Горизонты Холода

– Во-первых, мой дорогой лорд, – барон Эндрю Альберт опустил пониже развернутую газету, чтением которой был занят до прихода руководителя Тайной канцелярии Островов, и с нескрываемой иронией посмотрел на собеседника, – здесь варят весьма недурственный кофе. А во-вторых, здесь мы можем переговорить с вами, не опасаясь быть подслушанными. В том случае, конечно, если сопровождающие вас господа усядутся не за соседний столик.
С недовольной миной на лице лорд Генри кивнул парочке хорошо одетых мужчин, за минуту до него вошедших в заведение и занявших соседний столик. Те безропотно пересели подальше. После чего Хаксли все-таки переборол брезгливость и занял место напротив барона.
– Чему обязан, господин советник?
– Эндрю, для вас просто Эндрю, – предложил упростить общение барон, протягивая лорду Генри дорогую сигару.
– Слушаю вас, Эндрю, – Хаксли со знанием дела понюхал сигару, но раскуривать не стал, а аккуратно засунул ее в карман.
– Читаете ли вы газеты, Генри? Нет-нет, не спешите гневаться, мой дорогой друг, – поспешил предупредить недовольный возглас собеседника барон, – я неправильно поставил вопрос. В последнее время много крамольного пишут о губернаторе Рунгазеи генерале Ричмонде, что вы об этом думаете?
– Я не черпаю информацию из газет, барон, – презрительно ответил Хаксли, собираясь вставать. Он явно успел пожалеть, что потратил время на этого странного советника молодого короля. Большая часть фрадштадтского общества пребывала в состоянии восторга от его прозорливости – ведь он одним из первых поддержал не числившегося в первых рядах претендентов на престол герцога Кемницкого, а кое-кто и вовсе был уверен, что король Эдуард именно ему обязан своей короной. Но начальник Тайной канцелярии Благословенных Островов относился к той меньшей части общества, что не забывала об иностранном происхождении этого самого барона, а потому продолжал относиться к нему с подозрением. – И если это все, ради чего вы меня оторвали от службы, то позвольте откланяться, у меня много более важных дел.
– Наверное, для вас, Генри, не секрет, что во дворце и в парламенте многие недовольны вашей работой, – предельно сухо заметил Эндрю Альберт, – и желающих заполучить вашу должность предостаточно, а вы не хотите ответить на простой вопрос человеку, пекущемуся о вашем благе.
– Барон, я ничего не думаю по поводу газетных публикаций о губернаторе Ричмонде, потому что опираюсь в своей работе на более надежные источники информации, – с трудом сдерживая раздражение, Хаксли все же остался на месте. То, что он не сумел ни предотвратить финансовую аферу Макферсона, ни вовремя предупредить власти о реакции народа на столь наглое оболванивание подданных Короны, серьезно пошатнуло его авторитет, и сейчас лорду Генри приходилось тратить много сил, чтобы удержаться на плаву. Своей должностью, а особенно предоставляемыми ею возможностями, он весьма дорожил, так что пренебрегать неожиданной помощью даже такого неприятного для него человека, как барон Альберт, не собирался.
– Ну, и кроме всего прочего, вы не можете не понимать, что газетчики ради красного словца и эффектного заголовка зачастую идут на откровенные выдумки.
– Все так, – снова совершенно спокойно отозвался Эндрю Альберт, – и есть даже мнение, что особо ретивых газетчиков следует приструнить за откровенную клевету. Но речь сейчас идет не об этом.
– Барон, – снова попытался убедить собеседника оставить эту тему Хаксли, – если речь идет об утаивании доходов от работорговли, предоставлении льготных условий на вывоз товаров компаниям, оформленным на родственников губернатора, о завышении расходов на содержание администрации колонии и тому подобных финансовых неурядицах, то это не ко мне. Такими делами в основном занимается Счетная палата при парламенте, а интересы моего ведомства лежат в несколько иной плоскости.
– А вопросы государственной измены лежат в интересующей вас плоскости? – положил конец сомнениям оппонента Альберт.
Это было очень серьезно! Лорд Генри бросил на собеседника испытующий взгляд, но на лице того теперь не было и тени усмешки. Неужели правда? Но что, если за подобным заявлением стоит банальный передел сфер влияния? Ричмонд пятнадцать лет держит в ежовых рукавицах богатейшую из колоний Фрадштадта, у двух прежних монархов вопросов к нему не было, такие хваткие и решительные служаки обычно уходят со своих высоких должностей либо на почетную пенсию, либо прямиком на тот свет.
 
Что же вдруг изменилось при новом короле? Выяснилось, что губернатор приворовывает? Так то не новость, а, так сказать, рабочие издержки. Измена? Да как может изменить губернатор Фрадштадтской Рунгазеи? В чем может заключаться такая измена? Табак, кофе и пряности контрабандой поставляет криольцам, а не отправляет прямиком в метрополию? Или решил продать земли принявшимся в последнее время активничать на Восточном материке таридийцам? Смешно! Он же прекрасно понимает, что подобное ему не позволят сделать местные поселенцы и офицеры колониального корпуса, а вскоре в Ньюпорт из метрополии прибудет новый губернатор и отдаст его под трибунал. Нет-нет, все это слишком невероятно и лишено какого-либо смысла.
Так, может, дело просто в том, что его чрезвычайно статусная и доходная должность понадобилась кому-то из окружения молодого короля? Например, барону Альберту, уже успевшему показать свою хватку.
Нужно быть очень осторожным! Губернатор Ричмонд – глыба, свалить которую очень непросто, как бы самому не оказаться придавленным его политическим весом. С другой стороны – если основания для подозрений в измене все-таки имеются, то такое дело может сильно поднять авторитет Тайной канцелярии и самого Хаксли. Только бы не ошибиться с выбором стороны!
Лорд достал из кармана презентованную ему в начале встречи сигару, обрезал кончики, прикурил от любезно протянутой через стол сигары барона и, окутавшись клубами ароматного дыма, осторожно произнес:
– Кое-какие грешки за генералом Ричмондом, несомненно, водятся. Но ни один из них не тянет на измену Короне. О чем идет речь и откуда сведения?
– То, что вы, Генри, не спешите верить мне на слово, делает вам честь, – Эндрю Альберт довольно кивнул, словно подтверждая, что не ошибся в собеседнике. – Что же касается ваших вопросов, то здесь все просто. Его величество имеет обыкновение пару раз в месяц тайно покидать дворец, чтобы под видом простого горожанина побродить по улицам столицы, посмотреть, как живут его подданные, послушать, о чем говорят, узнать, что думают о власти и о жизни в стране…
– Надеюсь, что во время этих прогулок, – прервал барона Хаксли, – его величество обеспечен надежной охраной? А то, знаете ли, для его предшественника столичный воздух оказался весьма вреден.
– Я хорошо помню об этом, лорд Генри, не беспокойтесь, – поспешил успокоить начальника Тайной канцелярии барон. – Так вот, не далее чем вчера мы с его величеством имели презанятную беседу с людьми, только что вернувшимися из Рунгазеи. Не стану утруждать вас пересказом всего услышанного, но среди обычной словесной шелухи прозвучали насторожившие нас слова о том, что в окружении губернатора все чаще звучит мысль об отделении от метрополии.
– Что? – от неожиданности Хаксли подавился табачным дымом и закашлялся.
– А почему вас это удивляет? – советник короля невозмутимо пожал плечами. – Судите сами: Ричмонд губернаторствует уже пятнадцать лет, метрополия далеко, а в колонии он обладает всей полнотой власти. Тут уж волей-неволей начнешь чувствовать себя местным корольком, а если окружение тому потворствует, то неизбежно начинаешь задумываться о большем, и соблазна превратиться из генерала в короля не избежать.
– Но это же полный бред… – начал было возмущаться Хаксли, намереваясь заявить, что в таком случае генерал останется без поддержки солдат колониального корпуса – главной силы на всем материке. Но осекся, вспомнив о достоверных фактах солидных доплат офицерам и солдатам, производимых Ричмондом из утаиваемых от казны доходов.