Не бесите боевых грифонов, или любовь на краю света (СИ)

Монсеньор презрительно и насмешливо смотрел на людей, собравшихся на площади. От чадящих факелов дрожал воздух, площадь словно плыла. Или это у меня что-то со зрением от страха? 
Я разглядывала каждого, кто пришёл вслед за нашим добрым другом аптекарем. Знакомые лица: солдаты, тащившие Улю в тот памятный день, первое моё знакомство с городом. Плотник, что чинил нам дверь. Булочник с соседней улицы. А вон тот парень приходил за лекарством для мамы. Интересно, всё ли с ней в порядке? Надо бы навестить… 
– Что вы здесь делаете? – вдруг тонким голосом выкрикнул аптекарь, обращаясь к монсеньору Ролану. 
Получилось настолько нелепо, что мужчины, пришедшие с ним, смущённо переглянулись. 
Ролан тяжело вздохнул: 
– По какому праву вы беспокоите жителей Биргенгема? 
– Но чудовище… – начал было аптекарь, который никак не мог успокоиться. 
– Откуда у вас такие сведения? 
Все уставились на Ллонка. Зло так уставились. Недобро… 
– Если вы сами не чудовище и не заколдовывали кого-то, то откуда вам известно, где оно? Монстр пришёл к вам и отчитался? Почему не известили градоначальника? Почему не пришли ко мне? Господин Ллонк, я требую, чтобы вы объяснились. Вам стало доподлинно известно, что некое, как вы сами выразились, «чудовище» пробралось в дом, где живёт беззащитная женщина с двумя детьми и напало на них. Я правильно понимаю? Ведь это вы подняли весь город, чтобы их спасти, верно? 
С каждым словом монсеньора аптекарь бледнел всё сильнее, а мужчины, пришедшие с ним, словно очнувшись, кидали друг на друга изумлённые взгляды, не понимая, что они тут делают. Пока плотник наконец не спросил: 
– Это… Ллонк. А правда, откуда? 
Поддерживающим гулом откликнулись остальные. 
– Будем выяснять, – с нажимом произнес Ролан. – Утром. Господин Ллонк, вы задержаны. 
Толпа одобрительно загалдела, факелы стали постепенно угасать. 
– Итак, господа. За нарушение правопорядка солдаты отправляются на гауптвахту в форт. Доложитесь моему заместителю. Заодно сдадите ему арестованного господина Ллонка. 
Солдаты, подхватив под мышки аптекаря и буквально приподняв несчастного перепуганного старика над землей, резво отправились выполнять приказ. 
– Теперь вы, – Ролан перевёл взгляд на остальных. – За нарушение общественного порядка завтра явитесь ко мне в канцелярию, уплатите положенный штраф. На этом пока всё, можете идти. 
Ролан дождался, пока все разойдутся, и обернулся ко мне. 
В глазах мужчины горел такой огонь, что вот тут-то мне стало страшно по-настоящему. Право слово, чудовищем он был менее чудовищным. 
Что мне оставалось делать? Я прижалась к нему, обняла за шею, не думая о том, что нас могут увидеть другие, и как это будет расценено. 
– Пожалуйста, – прошептала я ему в ухо. – Не сегодня. 
Он вздохнул и тихо проговорил: 
– Джо… Ты просто невозможная упрямица. Почему ты не улетела? А если бы я не переломил ситуацию? Если бы они кинулись на меня все вместе, скопом. И неизвестно было бы кто кого? 
– Пойдём в дом, а? Холодно… 
– Где-то неподалеку был маг, – Ролан нахмурился. – Сильный и враждебно настроенный. Наблюдал, но не вмешивался. Джо… Что же мне делать с тобой? 
Я вывела девочек из конюшни и велела им идти в дом. Ох, ну и ночка выдалась! 
Расседлала Колокольчика, он никак не мог успокоиться, всё порывался лететь за нарушителями спокойствия, чтобы задать им трепку. 
Я гладила боевого птаха, шептала, что он лучший. Что всё обошлось. Только Ролан… 
Колокольчик посмотрел на меня с явной насмешкой. 
– Вот ты понимаешь, что происходит? – спросила я птаха, и разрази меня гром, если он не закатился в жизнерадостном смехе. – Издеваешься, да? 
– Глазам своим не верю, – тихо проговорил Ролан у меня за спиной. – Грифон… Как ты это делаешь, Джо? 
В ответ Колокольчик одарил монсеньора тяжёлым взглядом. И не столько презрительным, сколько сочувствующим. 
Мол, как же ты, дядя, докатился до жизни такой? Что даже с грифоном не разговариваешь. 
– Он был одним из лучших, – вздохнул Ролан. 
 
– А стал самым лучшим, – отрезала я. 
– Боюсь, что вот в этом мы с тобой не сойдемся во мнениях, потому что грифон… 
Всё! Сказка исчезла. Этот его наставительный тон с оттенком снисхождения, ни дать ни взять профессор читает лекцию нерадивому студенту, напрочь убил всю романтику! Вырвал с корнем, землю ядом отравив! 
Должно быть, Ролан прочитал мои громкие мысли, потому что запнулся на полуслове. 
– Эм-м-м. Я, собственно, пришёл не за этим. 
– В самом деле? Я вся внимание. 
– Девочки собираются. Вы переезжаете в форт. Под мою защиту. У тебя в коробе есть всё, что необходимо для жизни? Ну, там всякие дамские штучки? 
Колокольчик сочувственно вздохнул. И правильно сделал, ибо монсеньору сейчас можно только посочувствовать. То было не чудовище, в какое он едва не превратился, нет. Хотите увидеть, как выглядит разъярённое чудовище? Проще простого, всего-то и нужно назвать МОЙ КОРОБ … дамской сумочкой. И монсеньор это сделал. Зря. 
– И без «я сама со всем справлюсь», – сообщил Ролан в конце своей замечательной речи. 
Конечно, мне хотелось ответить. Ещё как! Но я вспомнила все ужасы этой ночи. Девчонок, переживших всё это. И решила, что сил нет. 
– У меня несколько условий. 
– Каких? – удивлённо спросил Ролан, видимо, ожидавший чего угодно, только не этого. 
– Первое: Ришке нужна няня, потому что мы с Улей днём будем работать в аптеке. Напомню, что их в городе всего две, и у нас обязательства перед беременными. 
– Хорошо, – согласился Ролан. 
Я посмотрела внимательно, не прикусил ли он себе язык, сказав это слово. 
– Второе: мне нужен доступ к чудовищу. 
– Джо. Не испытывай моё терпение. 
– Целовать и обнимать я его не буду, обещаю. Мне нужна его кровь. И ваша тоже. 
– Твоя. 
– Ролан. Не дави на меня. 
– Не манипулируй мной. 
– Это называется договариваться. Я уступаю тебе в чём-то. Ты в ответ уступаешь мне. 
Он задумался. Вздохнул. И нехотя ответил: 
– Хорошо. Под моим присмотром. 
– Ничего не имею против, – обрадовалась я. – А ещё под присмотром вашего лекаря. Одна голова хорошо, а три… 
Монсеньор рассмеялся. 
– Можно остальные требования в форте? 
– Ладно, – не стала спорить я, глаза и правда слипались, будто силы кончились разом. 
Уже засыпая на широкой кровати под мягким пуховым одеялом – всё-таки монсеньор умеет устроиться с удобствами! – я поняла, что не сказала самого главного: нам с Улей надо выбраться за камнями к реке. 
Ох, что же будет, когда я об этом сообщу… 
  
Глава четырнадцатая
 
Я на всякий я случай даже зажмурилась. Сейчас Ролан в ответ на то, что мне в горы надо за камнями ка-а-а-ак… 
Тишина. Ничего… Осторожно открыла один глаз. Затем второй. Монсеньор по-прежнему сидел напротив меня, отложив вилку и нож. Приборами аристократ пользовался столь ловко и изящно, что я во время совместной трапезы начинала переживать по поводу того, насколько соответствую. Монсеньор же искренне веселился. 
– Джоан, Джоан. Хитрая лисичка, – сообщил он мне. 
– Почему это? – я нахмурилась, тоже отложив вилку и нож. 
– Ну как в сказке. Рыжая плутовка просится сначала на порожек, потомна коврик, а потом – раз! – бедный, беззащитный маленький кролик без дома. 
– То есть «бедный, беззащитный маленький кролик» – это… вы? – уточнила я. 
В ответ монсеньор с аппетитом вонзил белоснежные зубы в кусок ветчины. 
Я вздохнула. Монсеньор шутить изволит. Скажите пожалуйста! Весело ему. А беременным как быть? Женщины останутся без помощи? 
– Вы так обиженно сопите, будто вам не нравится, что я спокойно отреагировал на ваши дополнения к нашему договору, – Ролан уже откровенно смеялся. 
Эй… где мой мрачный, всем недовольный, скептически поджимающий губы монсеньор Ролан? Неужели превращение в чудовище действует таким волшебным образом? Глазам не верю, кузен короля превращается практически в нормального человека. Побочный эффект чёрного колдовства?