Все темные создания (ЛП)

Я слышала истории о том, как жертвы Тартало замечали кольцо перед побегом и, не сумев его снять, предпочитали отрезать себе палец, чтобы он не мог их выследить.
Но это кольцо на самом деле — браслет, который плотно облегает бицепс.
— Если ты наденешь это на меня, и я не смогу его снять, моя жизнь станет значительно сложнее. Возможно, другие убьют меня, прежде чем ты успеешь потребовать исполнения обещания.
Тартало хмурит брови, и его единственный глаз темнеет. Я отступаю на шаг, насколько это возможно. Возможно, потрясение заставляет меня слишком рисковать своей удачей.
— Всегда можешь оторвать себе руку.
— Сработает? — спрашиваю я.
Тартало улыбается, обнажая ряд острых зубов. Это всё, что он говорит. Затем он снова протягивает мне кольцо.
— Надень его, если хочешь уйти с этим смертным.
Я смотрю на него мгновение, глубоко вздыхаю и протягиваю раненую руку, всё ещё залитую кровью. Об этом я подумаю позже; придумаю, как избавиться от этого обещания. Я слышала легенды о путешественниках, которые сумели избежать своей судьбы, о героях и героинях, которые обходили его подношениями, сделками или ложью. А в этом я мастер.
Тартало берёт браслет, тонкое кольцо, и надевает его мне на руку, пока он не доходит до середины бицепса.
Я чувствую, как магия скользит по моей коже, по каждому сантиметру моей руки, словно она меня узнаёт, приветствует и говорит, что останется со мной, что будет следить за мной.
Холод пробегает по моей спине.
Я пытаюсь немного его сдвинуть, подвинуть, но он не поддаётся; остаётся плотно прилегающим к моей плоти.
Я поднимаю голову и смотрю на существо.
— Поможешь поднять смертного?
Он издаёт низкое рычание, но всё же нагибается, чтобы поднять Кириана с земли, маленького и беззащитного в его гигантских руках. Я задерживаю дыхание, когда его пальцы обхватывают тело Кириана, боясь, что он случайно что-нибудь сломает, и перестаю дышать, пока не вижу, как Тартало осторожно кладёт его на землю, у края обрыва.
Затем он опускает руку вниз, предлагая мне подняться.
Не верю, что собираюсь это сделать. Наверное, я сошла с ума, потому что вскарабкиваюсь на его руку и стараюсь не потерять равновесие, когда он поднимает меня и переносит на край.
Его лицо, его единственный серый глаз, который, кажется, видит всё, смотрит на меня снизу вверх. Вокруг него клочья рассеянного тумана пытаются снова соединиться.
— Теперь у нас сделка, дочь Мари.
Меня искушает спросить, почему он меня так называет, но я этого не делаю. Возможно, потому что я женщина, или, может быть, он способен уловить остатки магии, и считает меня ведьмой.
Сейчас это не имеет значения.
Не сказав больше ни слова, Тартало поворачивается и, согнувшись, направляется обратно в свою пещеру. Его шаги ещё некоторое время звучат в лесу, пока он уходит… пока я не перестаю их слышать, и тишина леса становится почти гнетущей.
Всё произошедшее вдруг обрушивается на меня с такой силой, что мне приходится на мгновение присесть на землю. Моё дыхание становится учащённым, и мне необходимо сосредоточиться, чтобы дышать нормально.
Кириан, лежащий рядом, по-прежнему без сознания, не ведает о том, что мы только что пообещали, и хотя я знаю, что это бесполезно, я вынимаю один из его кинжалов и подношу его к краю его браслета. Режу плоть, но не кольцо, которое плотно прилегает к коже благодаря магии, словно уже стало частью его тела.
Чёрт.
Кровь вокруг его браслета напоминает мне, что я тоже ранена, и что смогу скрыть боль, но не рану.
Режу клочок от его рубашки кинжалом. В конце концов, она уже изорвана, и вряд ли он будет скучать по ней. Затем тщательно вытираю пятна крови с шеи, рук и с ужасного пореза на предплечье, и надеваю юбку платья, замечая, что Кириан начинает приходить в себя.
Мне приходится прикусить губы, чтобы не закричать, когда я пытаюсь надеть корсет, а мое плечо протестует от боли. Но я кое-как справляюсь, набрасываю на себя накидку и опускаюсь на колени рядом с Кирианом.
Я встряхиваю его, и он морщится, недовольно двигаясь.
  
— Кириан… Кириан, проснись.
Тихий стон в ответ.
— Кириан. — Я мягко хлопаю его по щеке. — Кириан…
Наконец, он пытается открыть глаза. Его веки подергиваются, ресницы дрожат, и вот его взгляд находит меня. Он оглядывается, растерянный, прежде чем полностью прийти в себя, а потом снова смотрит на меня.
Его рука скользит по моей щеке.
— Лира, — хриплым голосом шепчет он с улыбкой.
Я нервно прочищаю горло, как будто пытаюсь избавиться от жара, внезапно нахлынувшего на меня.
Сглатываю.
— Ты можешь двигаться? Тебе больно?
Кириан моргает, всё ещё в замешательстве, и снова оглядывается, будто пытаясь понять, где он находится.
— Я в порядке, — говорит он. — Кажется, будто по мне проехалось десяток лошадей, но… я в порядке.
Его лошадь…
У меня скручивает живот от дурного предчувствия.
— Ты помнишь, что произошло?
Он снова крепко закрывает глаза, а потом, открыв их, устремляет взгляд на край обрыва.
— Лошадь испугалась, она была напугана, и я вдруг потерял контроль. Она сорвалась вниз, и… — Он поворачивается ко мне, его синие глаза встречаются с моими. — Ты вернулась за мной. Ты… ты вытащила меня оттуда.
Я беру его руку и осторожно кладу её на его грудь. Я собираюсь убрать свою, но он не позволяет мне этого сделать… и это… это я могу ему позволить. Я мягко сжимаю его руку.
— Это не так. Я бы не смогла этого сделать. Посмотри, какая высота у этого утёса. Как бы я смогла тебя поднять туда?
Кириан с трудом приподнимается и смотрит вниз, затем начинает осматривать окрестности.
— Но, как?…
Я задерживаю дыхание. То, что я скажу сейчас, станет основой для истории, которую Львы будут помнить ещё очень долго.
Пришло время лгать.
Я кладу руку на грудь, как будто в шоке.
— Ты правда ничего не помнишь? Не знаешь, что случилось там внизу?
Кириан проводит рукой по своим тёмным волосам, явно расстроенный, и качает головой. Его взгляд останавливается на луже крови в низине, и он хмурится ещё сильнее.
— Там внизу живёт Тартало.
— Что?
— Тартало был там. Он вышел, когда ты был ещё без сознания, съел твою… э-э… лошадь, и все мы бежали. Мы думали, что и ты погиб.
— И тогда… как…?
— Как ты сбежал от него? — Я решительно качаю головой. — Я только услышала рев чудовища, привязала лошадь подальше и прибежала как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты выбежал из пещеры, поднялся наверх и потерял сознание.
Кириан внимательно смотрит на меня.
— А ты… ты вернулась, чтобы помочь мне?
Я задерживаю дыхание, стараясь удержать маску Лиры на месте.
— Нет. Конечно, нет. Что я могла бы сделать против такого создания? — шепчу я тихо. — Моя лошадь понеслась, и я вернулась за ней, когда услышала этот рев и подошла ближе. Ты сделал это сам, Кириан. Ты столкнулся с ним и смог убежать, но нам нужно уходить. Думаешь, сможешь встать?
То, как он смотрит на меня, смесь растерянности и разочарования, почти болезненно.
Он издаёт тихий стон, когда поднимается, а я проглатываю свой, когда поддерживаю его, обняв за спину.
Стоя, опираясь на меня, он смотрит на край обрыва и слегка качает головой, всё ещё в замешательстве.
— Я… я не помню.
— Не удивительно. — Я отхожу от него, убедившись, что он может стоять, и смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. — Кто не захотел бы забыть такое? Ты сразился с чудовищем, взобрался на стену и упал без сознания. Возможно, через несколько дней, когда шок пройдёт, ты вспомнишь.
Кириан опускает взгляд на землю, которая ведёт ко дну обрыва, покрытому туманом.
— Я бежал?
— И нам тоже сейчас нужно бежать. Тартало, должно быть, снова спрятался в своей пещере, но он скоро придёт в себя.
Кириан с трудом двигает левую руку, поднимает её и смотрит на золотой браслет, который на нем надет.