Секреты, которые мы храним (ЛП)

Я в порядке.
Я в порядке.
Звук опрокидывающегося мусорного бака вдалеке пугает меня, и я издаю визг, прежде чем вернуться к двери и спрятаться в нише за ней. Я могу видеть благодаря уличным фонарям, но я совершенно уверена, что здесь, в темноте, меня никто не увидит.
Я не могу не чувствовать себя немного глупо. Вероятно, это была просто кошка или что-то в этом роде. Бояться всего на свете утомительно. Томми продолжает говорить мне, что он может ‘исправить’ ситуацию с Трентом, чтобы мне больше не нужно было бояться, но…… Я все еще не могу сказать "да". Даже после всего, что он сделал со мной, я не уверена, что смогла бы жить с этим пятном на своей душе.
На дороге мелькают фары, и меня переполняет облегчение. Я проверяю свое приложение, но понимаю, что это не мой Uber.
Кто, черт возьми, еще может быть здесь в такое время ночи?
Машина замедляет ход, проезжая мимо клуба, и, когда она проезжает под уличным фонарем, у меня перехватывает дыхание.
Он нашел меня.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
РОРИ
Смотреть на нее, когда она тащит задницу через стоянку под звуки опрокидываемых мусорных баков, почти мило, и я чувствую, как уголки моих губ приподнимаются. Раньше я улыбался так редко, но с тех пор, как она появилась с тех пор, как я выслеживал ее, я улыбался больше, чем, думаю, за всю свою жизнь. Например, когда она чуть не поймала меня, когда был у тележки с бубликами. Я улыбнулся, потому что она, очевидно, чертовски умна. Не то чтобы я собирался признаваться кому-либо в своей улыбке. Или улыбаться, когда я не один.
Абсолютно нет.
Люди бы просто посмеялись надо мной, если бы увидели, что я улыбаюсь.
Я не улыбаюсь.
Трекер, который я установил на ее телефоне, мигает на моем экране, так что, даже если бы я не мог ее видеть, я бы знал, где она.
В противном случае есть маячок, который я положил в ее сумку, тот, который я вставил в подошву ее любимых туфель, тот, что в ее часах, и давайте не будем забывать тот, что в ее куртке.
Как только у меня появляется шанс, один из них проникает ей под кожу. Это нельзя так оставлять. Но несмотря на то, что мы с Хантером настаивали, Мейер заставил нас повременить.
Последние несколько месяцев были напряженными. Бизнес накалился слишком во многих областях, поэтому наблюдать за ней таким образом — это все, что я мог делать. Но, по крайней мере, я понимаю это. Хантер был маленькой раздражительной сукой из-за того, что последние несколько месяцев он отсутствовал, разбираясь с проблемами в линии снабжения.
Наверное, это обратная сторона дипломатичности в общении с людьми.
Хулиган для него.
Преимущество того, что я парень, который выполняет мокрую работу, в том, что я никогда не бываю далеко от дома. Также это означает, что, несмотря на то, что Мейер назначает других людей дежурить за Куинн, я тоже всегда наблюдаю за ней.
Даже если не напрямую, у меня есть трекеры. Так что, если с ней что-нибудь случится… Что ж, я буду первым, кто войдет в дверь, и тот, кто пытается причинить ей боль, пожалеет о той маленькой жизни, которая у них осталась. Я больше из тех парней, которые задают вопросы — позже-если-они-еще-живы.
Приближается машина, замедляя ход, проезжая мимо Адского пейзажа, и я отмечаю номер. Я не узнаю человека за рулем, но это ничего не значит. Темно, и я нахожусь достаточно далеко, чтобы, вероятно, не узнать Мейера, а я знаю этого мудака всю свою жизнь.
Он отъезжает, и через минуту подъезжает ее Uber. Она выходит из тени, по ее лицу текут слезы, и все остальное исчезает.
Кто или что, черт возьми, заставило ее плакать?
Она бежит к машине, врываясь внутрь так быстро, что я едва успеваю осознать это из-за своей ярости, когда машина трогается с места.
Я бросаюсь к своей машине и выезжаю вслед за ней. Видеть ее плачущей мне неприятно, но пока я не узнаю, что произошло, я не буду бить тревогу.
За исключением… если бы это была та машина…
Нет, сначала мне нужно проверить камеры у входа в клуб. Или поговорить с ней. Хотя объяснять, как я увидел, что она плачет, может быть просто преувеличением, если мы с ней никогда раньше не встречались.
 
Семантика.
Я догоняю ее машину, но держусь достаточно далеко позади, чтобы, если она испугается, не заметить меня. Нетрудно понять, что большую часть времени она очень хорошо осведомлена о том, что ее окружает, даже когда я знаю о ней так же мало, как и сам.
Я знаю об этом дерьмовом бывшем, о том факте, что она была в бегах и что она скрывается. Ее медицинской карты, которую нам удалось раздобыть, было достаточно, чтобы заставить мою кровь закипеть, поэтому я перестал читать после едва ли более чем беглого взгляда.
Помимо этого, я мало что о ней знаю.
За исключением того, что она любит завтракать в "бубликовой" на другом конце города и что, когда она думает, что никто не смотрит, она поет и танцует, прогуливаясь по улице. Я знаю, что каждый раз, когда она видит щенка, она совершенно без ума, и я вижу по ее лицу, что если бы она думала, что у нее может быть жизнь, в которой она могла бы завести собаку, у нее была бы целая стая.
И та часть меня, о существовании которой я раньше не подозревал, хочет дать ей это.
За исключением того, что Томми сказал, что не хочет смерти бывшего. Лично я этого не понимаю, но у меня всегда была сверхнормативная жажда крови. Это то, что делает меня таким хорошим в том, что я делаю.
Мы подъезжаем к ее дому, и я смотрю, как она пробегает мимо Эрика в здание, слезы все еще текут по ее лицу. Как только она оказывается в лифте, я выхожу из машины и иду прямо к стойке регистрации.
— Она что-нибудь сказала? — Спрашиваю я более чем нахально, но Эрик уже привык ко мне. По крайней мере, он должен быть таким.
— Ни слова, сэр. Хотите, я проведаю ее?
— Дай ей двадцать минут, тогда да. Дай мне знать немедленно. Не давай ей уйти. Запри двери, если понадобится. Ты понял?
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, сглатывая, но кивает.
— Да, сэр. Конечно.
Просить его держать кого-то в заложниках выходит за рамки его реальной работы, но он согласился на все, чего бы это ни стоило. Каждый человек, работающий в этом здании, согласился бы. Мы редко просим их об этом, разве что держать рот на замке крепче, чем ноги монахини, и им хорошо платят.
Плюс, им не придется иметь дело со мной, если они будут придерживаться своей части сделки.
Однако, если они открывают рот, я провожу с ними лучший день в качестве развлечения.
Правила есть правила. Без них мы немногим больше, чем животные…
И я более крупное, быстрое и злое животное, чем большинство других.
Я киваю ему, прежде чем развернуться и уйти, возвращаясь к своей машине. Единственное, о чем я могу думать, — это об этой машине, так что мне нужно проверить камеры.
И мне, наверное, нужно позвонить Мейеру.
Черт.
Прошло два дня с тех пор, как я проследил за ней до ее квартиры. Оба дня она не выходила на работу из-за болезни к большому неудовольствию Харпер, но Харпер нужно вытащить палку из ее задницы. Она слишком долго была влюблена в Мейера, и чем дольше ничего не происходило, тем крепче становилась привязанность.
К счастью, я там бывал нечасто. Я мотался между многоквартирным домом, в котором она скрывалась, и стрип-клубом, который был ограблен несколько месяцев назад. Мейер, похоже, думает, что мое частое присутствие здесь заставит Демонов дважды подумать, прежде чем снова лезть в наше дерьмо. Лично я думаю, что подонкам-байкерам все равно, здесь я или нет, если здесь есть телки, наркотики и оружие. Они достаточно организованы, но они просто пытаются взять то, что хотят, а не культивировать это, даже если это противоречит их численности.
Радость общения с тупым гребаным МС на окраине нашей территории.
Мое присутствие здесь, по крайней мере, заставило Элизу почувствовать себя немного лучше — в последнее время управление этим заведением вызывает у нее больше стресса, чем я когда-либо видел, — даже если нос Бруно продолжает деформироваться. Хотя, если он сделает еще одно замечание, я сломаю ему нос и покажу, что на самом деле значит искривить его.