Дон-Коррадо де Геррера

Дон-Коррадо приказывает взять. — Солдаты, любящие офицера и тронутые сожалением, стоят неподвижно.
— Кто, кто осмелится? — говорит офицер к солдатам. — Приступите, чего вы боитесь? Вы думаете, я буду защищаться? Нет! Вот моя шпага, возьмите ее, возьмите меня, кто осмелится! Не ты ли, товарищ моего младенчества, не ты ли, коего я выучил управлять оружием? Не ты ли, над которым зиял зев смерти, но я сжал его, противу которого был занесен штык, но я отвел удар и получил эту рану? Вот она, смотри! А! может быть, ты, которого по приказанию бил я палками? Говорите! Не вы ли возьмете меня? Подойди кто из вас, и я отдамся тому в руки!
— Возьмите их! — вскричали вдруг Дон-Коррадо и Ричард.
— Они невинны! Они невинны! — закричали все солдаты.
— Стыдись, Коррадо! Стыдись, Ричард! — говорит Педро. — Так ли поступают начальники, так ли они соблюдают права войны, которые человек свирепейший, человек самый жестокий сохраняет? А ты, что ты делаешь? Стыдись, Коррадо, перед своими солдатами! Но если ты бесстыден — побойся Бога!
Коррадо, задыхаясь от ярости, не мог произнести ни одного слова.
— Прочь отсюда! — закричал он солдатам. Они не слушают.
— Понимаю, — говорит офицер, — понимаю злодейское твое намерение! Ты хочешь принести жертву своему бешенству — вот она, рази! Ты боишься солдат? Уйдите, друзья мои!
— Нет! мы тебя не оставим! — закричали солдаты. Дон-Коррадо в молчании скрежетал от ярости зубами.
— Добро, добро, друзья мои! — наконец вскричал он с бешенством. — Узнаете меня, когда, терзая изменников, терзая вас на части, буду плавать в крови вашей; когда, для продолжения вашей муки, для сладости моего мщения, буду по капле испускать кровь предателей. О! вы увидите разгневанного Коррада — увидите, изменники, и вострепещете! Вон отсюда! — Солдаты его не слушают. — Знаете ли, кто я?
— Тиран в бессилии, — сказал один из солдат.
— Нет! я силен, — заревел Коррадо и пронзил шпагою офицера. Солдаты содрогнулись от ужаса. Изверг Ричард бросается на Педра — и повергает его мертвым. С трепетом падает несчастная Леонора на труп супруга — и после страшных судорожных потрясений душа ее вылетает.
Всемогущий! Это дела тех, которые почитают себя Твоими мстителями и, блуждаясь в страшном суеверии, с бешенством поражают невинных; и когда раны их точат кровь, когда стоны их поражают воздух, то суеверие думает, что это благоугодная Тебе жертва!
 Глава 4 
Человечество содрогнется, узнавши, что сделал варвар, что сделал Коррадо с солдатами, защищавшими невинных.
Сделавши ужасное кровопролитие и забравши всё, что ни было в доме Педра, велел он зажечь его; и когда он был весь в огне, варвар велел бросить туда трупы Педра, Леоноры и офицера. Солдаты с слезами на глазах бросили их в пламя. Коррадо с удовлетворительною улыбкою мщения смотрел, как пламя пожирало тела. Но зверская душа его не была этим довольна. Принесши в лагерь кровавую добычу, он призвал невинных солдат и объявил им прощение. О, злодейское прощение! Долго занималися они с Ричардом, как бы наказать, по их мнению, изменников, добрых изменников, державших сторону невинных. Ричард предлагал наказать их палками, предлагал морить их голодом; но тигр не довольствовался.
— В слове умертвить, — говорил Коррадо, — я нахожу несказанное удовольствие; но морить голодом, бить палками?
— Или отравить их ядом.
— Отравить ядом? Ричард, неужели смерть сделалась бедна мучениями? Как? Умертвить, отравить ядом, морить голодом — всё изобретение змеи[12]. Умертвить! Так, прекрасно, прекрасно! Коррады любят силу льва, а не хитрость змея[13].
Он предложил свое мнение Ричарду, который одобрил его. Тотчас призывают они других солдат, не бывших на грабеже, раздают им великую сумму денег и склоняют их на свою сторону. На другой день, приготовляясь к походу, вывел он всё войско на ровное место под видом делать маневры; пятидесяти человекам, кои защищали офицера и коих он простил, отобравши у них оружие, велел отделиться особливо. Вдруг триста вооруженных человек их окружают.
 
— Знаете ли теперь, кто я? — сказал окруженным Коррадо. Изумленные солдаты молчали.
— Злодей! — вскричал один из солдат.
— Злодей! — повторил другой.
— Понимаем, умрем, друзья! Бог правосуден.
— Так наказывается измена! — кричит Коррадо и с стремлением бросается на первого человека и пронзает его своею шпагою. Кровь брызнула и обагрила Коррада. Он хотел еще продолжать убийство, он сам хотел пролить их кровь, но Ричард, боясь, чтобы его не убили, отвел его в сторону, и по мановению его триста вооруженных солдат бросаются на обезоруженных, и — о, злодейство! — кровь невинных обагряет землю.
Пришедши в лагерь, Коррадо велит Ричарду оставить его одного; он делается задумчивым; беспокойство изображается на челе его. Так — глас совести гремел, но он затыкал уши, он не слушал его. Суеверие его укрепляло, и он сам себя обманывал. Наконец, после долгих размышлений, после многих беспокойных движений, он упал на кровать и хотел сном возвратить спокойствие своим чувствам; но сон его не был сон спокойного человека; на лице его был изображен страх и мучение совести; после многих непонятных слов, произнесенных с ужасом, он вскочил — и хотел бежать. Ричард его останавливает. Коррадо пристально смотрит на него; тяжелое дыхание подымает грудь его; он садится в креслы, молчит.
— Ричард! я опасаюсь, — наконец говорит он.
Ричард
Не меня ли?
Дон-Коррадо
Шутишь некстати, слышишь ли? Я боюсь, и страх мой покажется тебе справедливым, если выслушаешь сон мой. Сон! Мне снилось, будто бы я делил свою добычу. Отец Паоло, ты знаешь его, нищенски выпросил у меня несколько — для церкви. Я хотел сам положить в сборный ящик. Иду, вдруг на дороге схватывают меня и представляют — кому ты думаешь?
Ричард
Праведному Богу, желающему наградить вас за доброе дело.
Дон-Коррадо
Дурак! Меня приводят в залу инквизиции, и что я там увидел? (Со страхом.) Трупы всех убитых солдат[14].
Ричард
Только?
Дон-Коррадо смотрит на него пристально.
Далее.
Дон-Коррадо
Понял ли ты меня?
Ричард
Очень! Ясно! Страх ваш совершенно пустой — мы рапортуем правительству, что по превосходству бунтовщиков лишились многих солдат.
Дон-Коррадо
Конечно, это всё возможно; но я в жару своем поступил неблагоразумно; правда, я наказал гнусную измену, но что из этого выйдет?
Ричард
Выйдет то, что всякий солдат, видевший этот пример, не осмелится более вам противиться, не осмелится изменять вам; и если в числе их есть еще изменник, то, вспомня страшное наказание, не захочет своей погибели.
Дон-Коррадо
А ежели этот, не хотящий быть изменником, захочет сделаться предателем; ежели наш поступок представит он правительству?
Ричард
Да, с этой стороны страх ваш справедлив. Но...
Молчание.
Коррадо! понимаете ли меня, понимаете ли, что могут сделать деньги? Стоит только дать солдатам по нескольку пезодотов[15].
Дон-Коррадо
А мое спокойствие? О! я бы не пожалел тысячи пистолей[16], если бы кто заглушил этот проклятый гром, если бы вырвал из головы моей этот сон — сон, главную причину моего беспокойства!