Секреты, которые мы храним (ЛП)
Останавливаясь, я смотрю в окно: движение останавливается.
— И это все еще больше, чем я знаю об остальных. Рори такой тихий, поэтому, когда он говорит, я знаю, что это важно, и он сказал некоторые вещи, которые заставляют меня думать, что он пережил то, что делает мою жизнь похожей на поездку в парк развлечений Six Flags. Хантер — это… что ж, он кажется более жизнерадостным, общительным человеком, но когда я думаю об этом, то понимаю, что он раздает людям больше поверхностных вещей. На самом деле он не раскрывает своего истинного "я". И даже если я все еще немного зла на него, не могу злиться вечно.
— Да, ну, злость на Хантера — это всего лишь базовый уровень, к которому мы все склонны каждый день. Со временем ты научишься этому. — Тут до меня доходит, что он говорит так, как будто я собираюсь быть с ними в обозримом будущем, но он продолжает говорить, отвлекая меня от моих мыслей. — И хотя я понимаю, почему ты злишься на него…
О Боже, какое смущение. Конечно, он знает, что я спала с Хантером.
— Я также знаю своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не стал бы ничего от тебя скрывать, если бы я не сказал, что это в твоих интересах. Знаю, что это не делает его менее бесящим, но иногда знание причины помогает. Также не говорю, что ты должна простить его прямо сейчас, но Хантер — один из лучших людей, которых я знаю. Если ты одна из его людей — а ты, очевидно, та, кого он выбрал для того, чтобы стать частью этого очень маленького клуба, — тогда он принял бы пулю за тебя, не задумываясь.
— Он сам сделал этот выбор? — Тихо бормочу я, но он слышит и кивает.
— Мы все сделали. Мы приняли просьбу Томми помочь тебе, узнали о тебе, и все. Но потом мы встретили тебя, и теперь ты здесь, в моей машине, живешь в моем доме.
— Я думала, это для моей безопасности?
— О, это так, Котенок. Но я не могу сказать, что я не рад тому, как все получилось.
— Для меня это не имеет особого смысла, — отвечаю я, более чем немного сбитая с толку.
— Я бы этого и не ожидал. Я говорю это не совсем так, как мне бы хотелось. — Он вздыхает, двигатель снова начинает урчать, движение возобновляется. — Но позволь мне спросить тебя вот о чем. Было бы так ужасно, если бы ты стала одной из наших людей?
— Ты имеешь в виду, работать на тебя? Не в клубе?
Уголки его губ приподнимаются, когда он смотрит на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге, когда мы покидаем хаос города, выезжая на межштатную автомагистраль, чтобы направиться обратно к дому.
— Нет, Котенок. Я имею в виду, быть нашей.
Я моргаю, глядя на него, что это это значит?
— Ты уже пытался сказать мне, что я принадлежу тебе. Я не знала, что это значило тогда, и до сих пор не понимаю, что ты имеешь в виду сейчас.
Он смеется, снова качая головой.
— У меня есть идея получше.
Ничего больше не объясняя, он продолжает вести машину, а я сижу и размышляю, что бы он мог иметь в виду. Потому что он не может иметь в виду то, что я думаю…
Потому что быть их… Со всеми тремя? Разве это возможно? То, как он это говорит, звучит как нечто возможное, но это так… не принято обществом. Я даже об этом никогда не задумывалась. И что он на самом деле имеет в виду? Просто быть для них игрушкой для секса? Потому что, ну, Хантер был выдающимся мужчиной и вскружил мне голову, и не то чтобы я не думала о нем и Рори в этом ключе, но они лучшие друзья.
Конечно, это грязно?
Мне требуется минута, чтобы понять, что Мейер съехал с федеральной трассы и мы едем по грунтовой дороге. Очевидно, Mercedes делает даже самые ухабистые дороги почти комфортными.
Мы добираемся до конца дороги, и останавливаемся на поле у леса.
— Где мы? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Знаю, что должна чувствовать себя немного расстроенной, но это не так. Странно, но я доверяю Мейеру. Он сделал все возможное, чтобы обеспечить мою безопасность, сомневаюсь, что он стал бы рисковать мной сейчас.
— Больше никаких вопросов, котенок. Позволь мне показать тебе, что я имел в виду.
Не давая мне времени ответить, он вылезает из машины и обходит ее с моей стороны, открывая дверцу. Он протягивает мне руку, помогая выйти на неровную землю в этих туфлях, и со стуком закрывает дверцу.
Я делаю движение, чтобы отойти от машины, но через мгновение он прижимается ко мне, прижимая руками к машине, так что я не могу пошевелиться. От его жесткого облика у меня кружится голова, а кровь приливает к лицу.
— Я не понимаю.
Его глаза искрятся восторгом, когда он наклоняется, его губы всего на волосок от моих.
— Как насчет того, чтобы я объяснил тебе, котенок?
Я моргаю, пытаясь осознать это, но затем его губы оказываются на моих, требуя их, как большой приз, и я снова становлюсь его беспомощной пленницей.
Но на этот раз я действительно не настолько зла из-за этого.
Прижимая руки к его груди, я сжимаю пальцами лацканы его пиджака, когда мои пальцы на ногах подгибаются от одного только его поцелуя. Я чувствую его повсюду.
Твердость его тела, когда он наклоняется ко мне, очень выступающий член, который прижимается к моему животу, его нога между моими, отчего моя юбка задирается.
— Это твой последний шанс сказать мне "нет", котенок, потому что, если мы сделаем это, я имею в виду то, что сказал ранее. Я хочу, чтобы ты была моей. Нашей.
Я все еще точно не знаю, что это значит, но он прикусывает мои губы, и у меня вырывается всхлип.
— Используй свои слова, Котенок.
— Да, — говорю я с придыханием, отмечая, что позже, возможно, пожалею о своем подчинении, но прямо сейчас я хочу его. Я представляла это дюжину раз, но ни одна из моих фантазий даже близко не подходила к тому, что я чувствую просто от его поцелуя, не говоря уже о чем-то другом.
— Хорошая девочка. — Его дыхание прерывистое, как будто он пытается контролировать себя. — Теперь я хочу поиграть. Ты хочешь поиграть?
— Что это за игра? — Спрашиваю я, чувствуя, что мои слова подобны горам, на которые нужно взобраться.
Он улыбается, прежде чем снова поцеловать меня. — Я хочу, чтобы ты побежала.
Мое сердце замирает в груди от его слов. — Побежала?
— Да, котенок. Я хочу, чтобы ты бежала так, словно от этого зависит твоя жизнь. Я хочу, чтобы ты боролась со мной. Затем, когда я заслужу это, хочу, чтобы ты сдалась мне. — Его зрачки расширяются, а член дергается у моего живота.
Я слышала о первобытной игре, много читала об этом, но до Хантера секс был для меня рутиной. У меня что-то отняли. И хотя это то, что он забирает у меня, учитывая, что я была его добычей, он все еще спрашивает моего разрешения, что отличает это от всего, что делал Трент. Я также знаю, что могу сказать ему "нет", и он примет это.
— Хочешь поиграть? — спрашивает он, не отрывая от меня взгляда.
Мои внутренности горят от предвкушения и желания, и именно так я ловлю себя на том, что говорю "да". Я хочу этого. Я хочу его, как бы это ни выглядело. Это моя сила, которую я могу вернуть, и я знаю, что с Мейером я в безопасности, даже если он притворяется, что это не так.
— Я даю тебе фору в одну минуту, — хрипло говорит он, прежде чем поцеловать меня так, что у меня снова начинает кружиться голова. Когда он отстраняется, я чувствую, как под моей рукой колотится его сердце в груди.
— Беги.
Приказ получился нечетким, но я не колеблюсь. Скидываю каблуки, решив, что потенциальная заноза в ноге лучше, чем сломанная лодыжка, я срываюсь с места и бегу по тропинке в лес.
Секунды пролетают так быстро несмотря на то, что я пытаюсь отследить их в своей голове, пока бегу, ища, где бы спрятаться, но тут только деревья.
Так много деревьев.
Я слышу вой позади себя, и мое сердце колотится еще быстрее.
Это он.
Он приближается.
Через несколько секунд я словно оказываюсь в сцене из проекта "Ведьма из Блэр", за исключением того, что я точно знаю, кто идет за мной, и, несмотря на укоренившуюся потребность убежать, я отчасти хочу, чтобы он поймал меня.