Исчезновение

— Какое выражение?
— «На земле».
— О, господи! — она пристально посмотрела на меня и, нахмурив брови, начала быстро постукивать по стойке ногтем указательного пальца правой руки, что было признаком ее гнева.
— Можешь мне не отвечать, я и так все понимаю сейчас. Шерм, ты, такой-сякой, ты влил яд в две из этих маленьких бутылочек, а затем каким-то образом умудрился подсунуть их мне и себе, и это было ни что иное, как подлый трюк, для того, чтобы навечно разлучить меня и Дэниса Твоей двуличности просто нет границ.
— Ты несправедлива, обвиняя меня в том, что я сыграл с тобой злую шутку, — возразил я. — Это правда, что дело обстояло не совсем так, как я говорил, но я, безусловно, не был предвзято настроен против кого бы то ни было. У нас у всех были равные шансы.
— Объяснись, пожалуйста, если тебе не трудно.
— Дело в том, что я влил яд во все три бутылочки.
— В таком случае, где Дэнис?
— Да, кстати, — спросил я. — Где же он?
— Я его здесь нигде не видела.
— Я тоже не видел. И мы его еще долго не увидим.
— Ты хочешь сказать, что он изменил своему слову? Что после 7 ого, как он согласился участвовать, он не выпил свой портвейн?
— Вот именно.
Она продолжала смотреть на меня, но ее указательный палец постукивал все медленнее и медленнее, пока, наконец, не остановился совсем, и мне показалось, что я читаю в ее глазах некоторые приметы того, что мы снова вступаем в блаженную эру безумства, неистовства и непреодолимости друг к другу.
— Да-а, — сказала она, — я вижу, что я назвала таким-сяким не того, кого нужно.
— Это верно, — ответил я. — Не желаешь ли выпить «амброзии хайбол»?
— Думаю, что да, — согласилась она. — Это как раз то, что мне сейчас требуется.
  
Ричард Матесон
 
Потомки Ноя
 
Было утро, начало четвертого часа, когда мистер Кетчэм проехал мимо указателя с надписью «г. Захры, нас-е 67 чел.». Он простонал. Еще один в бесконечной веренице приморских городишек штата Мэн! Он на секунду с силой закрыл глаза, затем открыл их и нажал на акселератор. «Форд» рванул вперед. Может, если повезет, он наткнется на какой-нибудь приличный отель. Ясно, что в «г. Захры, нас-е 67 чел.» мотеля не предвидится.
Мистер Кетчэм удобнее расположил свое массивное тело на сиденье и вытянул ноги. Отдых проходил отвратительно. Он планировал прокатиться по Новой Англии, [3] полюбоваться и испытать ностальгические ощущения. А вместо этого обрел скуку, изнурение и лишние расходы.
Мистер Кетчэм был раздосадован.
Мэйн-стрит — Главная улица. Казалось, весь городок погружен в непробудный сон. Единственным слышимым звуком был шум двигателя его автомобиля, единственным видимым лучом света — направленный кверху и расширяющийся вдали свет от фар, выхвативший из темноты новый дорожный знак: «Ограничение скорости — 15 миль/час».
— Как же, как же, — с отвращением пробормотал он, выжимая газ.
Три часа утра, а отцы города хотят, чтобы он черепахой тащился по их паршивой деревушке. За стеклом автомобиля мелькали темные здания.
«Прощай, г. Захры, — подумал мистер Кетчэм. — Прощай, нас-е 67 чел.»
Но тут в зеркале заднего обзора появился другой автомобиль. С кузовом типа «седан» и с вращающейся красной мигалкой на крыше. Он знал, что это за автомобиль. Нога сама соскочила с акселератора, и он почувствовал, как учащенно забилось сердце. Все-таки, может, они не заметили, с какой скоростью он ехал?
Ответ не заставил себя ждать. Машина темного цвета поравнялась с «фордом», и из окна высунулся человек в большой шляпе.
— К тротуару! — рявкнул он.
Сглотнув пересохшим ртом выступившую слюну, мистер Кетчэм подрулил к бровке тротуара. Он потянул ручной тормоз, выключил зажигание, и машина замерла. Полицейская машина вильнула к обочине и остановилась. Ее правая передняя дверца распахнулась.
В свете фар автомобиля мистера Кетчэма вырисовалась приближающаяся фигура. Он суетливо нащупал левой ногой кнопку и, надавив на нее, перешел на малый свет. И снова проглотил слюну. Ужасная нелепица! В три часа утра черт-те знает где деревенщина-полицейский прихватывает его за превышение скорости. Скрежеща зубами, мистер Кетчэм ждал. Человек в темной форме и широкополой шляпе нагнулся к окну:
 
— Права!
Мистер Кетчэм скользнул дрожащей рукой во внутренний карман и вытащил бумажник. Он нащупал водительские права и передал их полицейскому, лицо которого ничего не выражало. Он смирно сидел, в то время как полицейский, направив луч фонарика на права, изучал их.
— Из Нью-Джерси.
— Да, да… — подтвердил мистер Кетчэм.
Полицейский продолжал изучать права. Мистер Кетчэм беспокойно пошевелился на сиденье и сжал губы.
— Права не истекли, — сказал он.
Он увидел, как голова полицейского поднялась. Затем он судорожно глотнул воздух, когда узкий кружок света от фонаря ослепил его. Он резко дернулся в сторону.
Свет погас. Мистер Кетчэм заморгал слезящимися глазами.
— Что, в Нью-Джерси не читают дорожных знаков? — спросил полицейский.
— Ну, почему, я… Вы имеете в виду указатель «Н-население 67 человек»?
— Нет, не этот знак.
— О! — мистер Кетчэм прокашлялся. — Но это единственный знак, который я видел.
— Значит, вы плохой водитель.
— Я…
— На знаке было написано, что максимальное ограничение скорости составляет пятнадцать миль в час. Вы ехали на пятидесяти.
— Я… я боюсь, что не заметил его.
— Ограничение скорости составляет, пятнадцать миль в час независимо оттого, заметили вы знак или нет.
— Что… в такое время суток?
— Вы видели там расписание?
— Нет, конечно, нет. То есть я хочу сказать, что вообще не видел никакого знака.
— Вот как?
Мистер Кетчэм почувствовал легкое покалывание на зашейке.
— Послушайте, послушайте, — слабым голосом начал он, затем прервался и, посмотрев на полицейского, договорил: — Я могу взять свои права назад?
Полицейский стоял молча.
— Так я могу?.. — снова начал мистер Кетчэм.
— Следуйте за нами, — наконец отрывисто бросил полицейский и отошел.
Мистер Кетчэм ошеломленно смотрел ему вслед. Эй, подождите! — почти прокричал он. Ведь полицейский даже не вернул ему права! Мистер Кетчэм ощутил вдруг какой-то холод в животе.
— Что же это такое? — пробормотал он, наблюдая за тем, как полицейский садится в свою машину. Включив мигалку на крыше, она съехала с обочины.
Мистер Кетчэм последовал за ней.
— Это возмутительно, — произнес он вслух. — Они не вправе так поступать. Что за средневековье? Он крепко сжал свои толстые губы, продолжая понуро следовать за полицейской машиной вдоль Мэйн-стрит.
Через два квартала автомобиль свернул. Фары высветили стеклянную витрину магазина. «Бакалейные товары Хэнда», — прочел мистер Кетчэм полустершиеся буквы.
На улице отсутствовали фонари. Это напоминало езду по тоннелю в кромешной тьме. Впереди были лишь три красных глаза задних огней и мигалки полицейской машины, позади — непроницаемая мгла «Финал чудесного денечка, — думал мистер Кетчэм, — взят за превышение скорости в Захры, штат Мэн». Он покрутил головой и тяжело вздохнул. И отчего ему было не провести отдых в Ньюарке? Спал бы допоздна, ходил на представления, ел, смотрел телевизор.
На следующем перекрестке полицейская машина повернула вправо, а затем, через квартал, влево и остановилась. Ее сигнальные огни потухли. Мистер Кетчэм припарковался сзади. Он не находил никакого объяснения происходящему. Дешевая мелодрама Они с таким же успехом могли оштрафовать его на Мэйн-стрит. Деревенское злорадство. Унижение достоинства человека из большого города давало им мстительное чувство собственной значимости.
Мистер Кетчэм ждал: Что ж, он не станет спорить. Он уплатит штраф, не сказав ни слова, и распрощается с ними. Он потянул на себя ручной тормоз и неожиданно вздрогнул, осознав, что они могут оштрафовать его на любую сумму, какая им вздумается. Они могут содрать с него и пятьсот долларов, если им захочется! Тучный мистер Кетчэм слышал эти истории о нравах провинциальной полиции, о той абсолютной власти, которой они обладали. Он хрипло откашлялся. Ну, это уже абсурд. Что за дурацкие фантазии?