Все темные создания (ЛП)
Лепреконы не отдыхают. Как только они заканчивают задание, они возвращаются к тебе, требуя новых поручений. Ты не можешь попросить их отдохнуть; не можешь попросить их оставить тебя в покое. Они невероятно быстры, и тёмная магия, заключённая в них, позволяет им завершать задачи с невозможной скоростью.
Единственный способ избавиться от них — убить их или передать новому хозяину.
— Чёрт возьми…
Я не успеваю закончить проклятие в адрес стилистки.
— Готово! На картине в прихожей 3578 мазков краски! Что делаем теперь, что делаем, что делаем…?
У меня кружится голова. Я тру лицо руками, чувствуя, что смазываю макияж.
Я не могу отправить их далеко, потому что кто-то может их увидеть, и если узнают, что гальцагорри теперь принадлежат мне, пусть даже непреднамеренно, я получу наказание, которое полагается всем, кто использует магию.
— Распустите покрывало с моей кровати по нитке и сотворите новое… с моим лицом, — приказываю я, надеясь, что так выиграю немного времени.
На самом деле стилистка оказалась очень хитрой. Если она осмелилась передать такое проклятие самой принцессе, то только потому, что знает: Лира ничего не скажет. Похищенная принцесса никогда не решится связаться с языческим миром.
Теперь мне нужно придумать, как избавиться от них, чтобы не быть разоблаченной. Я не могу передать их кому попало, ведь другой человек может не обладать достаточной выдержкой, чтобы не выдать меня.
Я беру игольницу, набрасываю накидку на плечи и направляюсь в сад, когда уже начало смеркаться. Я убеждаюсь, что никто не следит за мной, и иду к Фонтану слёз Мари, который при мягком уходящем свете выглядит ещё более мрачным.
Я уже набрала горсть мелких камешков, когда вдруг раздаются пронзительные голоса, заставляя меня вздрогнуть.
— Готово! Что делаем теперь, что делаем, что делаем…?
Я хватаюсь за грудь и оборачиваюсь, готовая увидеть гальцагорри, но не то, что они принесли с собой.
Я почти теряю сознание, когда вижу покрывало, которое они мне показывают, полностью развернутое; покрывало, которое прекрасно отображает мои черты, и они принесли его сюда, потому что я не сказала им оставить его в моих покоях.
— О, чёрт… Чёрт. Чёрт…
Неужели их видели? Видели покрывало с моим лицом, спускающееся по лестницам дворца?
Я слишком устала от действия яда. Мне нужно сесть хоть на мгновение. Я сажусь на край фонтана, в то время как они продолжают спрашивать, что делать дальше, действуя мне на нервы и лишая меня сил жить.
Возможно, при возвращении меня встретит напуганный двор. Может, они уже вызвали всех священников, чтобы те помогли справиться со Злом. Но с этим я разберусь позже. Сперва, если я не хочу быть сожженной на следующей охоте на ведьм, мне нужно избавиться от них.
Проблема в том, что я понятия не имею, как убить гальцагорри.
Методом проб и ошибок.
— Положите эти камни в игольницу и затем бросьте ее в фонтан Мари, пока не утонете.
Гальцагорри беспрекословно исполняют мой мрачный приказ, и у меня пробегает дрожь по спине, когда я наблюдаю, как они выполняют задание, и как шкатулка падает в воду.
Я наблюдаю, как она мягко тонет, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, когда вдруг слышу шаги и вскакиваю на ноги.
Сначала я вижу его внушительную фигуру. Затем его лицо. Потом поднятую бровь, которая смотрит на покрывало, брошенное на землю, нарушая дикую эстетику места.
Ветер мягко колышет виноградные лозы, растущие на колоннах позади него, шум фонтана — единственное, что слышно, пока он не заговорил.
— Что за чертовщина у тебя тут? — спрашивает он.
Я открываю рот, готовая придумать любую ложь, когда вдруг раздаётся всплеск воды, и глаза Кириана устремляются на что-то за моей спиной. Как в кошмаре, гальцагорри начинают бегать передо мной, мокрые, повторяя свою бесконечную фразу.
Я смотрю на Кириана.
Он смотрит на меня.
— Я могу всё объяснить.
Капитан поднимает бровь, но его выражение лица не меняется, и я не могу понять, о чём он думает. Гальцагорри не останавливаются, не замолкают, и у меня появляется желание растоптать их.
Секунды, пока Кириан заговорил, кажутся вечностью.
— Попроси их срезать все фиалки в лесу неподалёку от дворца и оставить их на месте.
Их пронзительные голоса не дают мне времени на раздумья. Я отдаю этот приказ, и они оставляют нас одних, с покрывалом и игольницей, который теперь покоится на краю фонтана.
— Ты что, собиралась утопить бедных существ? — спрашивает он, с ухмылкой на губах.
— Они вовсе не бедные существа, — возражаю я. — Это…
— Гальцагорри, — заканчивает он за меня. Конечно, он знает. Поэтому знал, как их занять на время. — Только вот что я не могу понять: что ты с ними делаешь?
— Мне их подарили.
— Глупышка, — шепчет он, произнося каждую букву словно мурлыканье.
Я глубоко вдыхаю.
— Меня обманули. Ты же знаешь, что я никогда…
— Глупышка, — повторяет он и наклоняется, чтобы поднять покрывало. — Пойдем, следуй за мной.
Часть меня хочет послать его куда подальше, но я настолько отчаялась, что Кириан понимает: я не буду возражать. Сейчас я схватилась бы даже за горящую спичку.
— Куда мы идем? — спрашиваю я, пряча игольницу в корсет и подбирая подол платья, чтобы идти быстрее.
Кириан игнорирует мой вопрос.
— Кто тебя обманул?
— Не волнуйся, я позабочусь, чтобы он понес наказание.
— Правда? Ты так и сделаешь? — Он оборачивается, держа покрывало, которое теперь кажется не таким уж большим в его руках. — И как ты собираешься это сделать? Рассказав, что ты владеешь очаровательными темными существами?
Черт. Он слишком хорошо знает Лиру.
— Как я разберусь с проблемой — это мое дело.
Кириан останавливается, и я тоже, несмотря на то, что мы шли не так уж быстро, я запыхалась.
Мы все еще далеко от дворца, но здесь сад ухожен лучше, чем несколько метров назад. Вокруг нас цветочные клумбы разных форм и размеров, все аккуратно спланированы, круглые вечнозеленые деревца и кустарники с цветами, чей аромат доносится до нас.
— Да, правда? Ты сама разберешься? — Он протягивает мне покрывало.
Я прикусываю губу и сдерживаю протест.
Кириану, похоже, нравится мое выражение лица, потому что он смеется, что злит меня еще больше, и продолжает путь к конюшням.
К счастью, здесь никого нет. В это время конюхи, вероятно, ужинают в служебной столовой. Кириан зажигает фонарь, заходит внутрь и бросает покрывало в ведро.
— Я не спрашивал, хочешь ли ты его сохранить, — говорит он с ухмылкой.
— Уничтожь его, — с нетерпением прошу я.
Боюсь, что гальцагорри слишком быстро выполнят приказ и снова начнут нас преследовать.
Это просто катастрофа.
Кириан берет горсть соломы, подносит её к факелу, чтобы поджечь, и, когда она начинает гореть, бросает её в ведро с покрывалом, которое тоже начинает полыхать.
Он смотрит на меня.
— Что?
— Я думаю…
— О гальцагорри?
Кириан потирает подбородок.
— Я думаю, что я попрошу…
— Ты не можешь их о чем-то просить, Кириан. От них нужно избавиться…
— Что я попрошу у тебя в обмен на свою помощь. — Он улыбается очаровательной, добродушной улыбкой, которую я не ожидала увидеть на его лице.
Я сжимаю губы, позволяя осознанию всех последствий постепенно проникнуть в меня. Кириан подходит ближе, смотрит на меня с ног до головы с нескрываемой дерзостью, не переставая улыбаться той чертовски красивой улыбкой, и я понимаю, что у него все преимущества.
— Ты должен мне помочь, — шепчу я.
— Должен?
Я хмурюсь.
— Если ты когда-либо ценил меня, конечно, должен, — настаиваю я.
Улыбка немного сползает с его лица, но он продолжает смотреть на меня с тем же насмешливым выражением. Затем он поворачивается, берет ещё одно ведро и тушит огонь. Заглядывает внутрь, удостоверяясь, что от покрывала не осталось ничего, кроме кучи вопросов, которые завтра зададут конюхи.