Рубеж-Британия (СИ)
Рубеж-Британия (книга 4)
Глава 1
Татьяна Румянцева
'Преданность… это лучшее, что может быть в этом мире.
Нет, не любовь, не красота, а может — смерть.
А преданность
Настоящая, сильная, непоколебимая
ни при каких обстоятельствах…
Ни при любви
Ни при красоте
Ни перед угрозой смерти
Однажды мечтала, что буду
Столь преданной достойному
Найти такого счастье
А потерять — невыносимая мука
И разочарование… в себе'.
Агнесса, принцесса Британии
06.08.1905 г.
Глава 1. Татьяна Румянцева
43 год от падения Метеорита. Российская империя. Хабаровск. Виноградовка.
12 августа 1906 года по старому календарю. Понедельник.
Утром свежо у Амура, но небо чистое, безоблачное обещает жаркий день.
Сердце бешено колотится, и ничего с этим поделать не могу. На негнущихся ногах подхожу к ажурным кованым воротам обширного и богатого именья Румянцевых, расположившегося на берегу широкой реки.
Всего–то три дня назад я покинул Северную Америку, завершив там все дела, и одним рывком прибыл в Ангарск, оставив гвардейцев далеко позади. Я пролетел полмира, как гигантский орёл, испытывая себя и проверяя предел сил. Мне так захотелось свободы.
Но ощутил я лишь долг и печаль.
Форма штабс–капитана гвардии, которую забрал с базы подготовки в Ангарске, сидит на мне хорошо. И всё ещё сильно впечатляет окружающих. Но теперь это не так важно. Вскоре мир поймёт, что мы больше не нужны.
А кольца на моих пальцах, светящиеся эрением, станут лишь диковиной. Вечным источником света.
Зачем я прибыл сюда. Вот уже который час по дороге с самого селенья у Амура я задаю себе этот вопрос.
А только ли из–за обещания, данного Илье Рогачёву? Последнее письмо от него я передам во что бы то ни стало. И посмотрю в глаза отцу Олега, которого, как выяснилось, они похоронили ещё год назад. Небесная принцесса призналась мне об этом уже после.
И каково было самому Олегу знать, что для семьи он умер от ранения на бессмысленной дуэли? Он рассчитывал вернуться домой и всех обескуражить? А что если нет? Да и как бы он посмел. Вырастив ему ногу, Мастер обрёк на одиночество. А ещё, похоже, держал его в своём логове долгое время.
Пока я был в тюрьме, Олег сидел у него в подземелье.
Мы оба были его заложниками. Придёт время, и Григорий Ефимович за всё передо мной ответит. Даже если заслужил он милость за спасение Земли…
Калитку бежит открывать садовник, который возился с деревьями неподалёку. Но это сущая формальность, ворота и не закрыты на замок. Их достаточно толкнуть.
Светлый мужчина лет сорока пяти в рабочем фартуке сияет, разглядывая меня. Вероятно, когда–то здесь часто появлялись офицеры меха–гвардии. Соратники и друзья Олега.
— Доброго утра, господин офицер гвардии! — Восклицает садовник на подходе. — Ты во владениях Румянцевых, не заблудился ли?
Несмотря на вопрос, живенько открывает воротину.
— А с чего решил так, отец?
— Без коня да без стража своего. Неужели с самого села к нам топаешь?
— С самого села и по адресу. Скажи лучше. Татьяна Сергеевна здесь? — Интересуюсь, проходя.
— Да здесь, — отвечает, почёсывая затылок. — Куда ей деться–то? Правда, готовятся они к поездке в Иркутск.
— Вот как?
— Балы ж императорские, и так запозднились. Успеть бы на закрытие, — рассказывает садовник бесхитростно.
Аллея длинная до главного особняка. А с начала её уже ко мне кто–то из слуг направляется спешно.
— Год траура по Олегу Сергеевичу прошёл, — продолжает мужчина. — А от батюшки императора уже залежалось приглашение на Императорский остров. Отказывать нельзя, непочтительно это.
— А Татьяна что? Тоже собирается?
— И сёстры, и Татьяна. На этом настояла её матушка. Танечка сильно скорбела по брату и забыла о себе самой. А делать–то что? Замуж всё равно выдавать пора. Чуть засидится, и кому старая дева нужна?
— Скажешь тоже, — фыркнул на него.
— Прости, господин офицер. Я ж не со зла. Тридцать лет Румянцевым служу, и все беды через себя пропускаю.
— Полагаю, меня встретят, — киваю на идущего в мою сторону слугу, не желая продолжать эту тему.
— Обязательно, господин офицер. А чьих будешь?
— Князь Сабуров Андрей Константинович, — представился ему и двинул вперёд.
Садовник так рот и раскрыл, вероятно, потеряв на время дар речи.
Я их злейший враг. Думаю, каждая собака здесь знает об этом.
Аллея длинная и широкая, деревья по сторонам облагорожены.
Впервые я подумал, что соскучился по нашей приморской природе. Очень соскучился. Особняк у Румянцевых большой, как целый дворец. Закрывает собой всё побережье. По левое плечо — сад цветущий и парк густой, огибающий крыло особняка и уходящий к берегу. По правое — конный двор с ипподромом, судя по лошадиному ржанию и некоторой активности. В целом, прогулочная территория обширная, если учесть, что и берега кусок граф отхватил не хилый.
Хорошо здесь. Если не знать беду.
— Доброго дня, господин штабс–капитан гвардии, — поздоровался высокий худощавый, седовласый дед, встретив на середине аллеи. — Я дворецкий именья Румянцевых Алексей Иванович, чем могу служить?
— Князь Сабуров Андрей Константинович, — представился и увидел, как и у этого дворецкого вытягивается лицо, да чернеют глаза.
— Са…Са… — начал заикаться тот. — Что вам здесь нужно?
— По посмертной просьбе Ильи Рогачова я должен передать письмо лично в руки Татьяне Сергеевне.
— Побойтесь Бога, барин! — Ахнул и чуть в ноги не упал. — Танечка только оправилась. А тут вы!
— Воля покойного и слово боевому товарищу привели меня сюда вопреки всему. Я тоже не хочу здесь быть, но долг обязывает, — настаиваю.
И уже вижу, как с конного двора скачет человек сюда.
Отец Татьяны на крупном чёрном коне в штатах кавалерийских в одной рубахе, расстёгнутой до живота, ворвался на аллею, как ураган и стал вертеться на беспокойном скакуне передо мной.
За год он сильно сдал, судя по усталому лицу, изрубленному морщинами.
— Ты! — Воскликнул остервенело. — И как духу хватило явиться сюда! Тебе мало⁈
Перебороть смятение сложно. Особенно когда ты видишь горем убитого человека, обвиняющего во всём тебя. Но я держу лицо строгим. И не увожу своего взгляда.
— Дьявол! — Продолжает поклёп. — Как только земля такого держит. Матёрый стал, загорелый. Целый капитан гвардии! Как был мой сын. Что? Что ухмыляешься?
— Сергея Илларионович, прекратите истерику, — произнёс в ответ уверенно. — Я долго не задержусь.
Вижу, как сюда скачут ещё люди. Скорее всего, помощники из числа слуг, выполняющие роль стражи. Ну–ка же, хлысты при них, чем не оружие.
— Говори, зачем явился? — Наседает граф, присмирив, наконец, своего скакуна и уставившись в меня ненавидящим взглядом.
Что ж. Похоже, дальше мне точно не пробиться. Поэтому достаю из внутреннего кармана синего кителя письмо с почерневшими пятнами крови. И сделав несколько шагов, протягиваю графу.
Отец Татьяны смотрит на испачканную бумагу с ужасом и непониманием.
— Это письмо Ильи Рогачёва, которое он написал на случай, если погибнет. Оно адресовано Татьяне, — поясняю. — Он взял с меня слово перед смертью.
— Почему оно…
— Его кровь. Он погиб в бою.
— Этого удара она не вынесет, — выдавил граф, принимая всё же бумагу.
— О его смерти в скором времени будет известно. Так или иначе, — говорю, что думаю. — Вряд ли вы сумеете оградить её от этой новости.
Граф немного помолчал, впившись глазами в конвертик.
— Тогда сын, теперь Илья, — прошептал негромко и добавил себе под нос, нахмурившись. — Лучше бы и ты умер в бою. А не с таким позором.