Не бесите боевых грифонов, или любовь на краю света (СИ)
– Джоанна?
– Да?
Какая странная форма: жемчужно-серая, с золотыми грифонами на отворотах, я такой и не виде… ла…
Глава двадцать седьмая
Я падала в никуда. В серую муть безвременья, так падают хлопья сухой травы, заваренные крутым кипятком: кружатся, кружатся, не понимая, куда попали, не смирившись с тем, что ещё немного, и они отдадут зелью всю свою силу… Сердце зашлось от ужаса, мне в жизни не было так страшно! Крик звенел в ушах, я даже не сразу сообразила, что это мой собственный крик... Странно, что на него оставались силы, несмотря на то, что воздуха уже не хватало, горло саднило чем-то горьким, вдохнуть полной грудью невозможно...
Я смирилась. Понимала, что умру, и даже ждала его, последнего удара с огромной высоты. Только бы всё кончилось сразу: не хочу страдать от боли.
Колокольчик. Я понимала, что Ролан будет безутешен, но да простит меня Милосердная, за грифона я боялась больше. Потому как что горе делает с людьми, я знала, видела эти глаза. Детей, переживших смерть родителей, женщины, у которой горы забрали мужа и сына. Они страдали. Но они могли жить дальше. А грифон. Что если он не сможет? Может быть, Уля…
Я вдруг поняла, что не падаю. Удара не было, я лежала на чем-то, дурно пахнущем и…
– Апчхи!
– Будьте здоровы, – сообщил мне вежливый маркиз.
К сожалению, он никуда не исчез. А жаль. Его маленькие алчные глазки смотрели с укоризной. По крайней мере, так показалось, хотя сфокусировать зрение я не могла: всё вертелось и кружилось волчком. Где я? И, главное, как отсюда выбраться? Вряд ли предатель притащил меня туда, где безопасно и хорошо. Кажется, он говорил, что доставит меня Хозяину?
Круговерть перед глазами не желала униматься, попробовала смежить веки – стало ещё хуже. Яркие точки и пятна плясали, сливаясь в бурный хоровод. Слабость угнетала, не позволяла оказать сопротивление, вскочить и кинуть заклинание.
– Вы меня оглушили, – недовольно проворчал маркиз. – И стоило так кричать?
Он замолчал, наступила пауза. Чего он ждёт? Извинений за неприличное поведение во время собственного похищения? Уродец. Если бы я могла, защемила бы все нервы и сдала бы Альфреду. От злости стало немного легче, пятна уже не кружились перед глазами, появилась чернота. Спасительница, как хорошо…
И я осмелилась приоткрыть один глаз.
Темница. Собственно, этого и следовало ожидать. Знакомый полумрак, решётки, коридоры, запах земли и гнилой соломы. Интересно, все подземелья похожи друг на друга? Конкретно это мало чем от отличалось от тех, где я уже была. В форте и у короля в замке. Что-то часто я заглядываю в подземелья последнее время.
Маркиз Роунмар по-прежнему стоял за решёткой, не сводя с меня недовольного взгляда.
– Вам действительно плохо? Или вы притворяетесь?
Хотела замотать головой, прогоняя дурноту, но побоялась, что снова всё закружится. Прислушалась к себе, магия исчезла. В солнечном сплетении тянуло болью и тоской по утраченной силе. Такого не было ни разу. Жуткое ощущение, как будто в груди прожгли дыру, а внутрь положили тлеющий уголь…
– Я пришлю целителя, – злобно блеснул глазами маркиз, удаляясь в темноту.
Со стоном привалилась к холодной каменной стене. Ролан и Норфолк почти успели. Почти.
Где я? В горах? Куда мы провалились с маркизом вместе? И что это было? Интересно, в Академии знают о таком способе передвижения? Вот бы знали, и на голову врагов свалились королевские гвардейцы, маги и… Ролан. Злой. Очень злой Ролан.
Хотя… В горах вести военные действия, тем более с противником, для которого они родные… задача опасная и непредсказуемая. Эхо подземелья страдающе и гулко подхватило мой тяжёлый вздох и унесло в темноту. И тут… Я услышала ответ! Стоны. Тяжелые, горестные, болезненные.
В этом подземелье я не одна? Подобралась к кольям решётки, осторожно выглянула.
Чудовища. В каждой из клеток длинного полутёмного коридора алые угольки злых, алчущих смерти глаз…
В страхе отползла вглубь камеры и замерла, забыв про головокружение.
Чудовища яростно выли, желая добраться до меня. Вспомнилась сказка про Хранителя гор.
– Помоги! – взмолилась, вдыхая запах земли. – Помоги! Прошу не только за себя, за всех! Они же не виноваты.
Тот, кто сидит под горой
Кто сторожит покой.
Тяжёлые, неуклюжие шаги эхом раздаются в пустом пространстве. Страшно… Я даже дышать перестала. Вряд ли в таком месте придёт к тебе кто-то хороший. И уж точно это не тот, кто сидит под горой, добрый и справедливый…
– Ш-ш-ш-ш, – кто-то шуршал по камням, с трудом переставляя ноги.
Чудовища смолкли, стало совсем тихо и от этого жутко.
– Ш-ш-ш…
Шаг. Ещё один. Ещё. Всё ближе и ближе ко мне. Я пытаюсь справиться с паникой, стараюсь дышать ровно, размеренно, но ничего не выходит.
– Ш-ш-ш…
Скрюченные пальцы с когтями осторожно, даже как-то бережно обнимают прутья решётки моей темницы. Сердце сжалось, но не от страха, а от какого-то необъяснимого чувства единения с этим существом. Я не вижу чёрных нитей паутины, но представляю себе, как они опутали женщину. Женщину? Почему-то я в этом совершенно уверена, может, по обрывкам одежды? На голове белая косынка, в которую тщательно убрали волосы…
– Кто ты? Как ты сюда попала?
Чудовище вздыхает горько, обречённо, словно читает мои мысли. Я знаю: она тоже «узнала» меня, тоже почувствовала эту странную связь! Смотрит пристально, глаза на миг становятся почти… Почти человеческими.
И я с ужасом понимаю, кто это.
Понимаю, но боюсь поверить.
– Уля, – шепчу я. – Ришка?
Вопль, полный неизбывной боли, отражается от стен, подтверждая мою догадку.
Передо мной мама девчонок, которую… Стоп. Она мертва! Мне же говорили. Горы забрали. Эпидемия.
Если я выберусь отсюда… Точнее, когда я выберусь. Первое, что сделаю, – раскатаю Биргенгем по камешку! Как минимум ту гнилую его часть, что посмела врать.
– Я тебя вытащу, – тихо говорю чудовищу.
Моя рука и когтистая лапа сплелись вместе, обнимая колючие прутья.
– Что у вас тут происходит? Лаура! – раздался визгливый, требовательный голос Роунмара.
Околдованное чудовище вздрогнуло. Я почувствовала, как сильно Лаура ненавидит этот голос и сколько боли приносит ей всё, что связано с ним и этим местом.
Маркиз одарил нас подозрительным взглядом. Страх застыл в зрачках. Он боится. Смертельно боится, что что-то пойдёт не так, что его пресловутый Хозяин будет чем-то недоволен. Чем же держит его этот монстр? Его и всех, кого он превратил в чудовищ? Вот кто истинное чудовище – зло, с которым мне придётся столкнуться лицом к лицу.
Заколдованная женщина посмотрела на меня, зарычала, скорее, привычно, устало, чем агрессивно. Чтобы показать маркизу, что вот она я, чудовище. Все как положено. Не тревожься, все идет, как задумал хозяин.
– Чем это вы тут занимались?
– Моду обсуждали, – бросила я, прожигая Роунмара ненавидящим взглядом, мне бы сдержаться, но не вышло. – С тем, кто жаждет откусить мне голову, самое оно вести светские беседы, маркиз, вы не находите?
Прости за эти лживые слова, Лаура.
Женщина зарычала и медленно направилась вглубь подземелья, едва передвигая ноги, зловеще шаркая по каменным плитам. В ответ ей неслись звериные стоны других заколдованных.
– Что ж, – маркиз растянул тонкие губы, – ничего не вижу плохого в светских разговорах, Джо. Продолжим? Как вам идея лишить улучшенных го́лоса? Гениально, не правда ли? Особенно женщин.
Я сжала кулаки, глотая самые страшные ругательства, которые знала. Улучшенных? Вот как они с Хозяином называют ужас, что сотворили с людьми? Бесчеловечно.
Огляделась. Это ж сколько мне тут работы предстоит? Расколдовывать и расколдовывать…
И тут я вспомнила. Зелье! Я ведь так и не напоила им чудовище, томящееся в подземельях дворца. Зелье мое чудовище так и не получило. Как так вышло? С чего я сорвалась? Котелок же так и остался около клетки…