Все темные создания (ЛП)

— Да, возможно, — соглашается Нирида. — Изменить приказ? Забрать всех старух?
— Убей их, — отвечаю я.
Нирида снова встаёт.
Та же девушка, что говорила прежде, выходит вперёд и встаёт на её пути.
— Свиньи! — шипит она, бросив вызов Нириде, которая возвышается над ней, совершенно невозмутимая.
— Эли, хватит, — настаивает женщина.
В её голосе, в глазах, в том, как её пальцы впиваются в кожу девушки, читается настоящий страх.
— Мы можем заключить сделку, — вмешиваюсь я.
Женщины смотрят на меня, не на Эли. Она по-прежнему бросает вызов Нириде, словно ищет повод схватить один из ножей на кухне и перерезать ей горло. Капитанша лишь улыбается ей с мрачным удовольствием.
— Какую сделку хочешь заключить, похищенный ребёнок? — спрашивает старуха, пробираясь вперёд между остальными. Она маленькая, хрупкая, на её лице ни одного уголка без морщин, но взгляд полон гордости. — Если мы действительно ведьмы, если одна из нас отдала жизнь, чтобы отнять её у твоей принцессы, значит, вред уже нанесён. Если мы обратим проклятие другим заклинанием, это будет эгоистичный акт, и за него снова придётся заплатить кому-то из нас.
Так работает магия. Любое корыстное действие требует платы от того, кто накладывает заклятие, и по закону тройного возврата любой вред, будь то магия во благо или во зло, возвращается втройне.
— Две напрасно потраченные жизни, — тихо говорит Нирида, не сводя взгляда с Эли. — Жаль, что ваша неосторожность обошлась вам так дорого и так глупо.
Я сверлю её взглядом. Кажется, она хочет, чтобы её убили.
— Капитанша имеет в виду, что это уже не исправить. Зато то, что вы получите за снятие проклятия, ещё можно обсудить.
— У тебя нет ничего, что ты можешь нам дать, — снова переходит на «ты» старуха, уже не пытаясь скрыть свою сущность.
Всё равно она уже признала, что знает меня, знает, что я — похищенный ребёнок.
— Я могу дать вам то, чего вы пытались достичь, убив принцессу, — отвечаю я. — Это щедрое предложение, учитывая, что её смерть не гарантирует вам того, чего вы хотите.
Все на мгновение замолкают. Их взгляды обращаются к старухе.
— И что же это такое, что мы хотим, капитан? — спрашивает она.
Я одариваю каждую из них улыбкой, но задерживаюсь на самой старшей.
— Вы считаете, что, убив Лиру, убьёте будущую королеву. Вы ошибаетесь. Её заменят через неделю. Наследник займёт трон после смерти Аарона, и другая женщина будет править вместе с ним. Смерть принцессы не изменит ничего.
— Кто-нибудь убьёт и следующую, — говорит Эли, — и следующую за ней. И все мы будем танцевать обнажёнными на их могилах.
Нирида насмешливо присвистыывает от её вспышки, но я достаточно хорошо её знаю, чтобы понять, что часть её впечатлена. Эта девушка не боится нас, она не боится смерти.
Женщина, стоящая за Эли, кажется, вот-вот вскочит на стол и закричит, что она ведьма, лишь бы мы перестали обращать внимание на девушку, вероятно, её импульсивную дочь.
— А наследник, неприкосновенный на троне, женится на другой королеве и продолжит свою династию, свои завоевания и своё разрушительное правление, — продолжаю я, делая небрежный жест рукой. — Понимаете, к чему я клоню?
— Принцесса тоже была неприкосновенна этим утром, а теперь посмотрите на неё, — говорит Эли, поднимая подбородок ещё выше.
Никто не решается больше ничего сказать, но в бледных глазах старухи мелькает что-то острое, хитрое.
— Глупая смерть не принесёт вам того, чего вы хотите. А я смогу.
— Если вы спасёте принцессу, — добавляет Нирида, — награда будет гораздо больше, чем от её смерти.
— Принять вашу столь неопределённую сделку не кажется справедливым, — возражает старуха. — Как мы можем знать, что ваше предложение будет лучше, чем смерть королевской супруги?
— Потому что у вас есть наше слово.
— Ваше слово стоит меньше, чем навоз, которым мы удобряем землю, — выплевывает Эли.
Нирида почти смеётся.
— Посмотрите на это с другой стороны, если вам так удобнее, — говорю я, снова оглядывая всех по очереди. — Если мы уйдём отсюда без заклинания, принцесса умрёт, но и вы все тоже. О вас будут помнить несколько лет, может, одно-два поколения, но ваше имя исчезнет вместе с именем Лиры, и ваше место в истории станет ничтожным шепотом, который ничего не изменит. Если же мы уйдём отсюда с заклинанием, двое из вас умрут сегодня, а принцесса выживет. Но со временем эту ночь будут помнить как ночь, когда всё изменилось.
  
Старуха слегка поднимает голову.
— Чего ты хочешь от нас?
— Бабушка! — вскрикивает Эли.
Старуха поднимает руку, чтобы её успокоить.
— Разрушьте проклятие, — прошу я.
— Ещё одна из нас должна будет умереть для этого, — отвечает она. — Мы хотим чего-то большего, чем твоё слово, что всё изменится.
— Вы этого не получите.
Я наклоняюсь вперёд, снимаю китель, расстёгиваю пуговицы жилета и снимаю рубашку под пристальными взглядами ведьм.
Эли делает шаг вперёд, любопытная. Белые брови старухи взлетают вверх.
— Ты встретился с Тарталом.
— Да, и я готов заключить с вами сделку, если вы сможете снять это проклятие.
— Прости, украденный ребёнок, но ни одна из нас не в силах снять такое заклинание. К тому же этот браслет — не доказательство проклятия, а договор. И только тот, кто заключил договор, может его разорвать.
Я щёлкаю языком. Хотя я и ожидал такого ответа, всё равно должен был попытаться.
— А кто-то другой может?
— Возможно.
— Более могущественная ведьма… соргина?
— Возможно, — повторяет она.
Она больше ничего не скажет. Я начинаю одеваться, не переставая говорить.
— Как видите, я уже достаточно обременён, и не уйду отсюда ни с каким кровавым договором, магической сделкой или новым заклинанием. Сделка, которую я предлагаю, даже если она не гарантирует вам ничего, лучше того, о чём вы могли бы просить. И она истекает
На мгновение наступает тишина, и я боюсь, что они откажутся.
— Тогда заключи сделку не за себя. Заключи её за другого человека.
Мои пальцы замирают на последней пуговице жилета.
— Объяснись.
— Пообещай, что зачнёшь наследника с одной из нас.
Женщины за её спиной начинают беспокойно шевелиться. Похоже, они тоже этого не ожидали.
— С ведьмой?
Она едва заметно кивает.
— Твоя принцесса умрёт до восхода солнца, если тебе не удастся снять проклятие, — объясняет она, пытаясь, возможно, мотивировать меня. Она, видимо, не знает, что я и так уже в отчаянии. — Она будет плакать кровью, пока не потеряет зрение, будет видеть чудовищные галлюцинации из своих самых страшных кошмаров, а в конце боль и страх станут настолько невыносимыми, что она сама лишит себя жизни. Пообещай, что твой наследник будет носить кровь ведьмы, и ты этого избежишь.
Нирида бросает на меня взгляд.
— С любой ведьмой?
— Кириан… — прерывает меня она. В её голосе звучит скрытое предостережение.
— С любой ведьмой, — подтверждает старуха, теперь слегка улыбаясь.
— Почему? — спросил я.
— Потому что так мы будем уверены, что ведьмы и их наследие будут там, где будешь ты, — ответила она. — С небольшой удачей — при дворе.
Я невольно усмехнулся.
Они думают, что с моим обещанием изменить ход событий я собираюсь устроить государственный переворот. Считают, что я захвачу власть.
Я их не разубеждаю.
— Что ж, хорошо, — решил я.
— Кириан! — взревела Нирида с такой яростью, что одна из женщин вздрогнула.
Я махнул рукой, чтобы не придавать этому значения.
— Ты не слышала? Я смогу выбрать ведьму.
Она была на грани того, чтобы ударить меня. Это читалось на её лице, в том, как она смотрела на меня. Но, как и много раз до этого, она сжала кулаки и промолчала.
— Вы выполните свою часть? — спросила она, обращаясь к старухе.
— Да, — подтвердила та. — Я сама наложу заклятие.
— Бабушка! — закричала Эли.
Я встал, игнорируя девушку.