть в лабораторию Ллонка. Но это потом. Когда я смогу дышать. Смирюсь с потерей и поверю в слова Хранителя о том, что Норфолк найдёт своё счастье. Где-то очень-очень далеко отсюда. Но… обязательно найдет. 
  
Глава тридцать вторая
 
Семь месяца спустя 
Полумрак. Запах земли. Мерное бульканье зелья, светлячки освещают пожелтевшие, исписанные мелким почерком листы. Этот почерк я узнаю из тысячи. Сколько времени я уже читаю эти записи? 
Вдруг какая-то неведомая сила подхватывает, кружит, и… 
Свет слепит глаза. Воздух! Такой свежий, такой ароматный. Склон горы весь сплошь в колокольчиках. 
– Весна? 
– Весна, – отвечают камни под ногами. 
 
– Хранитель? 
– Джо! Я закрываю горы. Прости. Но тебе нужен отдых. 
Я потёрла глаза. Сколько часов я провела без сна? Не знаю. Наверное, много, судя по тому, как кружится голова. Да, есть риск потерять магию, согласна. Но я должна! Должна понять, как он это делал! 
С тех пор, как мы победили, я живу в горах в мрачных лабораториях Ллонка. Разбираю коллекции трав. Записи. Раскрываю состав зелий. Лишь иногда наведываюсь в столицу с отчётами к Деррелу. Профессор уговорил меня окончить Академию, даже вызвался стать моим научным руководителем. Оказывается, ничего сложного: всё равно я пропадаю за исследованиями сутки напролёт… 
– Джо, Джо... – передо мной появился старик. – Ты не летаешь в небе с Колокольчиком. Посмотри, как он скучает по тебе! – он взмахнул рукой, показывая на покрытую колокольчиками долину. – Весна только началась, снег ещё не сошёл, а горы синие вторую неделю от этих цветов. Ты не общаешься с девочками и Лаурой, не бываешь в Биргенгеме, а там, между прочим, люди болеют! 
– Но я же договорилась с лекарями… 
– А король? 
– Я бываю во дворце и осматриваю королеву. Ей скоро рожать. 
– Ты замуж не вышла, – нахмурился Хранитель. 
Я отвернулась, пряча слёзы. После смерти Норфолка мы с Роланом отдалились друг от друга. Слишком больно. Герцог унёс с собой наше счастье. Мы не то, чтобы расстались, но… Мы не хотели друг друга видеть, потому что оба испытывали чувство вины. С одной стороны. С другой, я изо всех сил гнала мысль о том, что ему теперь не надо ничего доказывать своему самому преданному врагу, поэтому… 
– Джо, – шёпотом позвал Хранитель, словно не хотел мешать нежно звенящим колокольчикам. – Человек не должен оставаться один. Без друзей. Без врагов. Без своего грифона, наконец! 
– Я должна разобраться во всём, что сотворил Ллонк! 
– Не должна, Джо. А хочешь. И именно это беспокоит меня так сильно. 
– Но… 
– Послушай меня. Не перебивай. Ллонк – очень сильный маг, девочка. Он был гений. А для тщеславного гения самое главное что? 
– Что? 
– Бессмертие, Джо. Всё, что он оставит после себя, должно жить. Его записи, его лаборатории, зелья, которые ты изучаешь, – всё это затягивает твоё сознание в… 
– Вы хотите сказать, я стану… Стану, как он? Как Ллонк? 
– Он годами сидел в своих лабораториях, Джо. Годами не выходил на поверхность. Он искал, исследовал. 
– Как я, – прошептала и утонула в синих, как само небо, глазах старика, что уже растворялся в воздухе, улыбаясь и кивая головой. 
Милосердная. А ведь он прав! Прав. 
– Горы закрыты для тебя, Джо. И ещё… Хочу тебе кое-что показать. 
Став совсем прозрачным, старик тяжело вздохнул. Взмах рукой, словно Хранитель отмахнулся от надоедливой пчелы, и пейзаж вокруг стал другим, а на мне появился тёплый плащ. 
Пока осматривалась, скинула его: солнце припекало слишком сильно. Видимо, я оказалась где-то значительно южнее. Трава вовсю выбивалась острыми ярко-зелёными иглами из-под прошлогодней листвы. И это не колокольчики, что по воле грифона могут расти и на снегу. 
Колокольчик. Хранитель прав, я совсем его забросила! Не знаю почему, но вдруг так отчаянно захотелось его увидеть. Посмотреть в золотые умные глаза, коснуться жёстких перьев. Мы так давно не разговаривали с ним там, на волшебной поляне под яркой луной. 
Небо такое яркое, лазоревое. Скалы и лес. 
– Колокольчик! 
Грифон, расправив крылья, завис в воздухе. 
– Крр-р-р-р! – услышала знакомый, родной клич. 
Сердце сжалось, но тут я заметила, что Колокольчик не один… С ним был ещё один грифон, намного меньше моего боевого друга. Птица сияла белоснежным оперением в солнечных лучах. Это… Это девочка! Я присмотрелась, они кружили над огромным гнездом. 
Я вспомнила Ролана. Сегодня день рыдающего сердца, не иначе. Как же я могла забыть обо всём! Сидела в подземельях, копалась в записях злодея, думая только о том, как…