Погружение (СИ)
Голос девушки становился все громче:
— Мы шли над их уровнем, а под нами были сотни тел, прикованных к внешней обшивке. Ты представляешь! Медные всех их вывели через шлюз и хладнокровно утопили. Там даже дети были! Эти уроды убили всех.
— Представляешь, Вик, Медные даже не позволяли снять тела, выставив охранные турели по периметру и заявили, что так будет с каждым кто будет им мешать — Алин обняла коленки и заплакала.
Несколько минут мы провели в тишине, изредка прерываемые всхлипываниями девушки и стонами детей, лежащих на столе. Мир, который и при первой нашей встрече был не особо дружелюбен ко мне, стал еще более страшным.
Время словно замедлилось и мысли в моей голове беспорядочно крутились, разделяясь на два лагеря. Одна моя часть говорила, что любое зло должно быть наказано, без каких-либо компромиссов. Ударили по левой щеке, дай в ответ, да на порядок сильнее, что бы не повадно было.
Другая же часть разума вещала, что если спасение требует жертв, то нужно лишь взвесить это на весах и принять рациональное решение. Этот довод звучал словно издалека и я, устыдившись, отбросил его.
Мир, в котором небольшой геноцид может устроить любой, имеющий власть, отвратителен и не имеет право на существование. Он должен либо измениться, либо исчезнуть без остатка.
Увидев, что девушка уже почти успокоилась, я решил продолжить расспросы:
— Алин, а что с другими кланами? Какие они? И вообще, к чему вся эта сепарация?
— Если совсем в общих чертах, то Алые это войны, Лазурные — ученые, Серые — мастера, Фиолетовые — тоже ученые, но у них уклон в биологию. Янтарные же искатели, именно они исследуют заброшенные части Города и уходят вдоль Пика в Бездну — окончательно придя в себя ответила она.
— Вик, ты меня извини, что веду себя как истеричка, просто эти проклятые переносы выбивают меня из колеи, мне даже думать об этом больно — девушка виновато улыбнулась.
Все-таки поднявшись с кресла, я подошел к ней и опустился на корточки, положив руку на голову. Рука, естественно прошла сквозь голограмму, не ощутив ни малейшего сопротивления, но я попробовал изобразить, словно глажу ее по голове, и мы тихонько рассмеялись.
— Все в порядке, понимаю твое состояние. Самому хочется забиться в угол и зарыдать, с трудом себя сдерживаю. — поднявшись, потянулся, разгоняя кровь по венам. — Так что там по поводу разделения по кланам? Этому есть какое-то объяснение?
— Теорий много. Кто-то говорит, что Башня призывает Чистых и распределяет их по кланам, в соответствии с наклонностями. Но у тех же Алых есть свои ученые и довольно хорошие, и они к оружию вообще не прикасаются. Взять тебя, за все это время я не заметила от тебя какого-то негатива, на бессердечное чудовище ты тоже не похож. Вроде. — на полном серьезе заявила мне девушка.
— Спасибо от всего сердца — хохотнул я и отвесил легкий поклон в ее сторону — а комбинезоны только Чистые носят? Какая от них польза?
— На счет пользы не скажу. Даже то что тебе сейчас рассказала, это почти все мои знания об этом. А так в кланы берут и местных разумных. Кто-то больше, кто-то меньше. Те же Янтарные, хоть и малочисленные и часто гибнут, но проводят тщательный отбор среди местных. Алые же гребут почти всех, кто способен держать оружие в своих конечностях.
— И как они еще не зачистили весь город от других фракций? Тех же самых медяшек на корм рыбам, ну или какая тут еще гадость у вас водится?
— Количество, не всегда означает качество — назидательным тоном сообщила мне девушка очевидные вещи — да и остальные тут же объединятся против агрессора.
— А Медные не агрессоры?
— Я кланом не руковожу, точно объяснить их мотивы не могу — пожала плечами девушка — Могу сказать только одно, открытых противостояний не было, а вот разборки внутри клана обыденное дело.
— Ладно, до ваших клановых распрей мне дела нет, тут бы просто прогуливаясь, кони не двинуть — решив, что шоколадки были довольны сытны, и есть мне больше не хочется, закинул остатки еды в пищевой контейнер и сделал пару глотков воды.
— Если ты Чистый, а особенно Чистый из Медных, распри будут тебя касаться всегда, хочешь ты этого или нет — заявила Алин.
Махнув в ответ рукой на это заявление, я продолжил:
— Ну и последний вопрос. Для меня путь обратно существует? В мой мир — задав этот вопрос, прекрасно осознавал ответ, но должен был быть полностью уверен в этом.
— На сколько я знаю, это билет в один конец — подтвердила мои предположения девушка — по крайне мере даже слухов о том, что можно покинуть станцию нет.
— Ну это не однозначное «Нет», так что будем считать, что выход есть — ощущения опять раздвоились и я почувствовал одновременно и надежу на спасение, и ощущение черной печали, от того что уже никогда не смогу увидеть свет Солнца и синеву неба.
Проверив показания датчиков, разбросанных мною вокруг нашего убежища и не заметив никаких подозрительных движений, подошел к столу с детьми. Пена уже давно высохла и обтянула тела словно тонкая пленка. Приложив пальцы к шее каждого, я проверил пульс и убедившись в его наличии, сообразил, что, если бы что ни будь было не так, Алин давно бы уже подняла тревогу.
— Алин, сколько им еще восстанавливаться? Ты вроде говорила про пять часов? — спросил я девушку.
— Чуть дольше, они проспят дольше, но будет ощущать себя значительно лучше. У них, на удивление, крепкие организмы — обрадовала меня девушка. Место хоть и было относительно безопасно, но задерживаться здесь, отгородившись от внешнего мира одно, пусть и крепкой дверью, было довольно-таки неуютно.
Взяв второе кресло, доволок его до скафа и вернувшись за первым, соорудил из них, что-то наподобие лежака. Был он не удобен, но стоило мне лишь прикрыть глаза, как я провалился в сон, не обращая внимание на неудобную позу и отвратительный запах, по-прежнему витавший к зале.
Глава 14
Я стоял в большом шлюзе, полном множеством забитых и испуганных разумных, облаченных в какие-то лохмотья, а кто-то был и вовсе голым, демонстрируя следы побоев на своем теле. Вели эти отбросы себя по-разному, кто-то выл не переставая, умоляя пощадить их, некоторые матери протягивали на вытянутых руках детей мне и моим соратникам, облаченным, как и я в средние скафандры, словно прося унести своих выродков. Мы же стояли неподвижно, лишь изредка шевеля разрядниками, и уже привычно не обращали внимание на мольбы и стоны.
Между собой эти люди были скованы цепями, не позволяющие им свободно передвигаться без команды со стороны нашего центурия. Изредка кто-то пытался кинуться на нас с голыми руками, но в ответ на это в бунтовщика устремлялась белая молния, мгновенно заставляя его корчиться в мучениях на полу. Остатки разряда же проскакивали по цепи дальше, задевая соседей этого смелого идиота, образуя волну падающих людей.
— Легат, мы собрали здесь всех Иных — голос загрохотал в моей голове, и я, поморщившись, мысленно убавил громкость.
Легат, как и центурий, был облачен в модифицированный средний скаф, обеспечивающий полную защиту в данных условиях. Даже если мы всем отрядом обратим наши орудия на этих двоих, шансов пережить это сражение у нас не было, чего уж говорить об этих скованных оборванцах.
Повернувшись в сторону подчинённого, легат махнул рукой, указывая на створки шлюза:
— Приступайте. Пора смыть эту грязь с Ковчега.
Почти одновременно с его командой взвыли сирены и помещение окрасилось в алый цвет сигнальных ламп. Люди, осознав свою будущую судьбу, в едином, полном отчаяния, порыве хлынули в сторону карателей.
Десяток молний пронзил толпу, перескакивая с одного человека на другого. Люди валились друг на друга, и нижним явно приходилось не сладко, если они вообще смогли после такого выжить. Впрочем, скоро это станет совсем не важно.
Створки начали раздвигаться в стороны, предоставляя возможность потокам воды заполнять помещение. Воды этого безбрежного и темного океана были холодны и безжалостны к людям. Тех, кто стоял ближе всех к выходу, просто разорвало в клочья от напора воды.