Рубеж-Британия (СИ)

— Я так понимаю, ты пренебрёг моим беспокойством и даже не начал заниматься поручением, — первое, что сказала. И довольно строгим голосом.
Стою, как школьник.
— Нет, ваше высочество, — признался.
— Очень плохо, — бросила и двинулась к своему креслу. — За эти дни произошли важные события для Империи. Ты один из немногих непричастных будешь введён в курс предстоящих изменений в государстве. Тем я выказываю тебе огромное доверие, несмотря на твою необязательность.
В груди похолодело от такого тона. Но я удержал контроль, продолжив стоять невозмутимо.
Уселась, разгребла бумажки небрежно рукавами. Уставилась на меня, прямо в глаза посмотрела.
Аж в моих защипало. Пришлось увести свой взор пониже.
— Я сыскала поддержку во всех наших ведомствах, — продолжила. — На днях созовут весь императорский двор, здесь же, на Острове. Первого сентября будет объявлено о том, что наш император Николай Михайлович более не дееспособен и не может принимать решения во благо Империи. Его сын Алексей Николаевич, получив корону по кровному праву преемства, отречётся от неё. А Совет изберёт меня. Точнее, это уже произошло. Все указы подписаны заранее. Двадцать пять за, трое воздержались.
От услышанного перехватило дыхание.
Вот это поворот. А точнее переворот! Тихий и безболезненный. Настя императрица⁈ Вот так просто…
— Удивлён? — Спросила с нажимом.
— Могу только поздравить, ваше величество, — ответил сдержанно.
Но улыбка сама на лицо потянулась. Лучше она, чем кто–то другой. Однако!
— Рано поздравлять, — бросила с негодованием. — На пути к престолу есть ещё одна, маленькая, но весьма серьёзная косточка в горле. По имени Анна Ивановна Третьякова, которая не желает выполнять мои приказы. Которая взяла в заложники и моего отца, и сестру Софию. А ещё вместе с ней замыслила захват власти. Я не знаю, насколько их слова подкреплены, но веяния недельной давности виделись мне очень опасными. Благо, эти дурочки, не отдавали никаких распоряжений. Лишь болтали. Но для вероятной оппозиции этого будет достаточно, чтобы зацепиться.
— Моей сестре ваша политика не интересна, — ответил в защиту.
— Неужели? Она успела сдружиться с моим братом и почти уговорила его заключить с ней брак. Под её влиянием он мог и не согласиться отречься. Ты представляешь, что бы ждало нашу империю?
— Всё позади? — Спрашиваю деловито. — Все бумаги подписаны? Решения приняты? Переворот вы осуществили без крови?
— Ты что себе позволяешь, Сабуров? — Прошипела Небесная, впившись в меня синими глазищами.
— Коль вы меня позвали и выложили всё. Значит мы в неформальной обстановке, где можем быть друг с другом откровенными, ведь так? — Спросил, нахмурившись в свою очередь.
Поджимать перед ней хвост я не собираюсь, пусть она хоть трижды императрица. Новоявленная. Я — свободный человек, в верности ей не клялся и не собираюсь.
Небесная заморгала непонимающе, а затем потупила взгляд, сдаваясь.
— Да, я рассчитывала на искренний разговор, — произнесла снисходительно. — Поэтому ничего и не скрываю.
— Так вот, Анастасия Николаевна, — продолжил мысль я. — Мне всё равно, что тут у вас творится, лишь бы простые люди не страдали. Ваша кандидатура на трон Империи меня вполне устраивает. Вы справедливы и радеете за наше государство. Я вас знаю с хорошей стороны и только рад тому, что случится.
Вздохнул.
— Однако? — Спросила Анастасия испытывающе, вновь посмотрев на меня. Но на этот раз с прищуром.
— Однако я не приемлю посягательство на благополучие моей сестры. Нам с ней ничего не нужно. Ни власти, ни денег, ни земель. Она любит поиграть на нервах, но это скорее детские капризы, нежели холодный расчёт. Дайте мне время, и я вразумлю её.
— Я дала неделю, — бросила Анастасия, сверля меня взглядом.
— Не перебивайте меня, — прогремел уже я. — Я вам не мальчик! К тому же у меня ещё есть время.
— Нет у тебя времени! — Прикрикнула в ответ.
И я двинулся на неё, стремительно сокращая дистанцию.
Анастасия замерла, не отрывая от меня взгляда, и даже не моргая. И заметно напряглась, готовая, похоже, вытащить револьвер.
 
Но такая перспектива меня нисколько не испугала. Она ведь знает, что пулей меня не убить. Только не догадывается в чём секрет.
Встал у её стола сбоку и оперевшись на руки склонился к ней ближе. Вот теперь–то я почувствовал, что не такая уж она и непроницаемая. Страшно ей стало.
Небесная сглотнула. Во взгляде тревога. И что–то отдалённо напоминающее жажду с похотью. Или мне показалось?
— Что за спешка, Насть? — Прошептал с подчёркнутой фамильярностью даже в тоне.
Небесная увела взгляд и даже расслабилась. Выдох с облегчением позабавил.
Возможно, она пожалела, что здесь не стоит парочка гвардейцев с автоматами Фёдорова. Вероятно, был бы шанс мне навредить.
— Она забрала Софию и Александра на корабль, это помимо Третьяковых, — ответила уже спокойно, но с нотками, будто жалуется.
Такая Настя мне нравится больше в общении со мной.
— И это сигнал к действию? — Развожу руками, отступив на шаг.
— Более чем. А если она начнёт забирать туда иностранцев? Да даже без этого, она много чего может наговорить уже имеющимся гостям. Сам знаешь. Мы же договаривались о конфиденциальности. Ты я и Агнесса. Это наша общая тайна, за которую погибли наши товарищи. Неужели всё обесценилось настолько? Мне–то что прикажешь теперь делать? Спокойно сидеть и наблюдать, как она заводит на опасный объект табор цыган? А если она поддастся влиянию третьей стороны? Прикажет Кораблю дать сигнал иномирцам.
— Отсюда это невозможно, я убедился.
— Мне неспокойно, — пробурчала, начав растирать свой лоб. — То, что неведомо, пугает. Особенно в такой шаткий переходный период, когда всё висит на волоске.
— Я её вразумлю, обещаю. Но то, что вы пытались пробиться силой, лишь усугубляет этот процесс.
— Я замурую её к чёртовой бабушке, — фыркнула Настя и, закрыв лицо ладошками, откинулась на спинку кресла.
— Входов больше, чем ты думаешь, — парировал.
— Андрей, — опустила ладони и посмотрела на меня снова строго. — Я хочу, чтобы твоя сестра была как можно дальше от этого места. Давай выдадим её замуж за европейского лорда? Я найду ей лучшую партию. Он будет любить её безропотно, она родит ему детей. Материнский инстинкт переборет все дурные веяния. Тебе самому будет спокойнее.
— Я сейчас же отправлюсь к ней.
Подскочила.
— Мы пойдём вместе. И Зотова захватим.
— Нет, — обрубил я. — Если ты хочешь, чтобы Корабль покинули все, я должен быть один. Только так смогу убедить Анну, напомнив о нашей договорённости.
— Какой договорённости? — Зацепилась сразу новоиспечённая императрица.
— Если ты не забыла, этот Корабль принадлежит мне и сестре. Мы на нём прибыли.
— И создали проблемы мирового масштаба. Я не говорю о жертвах, которые вы с собой принесли. Давай–ка не будем впадать в крайности, мне есть, что тебе ответить, — заговорила сварливо. — Вы всю жизнь провели среди нас. Получали кров и воспитание. О вас заботились, как о родных детях. Да, Андрей, до поры до времени. Но были обстоятельства.
— Не важно. Мысль я понял.
— Поэтому давай установим паритет. Этот корабль больше не ваш, он — собственность Империи. Взамен вы получите все блага. Любые должности.
— Мне ничего не нужно, я согласен и дальше служить меха–гвардейцем.
— Андрей, — раздалось с укором. — Корабль необходимо закрыть, запечатать, законсервировать. Ты понял мою мысль.
Умеет она надавить. Помнится, как спрашивал её о количестве наших мехаров. Но не продолжил мысль, когда она зацепилась за Суслова.
Теперь пробую снова. Но уже сразу с конкретного предложения.
— Даже когда я добьюсь ухода с Корабля всех посторонних, мы не сможем запечатать его по двум главным причинам, — заявляю.
— Это каким же⁈ — Снова Небесная на взводе.
— Медицина, способная вылечить любые недуги, увечья. Нам нельзя этого лишаться.