Мой Щенок (СИ)

— Леди, — неуверенно окликнул он, все еще обдумывая стратегию поведения. Мастер как раз окончила разминку и остановилась, восстанавливая дыхание. — Если не возражаешь, я хотел бы предложить тебе спарринг.
Она подняла на него зеленые глаза и криво усмехнулась — одним уголком рта. Эта дурацкая ухмылка сразу стерла образ молодой женщины, раскроив лицо надвое. В уголках губ и глаз собрались морщинки, а в зрачках застыла знакомая насмешка.
— В общем, ты в своем праве, — кивнула Леди, не оставляя выбранного выражения лица, — это вполне закономерно: посмотреть, на что способен предполагаемый мастер. Вот только делать это надо было до согласия, Вин, а не после.
Вампир обезоруживающе улыбнулся и развел руками:
— Честно говоря, я думал, что ты меня убьешь, если я предложу тебе хотя бы дружеский бой.
— Ну, убить не убила бы, — задумчиво окинула его оценивающим взглядом мастер, — но поваляла бы всласть, точно.
Ирвин снова пожал плечами, перемещаясь в более удобное положение.
— Так что мешает тебе сделать это сейчас?
— Ничего. Ровным счетом, — уже дружелюбнее улыбнулась Леди и протянула ему меч. — Защищайся, сын тьмы.
Вампир с удивлением оглядел оружие и не сдержался:
— Тупой? Тренировочный?
— Ага. Не ушибись.
* * *
Ирвин взялся за рукоять, примерился, покачался с носка на пятку, ощущая баланс непривычного оружия. Я в это время несколько раз прокрутила меч в руке, нервничая. Обычно я позволяла себе действовать напоказ, если преследовала какую-то цель: напугать, поразить или привлечь внимание. Но сейчас тело сотрясала нервная дрожь, и руки не могли сдержать движения. Не представляю, как это выглядело со стороны. Мой адреналин зашкаливал, и я прилагала максимальные усилия, чтобы не только справиться с собой, но и не дать понять ученику, что я боюсь. Боюсь до безумия. Страх нахлынул внезапно, без предупреждения, когда дело стало близиться к поединку. Все инстинкты, мгновенно обострившиеся от того, что мой вампир встал в боевую стойку, требовали прибить противника немедленно. Настроенная на контроль нервная система, покой, вроде пришедший ранее, когда я считала до тридцати, переводя дыхание после разминки — все полетело прахом. Но я взяла в кулак кричащий рассудок и тоже замерла в стойке: с небрежно приподнятым мечом, диагональю пересекавшем мою линию. Совершенно бессовестно, легкомысленно оставляя аппетитную брешь в защите справа. Правда, ни один мало-мальски опытный мечник не сунулся бы в столь заботливо приготовленную ловушку. Вин этого не знал. Он сунулся.
Я внутренне ухмыльнулась, и переменила позу, убрав правую ногу и бок из-под удара, плавно перетекая в атаку. Мой меч легко отмахнул неловкое оружие противника, и хищно рванулся в открытую брешь, намереваясь оставить пару нехороших шрамов на беззащитном животе. Вампир успел сманеврировать, убираясь из зоны атаки, но слишком расплывчато, и, к моему удивлению, довольно медленно, для своего вида. Я же, не задумываясь, провела привычную серию удар-блок-контрудар, оттесняя противника в неудобную позицию. Сознание приятно холодило полное отсутствие мыслей. Тело взяло свое, вписываясь в навязанный бой, мирясь с неудобным, да и откровенно плохим оружием. Обдумывание уступило место расчету и инстинктам. Ударить, напороться на блок, отступить, ударить снова, принять удар, блокируя и обманывая, кружить противника в танце, позволяя пьянящей легкости боя завладевать его рассудком.
Ирвин осмелел. Он стал бить тягучими выпадами, умело используя преимущество в длине рук. У вампира даже получилось теснить меня несколько мгновений. В крови невесомо бурлили гормоны, придавая окружающей реальности сюрреалистичный вид. Внутренний голос жаждал крови, и с каждой минутой требовал её все громче. Инстинкты брали свое. Я замерла на мгновение и ринулась в схватку с новой силой, уверенно поворачивая в сторону смерти. Первый серьезный удар я обрушила на щенка, когда он увлекся изничтожением моей защиты. В вихрь яростных атак, проводящихся в полноценном среднем вампирском темпе, вклинился мой толчок. В какой-то момент я просто пересилила инерцию тела, заставила себя отказаться от защиты и атаковала, вопреки законам логики.
 
Мы сцепились. Металл дрожал в руках, едва не ломаясь. Я в который раз порадовалась, что невесть откуда взявшаяся интуиция заставила меня отказаться от боевой стали в пользу до смешного простого оружия. Сейчас я уже не была уверена в том, что смогла бы сдержаться и не убить наглеца, осмелившегося напроситься ко мне в ученики. Сцепка была жесткой, костяшки пальцев побелели, взгляды скрестились. Ирвин был чертовски силен. Но неопытен. Он настойчиво старался меня передавить, и я знала, что держусь последние секунды. Отбросить меня сразу у вампира не получилось только лишь из-за отсутствия надежной опоры. Ага, значит, базовые стойки отработаны недостаточно хорошо. Я чуть расслабилась, сдавая позиции, и прошлась мысленно по сцепившимся клинкам, ища необходимую точку перевеса. Я нащупала её за мгновение до того, как готова была отступить, оставляя противнику инициативу. Есть! Мой клинок скользнул чуть быстрее, надавливая, начиная свое неотвратимое движение вперед и вниз, завершая беспроигрышный бой кругом почета.
Я вывела свое оружие из вращения раньше, чем сила инерции, захватившая моего побежденного, утащила бы и меня. А теперь небольшая демонстрация. Шоу, необходимое клиенту. Расчетливый, скупой удар в корпус. Ненавязчивая помощь в падении. И, в довершение, клинок, описавший изящную дугу, замер несуществующим острием у беззащитного горла. Меч Ирвина я надежно заблокировала ногой, когда молниеносно приблизилась к поверженному противнику. Не люблю пафос и излишнюю театрализацию в бою, но моему ученику она сейчас необходима. Кайф. Гордость. В качестве бесплатного приложения к доставшемуся после стольких трудов учителю. Боюсь, Ирвин был бы разочарован, узнав, как просто и быстро я прикончила его только что в своих мыслях, задолго до того, как он вывел свое оружие из инерционного вращения.
Оставшаяся тренировка протекала лениво. Я медленно отсматривала возможности ученика, проверяя одну за другой стойки, гоняя разные серии упражнений, намечая себе, что оставить, что переделать, а от чего отучить вовсе. Неплохие, на первый взгляд, стойки, обладали некоторыми нюансами, обещавшими колоссальные проблемы в будущем. Слегка повернутая стопа, неправильно распределенный вес, чуть искривленный корпус. И о чем думали его наставники? Я сухо комментировала ошибки, стараясь говорить голосом, лишенным эмоций, но мой вампир постепенно сникал. Судя по всему, его расчет произвести впечатление на крутого мастера не оправдался. Больше спарринга в этот день я не позволила.
Примерно месяц я посвятила исключительно общим тренировкам. Ирвину этого по-прежнему не требовалось, но, постепенно вводя в его арсенал тренировочное оружие, я могла работать над необходимыми мне суставами и стойками. Тяжелее всего было переделывать то, что кто-то сработал неправильно. Я долго выпытывала у вампира, кто так поиздевался над постановкой его рук и кистей, но Ирвин молчал. Вообще, я была удивительно тактична для себя. Того, что мой новоявленный щенок рассказал о себе, было не просто недостаточно, а вопиюще мало. Собственно, пока я о нем не знала ничего. В любой другой ситуации я бы просто нажала, как следует, заставив рассказать мне все, что требуется, но теперь меня одолевали сомнения. Нажать? Как? Причинить боль? Я не понимала, как мне вести себя с Ирвином. Он же вампир, в конце концов. Вампир, как минимум, менее чувствителен к боли, чем человек. Как бы не переборщить с силовыми воздействиями. Всецело полагаясь на его взрослость, я старалась не оказывать давления, предпочитая рациональные объяснения. Я надеялась выстроить доверие, контакт, позволивший бы перейти на новую ступень откровенности. Но Вин, не отказывая напрямую, уходил в глухое молчание или прятался за стену односложных ответов, едва разговор заходил о его прошлом.