Все темные создания (ЛП)

Герцог с герцогиней сопровождают нас до тех пор, пока мы не устраиваемся. Лире отдают самые роскошные покои, Нириде и мне достаются не менее великолепные комнаты, а нашим солдатам разрешают остаться во дворце, на том же этаже, где спит привилегированная часть прислуги, потому что Нирида отказывается расставаться с нашей охраной.
Лира тут же извиняется, сославшись на усталость, и уходит в свои покои. Мы не обменялись ни единым словом.
Капитан и я принимаем предложение поваров приготовить что-нибудь для наших людей, и терпеливо ждём, пока они принесут нам рагу с олениной. Похоже, что повара тоже из королевства Львов, ведь на севере мы никогда не охотимся на косуль, лосей или благородных оленей. Некоторые боги предпочитают принимать их облик, и есть этих животных среди нас считается крайне неприличным.
Поэтому ужин затягивается дольше, чем ожидалось.
— Эй. — Нирида, сидящая напротив меня за длинным столом в обеденном зале, бросает в меня булочку, которая попадает мне в подбородок. — Как ты?
Я не сразу понимаю, на что она намекает, пока она не делает взглядом жест, охватывающий комнату, слуг, дворец…
Я был так сосредоточен на Лире, что даже не подумал о том, как чувствую себя сам.
Возможно, это и к лучшему.
— Сегодня мне нужно лишь сидеть за их столом и улыбаться. Уничтожать свой народ было намного неприятнее.
Нирида снова кидает в меня булочку, на этот раз с такой силой, что это больше похоже на дружеский вызов.
— Как ты? — повторяет она.
Я тяжело вздыхаю. Она права. Я думал, что вернуться на свою землю, чтобы завоевать её для тех королей, которые приказали убить мою семью, будет самым сложным, но есть в этом акте нечто более жестокое — войти во дворец, официально поприветствовать герцогов, сесть за их стол и есть их еду.
— Со мной всё в порядке, — отвечаю я. — Хотя Лира…
Нирида фыркает. Прежде чем я успеваю что-то ей сказать, она опирается локтями на стол и склоняется к нему так, чтобы солдаты вокруг не могли нас услышать, хотя все они слишком увлечены едой и разговорами, чтобы обратить на нас внимание.
— Лира сейчас, наверное, спокойно спит, не думая ни о брате, ни об убийстве своих родителей, ни о собственном похищении. Она приехала на север, чтобы что-то доказать, и, судя по её сегодняшнему поведению, у неё это неплохо получается.
Я откидываюсь на спинку стула, не зная, что на это ответить, и без аппетита ковыряю рагу.
— Тебе стоит сейчас думать о том, как снять проклятие Тартало, пока эта штука не отрезала тебе руку. — Она бросает взгляд на мой бицепс.
Я понимаю, что Нирида не знает того что, вероятно, её сильно разозлит. Я улыбаюсь и тоже наклоняюсь к ней.
— Кстати о Тартало. Знаешь, у кого ещё есть такой же браслет, как у меня?
Её лицо хмурится настолько, что, кажется, ей это доставляет физическую боль.
— Что ты хочешь сказать? — Я отвечаю ей самодовольной улыбкой. — Должно быть, это ошибка.
— Ошибка — получить на руку магический браслет, который, возможно, убьёт?
Она фыркает.
— Если она тоже проклята, значит, Тартало настиг её до того, как она успела убежать. Более того, возможно, ты обязан своим проклятием ей.
— Я обязан ей жизнью, — возражаю я. — И это не проклятие. Это сделка. Ведьмы так и сказали. Лира, должно быть, заключила с Тартало договор в обмен на то, чтобы меня отпустили.
Лицо Нириды слегка смягчается, но мне это нравится ещё меньше, потому что в её взгляде появляется жалость.
— Как всегда, всё, что её окружает, полно тайн, полуправды и неопределённости.
Я тяжело вздыхаю и встаю.
— Думаю, я на сегодня закончил, — прощаюсь с нашими людьми. — Нирида.
— Ты ведь не в свои покои идёшь, верно? — спрашивает она с укором.
Я не утруждаю себя ответом. Лишь делаю ей прощальный жест и поступаю именно так, как она ожидала. Но сначала я блуждаю некоторое время по коридорам дворца.
В крыле, отведённом для придворных на первом этаже, комнаты остаются открытыми… и пустыми. За многими дверями скрываются только покрытые тканью от пыли мебель и воспоминания о днях былого уюта, когда во дворце царила суета в преддверии праздника Оцайла, Месяца Волков. Мне практически не встречаются аристократы, за исключением тех, кто собрался в одной из комнат, чтобы поиграть в карты, и дамы, читающей в другом помещении, где две её подруги тихо беседуют.
  
Когда я подхожу к двери в конце коридора, я на мгновение замираю. На резьбе по дереву изображена история этого рода: битвы, завоевания, сделки и союзы… Важнейшие события династии, которая завершает свой путь с Лирой и её братом.
Львы, должно быть, даже не заметили этого. Иначе они бы уже превратили эту дверь в дрова для зимнего костра.
Внутри находится тронный зал.
Мне нужно несколько секунд, стоя на пороге, чтобы привыкнуть к темноте. Вижу одинокий трон вдали, черную пустоту за огромными окнами… и в мыслях оживает воспоминание о том же зале более десяти лет назад: февральское солнце, согревающее беломраморный пол, снег, скапливающийся у стекол, тихие звуки музыки, смех и оживленные разговоры. Подданные стоят по бокам, родители Лиры сидят на двух одинаковых тронах, её брат гордо стоит рядом, а Лира рядом со мной, и я с честью веду её к ним. В тот раз именно она объявляла начало праздника Оцайла. Её детский голос не дрожал, она говорила уверенно, и все разразились аплодисментами, когда она закончила. Отец нарушил протокол и усадил её к себе на колени, а мать, ласково кивнув мне, шепнула на ухо, что я прекрасно справился.
Почти слышу, как аплодисменты растворяются в черноте, окутывающей тронный зал. Голоса и смех — это лишь призраки ушедшего мира.
Теперь я стучу в дверь и жду ответа, готовый войти сам, если Лира притворится, что не слышит.
Кажется, она только что принимала ванну, её щеки пылают, волосы ещё влажные, но аккуратно уложены. Она в ночной сорочке и шелковом халате, явно позаимствованном здесь. Когда она стягивает пояс на халате в попытке выглядеть скромнее, контуры её тела становятся ещё более явными.
Оглянувшись по сторонам, она хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Затем громко захлопывает дверь и поворачивается ко мне лицом, оставив меня между дверью и собой.
— Ты с ума сошёл? — спрашивает она. — Мы больше не в дешёвых постоялых дворах, где нас никто не знает. Это дворец. За нами наблюдают дворяне, а прислуга — сплетничает.
Её рука упирается в стену чуть выше моего плеча. Её лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Если бы она встала на цыпочки…
— После того, как ты втянула меня сюда с такой силой, им будет, о чём поговорить, — замечаю я.
— Я не хотела, чтобы тебя видели, — протестует она.
— Ага. — Я нарочно опускаю взгляд на её губы, красные и слегка припухшие. — Ты прижала меня к стене с какой-то конкретной целью или…?
Лира шипит сквозь зубы ругательство и отходит от меня, возвращая мне пространство, в котором я действительно начинал нуждаться, ради нас обоих.
Я пришёл поговорить.
Комната обставлена мебелью, которая явно не принадлежит ни этому двору, ни этому королевству; роскошная и вычурная, в стиле Львов: диван с синим и белым узором, украшенный столик с резными изделиями и диковинками, бархатные кресла, бар с различными напитками, пышные подушки с яркими и замысловатыми узорами и бюсты какого-то короля, стоящие на полке у окна.
Я прохожу дальше, оставляя за собой гостиную, и оказываюсь в спальне. Кровать и балдахин не разделяют той вычурности, что царит снаружи, и некоторые предметы мебели, похоже, остались нетронутыми, хотя я не помню этих покоев достаточно хорошо, чтобы утверждать это наверняка. Интересно, помнит ли их она?
— Что тебе нужно, Кириан?
Я оборачиваюсь к ней, оторвавшись от осмотра.
— Просто зашёл поздороваться.
— Как заботливо с твоей стороны. А теперь, можешь уйти?
Я снова подхожу ближе. В её глазах что-то есть, что-то дикое, но далёкое от прежнего гнева, что-то, что изменилось. Я не могу удержаться от того, чтобы поднять руку. Почти не думая, я провожу пальцами по её горячей щеке, и она, на удивление, не сопротивляется.