Секреты, которые мы храним (ЛП)

Ледяная дрожь пробегает по всему моему телу. Я знаю, что несогласие усугубит ситуацию, но и мое молчание тоже.
— Н-н-нет. — Мне удается выдавить это слово, но оно звучит чуть громче шепота. — Мне не нравится, когда ты злишься.
— Снова лжешь мне, Куинн? Так, так, так. Так просто не годится, не так ли? — Я вздрагиваю от звука расстегиваемого им ремня, мои колени слабеют до такой степени, что я удивляюсь, что все еще стою. — Думаю, нам нужно преподать тебе урок.
— Пожалуйста, — тихо прошу я. — Пожалуйста, не надо.
Его смех разносится по всему помещению, когда слеза скатывается по моей щеке. Я не утруждаю себя тем, чтобы вытереть ее. В этом нет смысла.
Он делает шаг ко мне, и я снова отступаю назад, ненавидя себя еще больше, когда стыд скручивается внутри меня.
— Не убегай от меня, Куинн. Если только ты действительно не хочешь, чтобы это было весело.
Рыдание вырывается из моей груди, но я сдерживаю его в горле, зная, что это не поможет.
Никогда ничего не помогает.
Он бросается через комнату и обхватывает рукой мой конский хвост так быстро, что я едва успеваю заметить это движение.
— Я действительно хочу, чтобы ты не заставляла меня делать это с тобой.
— Ты не обязан, — хнычу я, когда он откидывает мою голову назад, подставляя ему мое горло. Я держу руки сцепленными перед собой, потому что знаю, что сопротивляться — пустая трата моей энергии.
— О, но Куинн, ты сама напросилась на это. Кто я такой, чтобы лишать тебя уроков жизни? — От его теплого дыхания на моей коже у меня сводит живот, и я думаю, что меня сейчас стошнит.
Первый удар по щеке пугает меня. Только почувствовав вкус крови, я возвращаюсь к реальности, боль пронзает половину моего лица, кровь стекает по подбородку из разбитой губы. От второго удара в живот у меня перехватывает дыхание, я сгибаюсь пополам, хватаясь за живот, не зная, молиться ли о глотке воздуха или надеяться, что потеряю сознание.
Это было бы не в первый раз.
Дыхание возвращается в мои легкие, когда я падаю на пол, и его нога касается моей спины. Я сворачиваюсь в клубок, зная, что этот удар не будет последним.
Все, что я могу сделать, это молиться, чтобы ему стало скучно до того, как я сломаюсь.
Я забираю себя в то темное место внутри себя, в то место, где не чувствуешь боли и не ассоциируешься с происходящим. По крайней мере, здесь мой разум в безопасности. Он может сломать мое тело, но не может завладеть моим разумом. Больше нет.
Он отрывает меня от этой мысли, таща за волосы к лестнице. Я хватаю его руку за свой конский хвост, боли от его выкручивания достаточно, чтобы еще больше слез потекло по моим щекам, пока я пытаюсь встать на ноги.
Я спотыкаюсь, когда он тащит меня вверх по лестнице, моя лодыжка подворачивается, прежде чем я падаю на деревянный пол.
— Ты такая неуклюжая, Куинн. — Разочарованный тон Трента заставляет мое сердце упасть. Еще одна вещь, за которую я буду наказана.
— Пожалуйста, Трент.
— Видишь, я знал, что ты этого хочешь, — ворчит он, поднимая меня по верхней ступеньке лестницы и волоча мое тело по ковру в сторону нашей спальни, обнаженную кожу моих ног покалывает от движения. Дверь отскакивает от стены от силы, с которой он открывает ее, и последний лучик надежды, за который я цеплялась, исчезает, когда он тянет меня вверх, пока я не встаю. — Только не говори, что тебе это не нравится, — говорит он, прежде чем поцеловать мою все еще кровоточащую губу.
Меня охватывает отвращение, и я напрягаю все свои силы, чтобы бороться с ним. Борьба не принесет мне ничего, кроме почти смерти.
— Хорошая девочка. Я знал, что тебе это нравится, — тихо говорит он, прежде чем расстегнуть пуговицы на моем платье. Я пытаюсь притормозить его в надежде, что, если он успокоится, все будет не так уж плохо.
Потому что изнасилование есть изнасилование, но, может быть, он не заставит меня истекать кровью, если будет спокойнее.
 
— Не испытывай меня, Куинн! — кричит он, и я снова начинаю плакать, как до сих пор. — Твои слезы тебя тоже не спасут. Ты же знаешь, как они мне нравятся.
Я тихо скулю, когда он срывает с меня одежду, прежде чем ударить по другой щеке. Он снова бьет меня в живот, лишая дыхания, прежде чем поднять и бросить на кровать.
Я возвращаюсь в то темное место в своем сознании.
Он не сможет достать меня там.
ГЛАВА ПЯТАЯ
МЕЙЕР
Стоять в тихой комнате над корчащимися массами — это сила другого рода. Знать, что я вижу их, но они понятия не имеют, что я здесь. За исключением того, что сегодня вечером я за ними не наблюдаю.
Я наблюдаю за ней.
Девушка, которую Томми прислал к нам для защиты. Я не знаю всей ее истории, в основном потому, что он не знал всего, и проверка, которую я провел по ней, когда он назвал нам ее настоящее имя, содержала мало информации, кроме ее фотографии с водительских прав, которая довольно старая, и ее больничной карты, которая была обширной.
Их одних было достаточно, чтобы вскипела моя кровь и я согласился помочь ей.
За исключением того, что с того момента, как она вошла в клуб и столкнулась лицом к лицу с Харпер, я был в восторге от нее, не в силах сосредоточиться ни на чем другом.
Ее фотография воздала ей должное.
По общему признанию, она стала старше и познала мир намного больше с тех пор, как была сделана эта фотография, но женщина передо мной, боль, которую излучают ее глаза… она украла мою душу в ту минуту, когда я увидел ее.
Это возмутительное чувство, учитывая, что я даже не поговорил с ней, но когда я вижу что-то, чего хочу, я делаю все, что в моих силах, чтобы это стало моим. Я требую этого.
Ничто не ускользает от меня, когда я держу это в поле зрения.
Она похожа на тигрицу, переодетую котенком, и какая-то извращенная часть меня не может дождаться, когда почувствует ее когти.
Мои губы кривятся при одной только мысли об этом.
Стук в дверь отрывает меня от моих мыслей, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Хантера, входящего в наш офис. Он и Рори — единственные люди в этом мире, которым я доверяю, за ними следуют Томми, Харпер и Дентон. Я давно научился ограничивать свой круг общения, и это не причинило мне вреда.
— Я вижу, ты узнал о нашем новом сотруднике. — Я слышу улыбку в его голосе и отрываю взгляд от нее, чтобы обратить на него внимание. — Она пугливая малышка. Я столкнулся с ней в квартире сегодня утром. Я думал, она упадет в обморок прямо у меня на глазах.
— Не могу сказать, что я удивлен. Ты представляешь собой отвратительное зрелище для ничего не подозревающей женщины, — поддразниваю я, садясь за свой стол. Он закатывает глаза, проводит рукой по своим длинным светлым волосам и опускается на диван напротив письменного стола.
— Я ничего не могу поделать с тем, что женщины падают к моим ногам, Мейер. Это просто мое обаяние парня из Кали. — Он широко улыбается, когда наклоняется вперед. — Эти зеленые глаза захватывают их, а мой пресс, как стиральная доска, наматывает их до тех пор, пока они не становятся беспомощными сопротивляться мне.
— И скромность тоже, — говорю я со смехом. — Не могу этого забыть.
Его глаза загораются весельем:
— Определенно, не могу этого забыть.
— Рори в пути? — Спрашиваю я его. Последнее, что я слышал, это то, что Рори, мой силовик, забирал для меня долг. Они, как правило, не идут ему впрок, сам его размер, наряду с его репутацией, как правило, заставляет взрослых мужчин описываться перед ним в штаны, но всегда есть риск.
— Да, он звонил несколько минут назад. Он получил то, что искал, и доставил сообщение о просроченных платежах, — подтверждает Хантер, вставая и направляясь к бару в дальнем углу зала, где наливает три стакана виски. Принеся один мне и оставив себе, он возвращается на свое место, и я ловлю себя на том, что снова поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.