Навеки твой. Прощай (СИ)

- Это было бы наиболее разумно. Но, боюсь, слишком тяжело.
- Вот именно! – Таир еще раз крепко ее поцеловал. - Поэтому я что-нибудь придумаю.
- Что придумаешь? – всполошилась Лера.
- Что-нибудь. Ну, все, я пойду. Пока этот козел не перебудил всю округу.
Таир ушел, спрятав лицо под капюшоном. А Лера захлопнула дверь и повернулась к небольшому антикварному зеркалу, висящему над комодом, из которого на неё смотрела немного потрепанная женщина с шальными, наполненными решительностью глазами. Это была она… настоящая. Та Лера, которую она уже успела забыть.
- Привет. Ну, вот мы и встретились снова…
  
 22.
 
На следующий день Лера никак не могла избавиться от улыбки. Настоящей, радостной. На все лицо. И ее хорошего настроения не портило даже то, что им с Таиром предстояло не самое легкое время. Вряд ли пережить его было бы так же сложно, как отпустить обиду и позволить снова себе упасть… В любовь. С головой. В невесомость. Вот, что было по-настоящему сложно. А вместе с тем так просто, что иначе вряд ли могло бы быть.
- Боже мой, ну и снег! Я не сильно опоздал? Какие-то идиоты всю ночь запускали во дворе салюты. Вот я и проспал… - разматывая толстый шарф, протараторил, ворвавшись в офис фонда, Лёня. Волшебник с дипломом юриста. Погрузившись в свои грезы, Лера прослушала половину его тирады. А чтобы совсем не выпасть из разговора, тряхнула головой:
- Что ты говоришь?
- Интересуюсь, как ты. Выспаться дали?
- Ой, дали… Ой, дали! Только не выспаться, - рассмеялась Дмитриевна. Лера резко обернулась к той и сделала «страшные глаза», чувствуя, как розовеют уши. Впрочем, чего еще ждать от Дмитриевны? Режима деликатности у той даже в стиральной машине не было. А тут повод такой… Та ее вмиг раскусила. И с этим нужно было что-то делать. Срочно! Если уж они с Таиром решили держать свои отношения в тайне. Потому что на месте Элеоноры мог быть кто угодно.
- Я что-то пропустил? – растер красные с мороза ладони Лёня. Дмитриевна открыла рот, и, чтобы не дать той развить тему, Лера вскочила, схватила первую попавшуюся папку и ткнула в грудь своему юристу:
- Еще как! Вот, нужно посмотреть эти бумаги. Срочно!
Лёня клацнул кнопку на чайнике и, неприлично зевая во весь рот, рухнул в кресло.
- А ведь у всех нормальных людей каникулы.
- У белых людей, ты имеешь в виду. А мы люди черные, - повторила Лера недавние слова Элеоноры. Та хмыкнула. – Дмитриевна, ты, кажется, говорила что-то по поводу кучи отчетов? Может, ими и займемся? Иначе зачем мы сюда притащились? Тёмочка, сынок, сделай потише звук на своем планшете. У меня уже голова болит!
И кругом… Кругом идет от недосыпа. И всего остального тоже. Вода в чайнике забурлила, кнопка отщелкнулась. Лера встала и себе приготовить чай. В блюдечке сиротливо лежали две засохших в камень дольки лимона. Лера соскребла их в чашку, надеясь, что хоть лимон поможет справиться со сладостью, растекающейся внутри. И сосредоточиться, да… Сосредоточиться ей не мешало тоже. Потому, как правильно заметил Лёня, каникулы продолжаются у нормальных людей. А у них в связи с праздниками куча работы.
Сделав чай, Лера прошла в свой небольшой кабинет и вместе с Дмитриевной засела за работу. Часа через два их потревожил приход курьера.
- У меня посылка для Валерии Калининой.
Фамилию отца Лера еще вернуть не успела. Во всем мире был только один человек, для которого она оставалась Лерой Калининой. Таир…
- Это мне.
- Вот, распишитесь…
Лера поставила подпись в замызганном смартфоне курьера. И забрав небольшую коробку, взвесила ту в руке. Что бы это могло быть? От предвкушения, как в детстве, веселее забилось сердце. Лера вернулась к себе, вскрыла пакет канцелярским ножом и уставилась на коробку с телефоном последней модели. Как-то она не ожидала от Таира такого подарка. Слишком он был… банальным. Пока она, кусая губы, думала, как поступить, телефон ожил.
- Да!
- Привет.
- Привет… - прошептала Лера. – Я получила твой подарок на Новый год.
 
- Подарок? А, ты о телефоне. Какой же это подарок?
Помимо голоса Таира, в трубке слышался шум. Гул и грохот какого-то оборудования, фоном - чужие, отдалённые голоса. Он наверняка был по самую маковку занят, Лера как никто знала, как это бывает в предвыборной гонке, но все равно ведь урвал время ей позвонить. И от этого тоже теплело на сердце.
- А что? – затаив дыхание, спросила она.
- Это – защищенный канал связи. Чтобы тебя не подставить, если твой телефон слушают.
- Спасибо… - От заботы и предусмотрительности, которую проявил Таир, защипало в носу. Сама Лера почему-то до такого не додумалась. Она откашлялась и повторила: - Спасибо, что позаботился об этом.
- Да брось. Я это вообще, может, для себя делал.
- Для себя?
- Угу. Я теперь могу все, что хочешь, говорить, не опасаясь, что это будет использовано против меня.
- И что же ты хочешь сказать? – прошептала Лера. И никой игривости не было в её голосе, никакого кокетства. Только нежность. Невесомая. Едва слышная.
- Ну, ничего шокирующего я пока не придумал, - хохотнул Уваров, - Нахождение в горячем цехе тому не способствует, знаешь ли.
Лера заулыбалась, представив Таира на встрече с избирателями.
- На тебе сейчас каска?
- И защитный костюм. А что?
- Думаю, это неплохая подводка к началу чего-то действительно шокирующего, - засмеялась она.
- Лера! – В голосе Таира послышалось предостережение. А еще что-то такое… бархатное, обволакивающее. - Ты специально, да?
- Угу, – ни капельки не раскаявшись, пробормотала та и поерзала на стуле, потому что опасная игра, которую она начала, обернулась против неё же. Такой неопытной в этих самых играх…
- Смейся-смейся! Только не забудь, что расплата настигнет.
Тут уж Лера действительно рассмеялась. А потом вдруг вспомнила про намеченную на вечер встречу с Исаевым и адвокатами. Вот, где будет точно не до смеха. Скрестив пальцы, она молила, чтобы Павел не передумал, и все прошло быстро. И так, как они с ним договорились.
- Да иду я, иду… - бросил Таир кому-то. – Слушай, мне нужно бежать.
- Хорошо.
- Может быть, мне прислать своих адвокатов?
- Нет! Что ты! Мы сами справимся. Беги.
Отбив вызов, Лера пригубила уже остывший чай. И опять улыбнулась.
- Чем-то пахнет. Ты не слышишь?
Лера встрепенулась. Наконец вспомнив, что она вообще-то не одна. Свела в одну линию брови:
- Пахнет? Нет. Не слышу.
- Что ли весной?
Элеонора помахала у носа рукой и с намёком поиграла бровями. Лера сделала вид, что не заметила инсинуаций подруги, а чтобы скрыть расползающуюся до ушей улыбку, уткнулась в разложенные на столе бумажки.
- Не знаю – не знаю. Как по мне, здесь твоими сигаретами все провонялось. Ты столько смалишь, что даже рак не покусится на твои легкие.
А дальше уже без шуточек. Работы и впрямь было невпроворот. С тех пор, как в прошлом году на таможне был задержана их сотрудница, которая везла незарегистрированные в стране лекарства для лечения маленьких пациентов, по сути, контрабандой везла… юристы и волонтеры фонда совместно с крупнейшей службой доставки разработали целую схему официальной поставки, которую планировали опробовать уже в самое ближайшее время. Но и этого Лере было мало, она понимала, что проблему нужно решать на государственном уровне. И делала все, чтобы в закон внесли соответствующие поправки. Это ведь ненормально, когда ввоз лекарств разрешен лишь родственникам или клиникам для своих пациентов. У первых просто нет лишних денег кататься туда-сюда. У вторых – возможности осуществлять внешнеэкономическую деятельность. Вот и как здесь выкручиваться?
 
Исаев каждый раз отмахивался от ее просьб. Хотя запросто мог поднять этот вопрос. Ладно, хотя бы попытаться… Отца не стоило и просить.
А что, если рассказать все как есть Таиру?
Нет. Нет, как это будет выглядеть? У них все только-только начинается, а она сразу в лоб со своими просьбами. Со своими проблемами… Павла всегда бесило, когда она тащила их в дом и просила помочь. Он утверждал, что своей работе и тем «чертовым калекам» она уделяет гораздо больше внимания, чем своей семье. И никогда не понимал, почему для неё это все так важно. А это ведь и не объяснить… тому, кто изначально не понимает.