Спаси меня

– Не надо, – шепнула Трейси. – Не говори мне, что я могу вернуться. Скажи, что все получится.
– Все получится, – послушно повторила Марго, и по ее щеке покатилась первая предательская слеза.
– Милая, милая Маргс! – вздохнула Трейси, потянувшись к ней через стол. – Я так за тебя переживаю.
Марго слабо улыбнулась.
– Может, я буду плакать до самого вечера, но уж как-нибудь обойдусь без тебя, хотя, признаться честно, мне вовсе не хочется, чтобы ты…
– Ты без меня не сможешь! – нетерпеливо прервала ее излияния Трейси. – Вот почему я так беспокоюсь о тебе и об этом… Уилле.
– Почему ты говоришь о нем таким тоном?
Марго выпрямилась. Трейси заправила волосы за уши – значит рвется в бой.
– И вообще я понимаю твои опасения, но можешь не беспокоиться. Все идет хорошо. Просто прекрасно. Сама удивляюсь.
– Ты в него влюбилась, – мрачно констатировала Трейси, точно эта предполагаемая любовь была чем-то ужасным.
– Нет, не влюбилась, – машинально произнесла Марго и хотела уже выдать речь о том, что это не серьезно, так, последнее увлечение перед тем, как она остановится на следующем кандидате с сайта знакомств или выберет донора спермы в глянцевом буклете. Если такова ее судьба, то разве она не заслуживает побыть немного с умным и красивым мужчиной, который каждый раз доводит ее до оргазма? С мужчиной, в которого она могла бы влюбиться…
– Я его не люблю! Не люблю!
– Скажи еще раз, а то как-то неубедительно.
Трейси сложила руки на груди, точно Марго была одной из ее студенток, умоляющей дать еще немного времени на сочинение.
– С тех пор как тебе стукнуло тридцать, ты только и говорила о семье и детях. Что тебе не нужна любовь. А теперь влюбилась в этого Уилла…
– Ну да, я могла бы его полюбить, – прошептала Марго, и ее глаза защипало от слез, которые она сдерживала лишь усилием воли. – Есть за что.
Трейси вздохнула.
– А он тебя?
Не в силах произнести ни слова, Марго лишь пожала плечами.
– Он хочет детей, семью?
– Не начинай, – попросила Марго, давая волю слезам. – Не надо так со мной.
– Джордж сделал тебе больно, а ведь ты его даже не любила. Нет, не любила, – сказала Трейси, увидев ее протестующе поднятую руку.
Марго действительно не любила Джорджа, просто цеплялась два года за намеки, туманные обещания и надежду, что он перестанет увиливать и даст ей то, к чему она стремится. Мечтая обрести семью, она готова была смириться с раздражающим присутствием Джорджа.
Уилл ничего не обещал и не делал намеков. Он недвусмысленно дал понять, что глубокие эмоциональные связи – не для него. Он не хотел того, чего всем сердцем желала Марго. Уилл был с ней честен, а она, зная правду, позволила себе…
– Ты будешь страдать, а я не смогу помочь, – сказала Трейси и заплакала.
Трейси почти никогда не плакала, и Марго разрыдалась.
– Лучше покончить с этим сейчас, Маргс, пока не так больно.
– Все равно будет ужасно больно, – захлебывалась слезами Марго, – адски больно.
– Я была бы очень рада, если бы мои прогнозы не сбылись, но раз он не может сделать тебя счастливой и подарить тебе всю любовь, которой ты достойна, обещай, что порвешь с ним.
Трейси потянулась через стол и сжала ее руку.
– Добром это не кончится, и чем дольше затягивать, тем хуже.
– Я знаю, знаю, – захлебывалась слезами Марго.
Она все еще рыдала и через полчаса махала рукой плачущей Трейси и Дэну, которые пошли на паспортный контроль.
Почему ее бросают все, кого она любит? Все уезжают, а она остается. Она попыталась изменить свою жизнь, завела собаку, которую обожает, и нашла человека, которого, возможно, тоже могла бы полюбить, не окружи он себя бо́льшим количеством границ, чем на карте Национального картографического управления, и все равно ни на шаг не приблизилась к заветной цели. Муж, ребенок, а потом, возможно, еще один. Семья.
А тут еще лучшая подруга – двадцать лет душа в душу, решила уехать из страны, и Марго не знает, когда увидит ее вновь.
Не успела она спуститься в метро, как загудел телефон. В сердце вновь затрепыхалась надежда. Может, Трейси отказалась заходить в самолет?
 
 
«Надеюсь, ранний подъем и проводы оказались не слишком болезненными? Может, тебе помогут обнимашки с Флорой? Вечером постараюсь вырвать ее из цепких маминых рук.
 
Целую, Уилл».
 
Всегда так: только она подумала, что все непрочно и преходяще, как Уилл нашел способ вновь втянуть ее в это безнадежное предприятие.
Рабочий день показался ей самым долгим в жизни, а через пять минут после возвращения домой она уже открывала дверь Уиллу с Флорой.
Марго не могла заставить себя на него взглянуть. Она весь день то плакала, то боролась со слезами, так что пришлось встать на колени и зарыться лицом в шею Флоры, которая всегда пахла печеньем. Иногда невероятно вонючим.
– Как ты? – озабоченно спросил Уилл, закрыв за собой дверь и пройдя мимо них. – Сделать тебе чай? Или шоколад?
Марго хотелось просто остаться с Флорой, которая любила ее безгранично и безусловно, но, неохотно подняв голову, она увидела, что Уилл стоит на пороге кухни, снимая куртку.
– Ты останешься? – спросила Марго, и в ее нервном состоянии вполне невинный вопрос прозвучал как-то двусмысленно.
– Ненадолго, – сказал Уилл и улыбнулся. – Я придумал, как тебя утешить.
Когда он направился в спальню, Марго подумала, что ее не утешит даже это. Она долго возилась с Флорой: отстегнула поводок, сняла шлейку, налила в миску воды, затем вымыла руки и пошла выяснять отношения. Трейси права. Так нельзя. Она живет на краю пропасти, переходя от надежды к отчаянию. Лучше оторвать пластырь одним движением, даже если с ним оторвется несколько слоев кожи.
Уилл сидел на краю кровати, снимая туфли. Он был в одном из своих модных приталенных костюмов – наверное, встречался с клиентами в городе. Обычно он ходил в джинсах и дорогих кроссовках.
Облокотившись на дверь, увешанную разнокалиберными сумками, она лихорадочно соображала, с чего начать подведение счетов, но ее отвлекло появление Флоры. Все бы сейчас отдала за обнимашки с Флорой.
– Уже поздно, – заметила она.
– Да, – согласился Уилл и похлопал рукой по кровати. – Иди ко мне.
– Знаешь, я что-то не в настроении.
– Я тоже, и, хотя не очень разбираюсь в таких делах, мне кажется, тебя нужно как следует обнять.
Они всегда обнимались после секса, но услышать такое из его уст Марго не ожидала и чуть не улыбнулась. Уилл притянул ее к себе, и она устроилась на кровати. Они полежали несколько мгновений, но Марго чувствовала скованность и неловкость. Она слышала свое и его дыхание, неровное и не в такт, ей было неудобно, и она уже хотела высвободиться, как вдруг над краем кровати появилась морда Флоры с нахмуренными бровями. Собака смотрела ей в глаза с грустью и надеждой.
– Нет, – решительно произнесла Марго. – На эту кровать тебе нельзя.
Уилл повернулся и посмотрел через ее плечо на собаку.
– Ну, пусти ее. Один раз можно.
– Так не получится. Один раз пустишь, и она захочет еще. Как тогда, когда ты дал ей горсть кукурузных хлопьев перед последней прогулкой, хотя я не понимаю, зачем…
– Это был единственный способ согнать ее с дивана…
– И теперь она требует их каждый вечер.
Уилл перевалился через Марго и дотянулся до Флоры кончиками пальцев.
– Посмотри, как она несчастна!
Подумать только, когда они стали сородителями, все считали, что Марго слишком балует Флору, хотя она устанавливала четкие и ясные границы и в основном их придерживалась. В основном.
– Марго, ты издеваешься над собакой.
Марго перекатилась на спину.
– Ну ладно, чудовище, залезай, – сдалась она и похлопала рукой по матрасу.
Флору не надо было приглашать дважды. Она немедленно встала на задние лапы, а передние поставила на розовое атласное покрывало, царапая его когтями. Марго не разрешала Флоре залезать на кровать еще и по этой причине.