Все темные создания (ЛП)

— Все в порядке? — спрашиваю.
— Замечательно, капитан. Выполняйте свои обязанности, — отвечает она и поворачивается, чтобы войти.
У меня появляется порыв пойти за ней и вывести её оттуда, но я сдерживаюсь.
Если она решила войти туда одна после всего, что он ей сделал, у неё, должно быть, есть веская причина, и она не раз доказывала, что вполне способна о себе позаботиться. С легкой тревогой в душе я удаляюсь.
Эрея уже давно неспокойна, и присутствие принца, его показательные наказания и подавление не помогают народу успокоится.
Герцоги стараются сделать вид, что все идет хорошо, а та, что играет роль Лиры, оказывает приглашённым честь своим присутствием на играх, балах и банкетах. К счастью, Эрис снова уехал подавлять другое восстание и вводить дисциплинарные меры: казни, пытки… Кто знает, какие ужасы пришлось пережить людям.
Нирида воспринимает это хуже, чем я, но пока держится.
Лживая Лира избегает меня.
Прошло всего три дня с тех пор, как она вошла в мои покои, и я рассказал ей полуправду, которая, я знаю, причиняет ей боль.
Однажды ночью я увидел её у окна её покоев. На улице шел снег, и дыхание, вырывающееся из её губ, превращалось в пар. Она, должно быть, поняла, что я намереваюсь подойти к входу, потому что покачала головой, не отрывая от меня взгляда, и я понял, что она не хочет, чтобы я искал её.
Я тоже не осмелился подойти к ней на людях.
Сомневаюсь, что она избегает меня только из страха перед слухами или гневом Эриса. Она могла бы попросить меня уйти из Уралура, так же как в тот раз попросила не возвращаться во дворец вместе с ней. Она ведет другую битву, возможно, более сложную, пока пытается переварить наш разговор.
Сегодня ночью наследник возвращается, и герцоги организуют очередной банкет в его честь, с музыкой и танцами, на который соберётся весь двор.
Протяжённые столы, покрывающие половину зала, занимают пространство, оставленное для музыкантов и танцоров. Впереди всех столов стоит меньший, предназначенный только для принца Эриса и самых значимых персон королевства, так что у них будет прекрасный обзор всего происходящего.
Капитаны армии, в том числе и мы, северяне, расположились в самой дальней части одного из длинных столов.
Отсюда Нирида и я наблюдаем, как входит Эрис, сопровождаемый герцогами, за ними следует она, а принц занимает центральное место за своим столом, где трон обозначает место почета.
— Можете садиться, — объявляет принц. — Ешьте, пейте и наслаждайтесь музыкой.
Все послушно садятся, и зал наполняется приглушённым гулом праздных разговоров, злословием о нарядах других аристократов и критикой еды.
Замечаю, как Эрис подзывает одного из слуг, который поспешно выполняет приказ, и вскоре тот, явно спеша, направляется к нам.
— Что, черт возьми, происходит? — начинает Нирида. — Что ты натворил? — спрашивает она.
Я молчу, потому что слуга уже подбежал к нам.
— Наследный принц требует вашего присутствия, — сообщает он.
— Его присутствия или нашего? — уточняет Нирида, не выказывая ни капли страха.
— Капитана Кириана, госпожа.
Она смотрит на меня прищуренными глазами, но мне нечего ей ответить. Я встаю и следую за слугой, которому, похоже, весьма неудобно придерживаться более размеренного и сдержанного темпа.
Эрис наблюдает за мной, когда я подхожу, словно ждет старого друга, с притворно-сладкой улыбкой, увлеченно пережевывая пищу.
— Капитан, — приветствует он меня. — Мне приятно, что вы почтили нас своим присутствием на банкете и при дворе.
Я внимательно жду продолжения.
Рядом с ним лже-Лира тоже смотрит на меня с осторожностью. По выражению её лица я понимаю, что она тоже не знает, что задумал Эрис, и это меня напрягает.
— Для меня честь, — вынужден ответить я, но улыбнуться не получается.
Дворяне украдкой поглядывают на нас с нескрываемым любопытством. Те, кто сидят за этим столом, могут слышать принца и заинтересованы не меньше моего.
— Почему бы вам не встать за принцессой Лирой? — предлагает он. — Так вы сможете её охранять, ведь именно для этого вы здесь, верно?
  
— Среди прочего, — отвечаю я и послушно перемещаюсь за её стул, чуть поодаль от Эриса.
На мои слова она бросает на меня предостерегающий взгляд.
Эрис громко смеется, словно его это действительно забавляет.
— Да, среди прочего. Как там с проклятием Тартало? Удалось его снять?
— Боюсь, что нет, — отвечаю я, сдерживая напряжение.
Все еще не понимаю, зачем меня сюда вызвали. Он что, решил продемонстрировать мне свою власть?
— На теле капитана Кириана лежит проклятие, — сообщает Эрис остальным гостям. — Он когда-нибудь вам его показывал?
Герцог Бахам осторожно отвечает, что нет.
Эрис хлопает в воздухе и указывает на меня рукой, продолжая есть.
— О! И чего же вы ждете, капитан? До меня дошли слухи, что вы любите выставлять напоказ свои боевые раны. Почему бы вам не порадовать нас столь редким зрелищем?
Она смотрит на него, явно растерянная, и, кажется, немного напуганная.
— Если настаиваете, — отвечаю я и начинаю расстегивать пуговицы на жилете.
Эрис смеется.
— Прекрасно! Прекрасно! Капитан покажет вам нечто неслыханное, не виданное уже столетие! Обратите внимание! — с восторгом выкрикивает он.
К этому моменту все смотрят на меня, но я не останавливаюсь. Передаю жилет слуге и начинаю расстегивать черную рубашку. Шепот удивления проносится по столам, когда я обнажаю грудь, и все видят татуировки: волка и переплетенные вокруг него цветочные узоры. Я почти ощущаю, как их взгляды переходят от чернил к золотому браслету на моем левом бицепсе.
Никто не осмеливается сказать ни слова. Все ждут Эриса, который внимательно меня изучает.
— Завораживает, — тихо произносит он. — Браслет, без сомнения, впечатляет, но интересны и эти татуировки.
— Скажу вам, где их набивали, если они вам так нравятся, мой господин.
Эрис не сводит с меня глаз, его улыбка не дрогнула. Он подносит к губам бокал вина, продолжая за мной наблюдать.
На радость всей публике, я медленно оборачиваюсь вокруг себя, поднимая руки и демонстрируя браслет и татуировки, за которые меня могли бы повесить.
Если он пытается доказать, что может выставить меня на показ, что способен приказать мне все что угодно, должно быть, его раздражает видеть, как я спокойно выдерживаю все взгляды.
Я начинаю прохаживаться между стульями, позволяя всем разглядеть поближе, подняться со своих мест и с любопытством ожидать моего приближения. Однако, прежде чем я успеваю завершить круг по залу, Эрис останавливает меня.
— Этого достаточно, — произносит он. — Можете одеться, капитан.
Я возвращаюсь к своей рубашке и жилету, послушно надеваю их и снова становлюсь рядом с ними.
— Надеюсь, тебе понравилось это зрелище, дорогая, — говорит он ей, наклоняясь так, чтобы это слышали только мы трое. — Боялся, что ты не сможешь появиться на публике сегодня, — добавляет он, беря её за подбородок в жесте, который, если бы не её реакция, мог бы показаться даже нежным, соблазнительным. — Ты великолепно скрыла синяки. Поздравляю.
Всё во мне пылает. Одна часть меня хочет выхватить меч и покончить с этим; другая — преклонить колени рядом с ней, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Но я не могу позволить себе ни того, ни другого. Вместо этого я позволяю ярости завладеть мною, выискивая на её лице следы ударов и ожидая объяснений; но в её зелёных глазах вижу лишь удивление.
Эрис берёт её за руку и кладет её поверх своей на стол, одновременно высоко подняв подбородок.
— Дорогие герцоги, друзья, капитаны! У нас есть объявление!
Все сразу замолкают и поворачиваются к принцу, жаждая новых сюрпризов.
— Мне приятно объявить вам, что моя прекрасная невеста и я, наконец, собираемся пожениться.
Его слова падают на зал, как каменная глыба. Несколько секунд царит тишина, и затем гости взрываются аплодисментами и поздравлениями. В шуме и среди голосов кто-то смело выкрикивает: