Убить нельзя научить. Пять книг

Я прокашлялась – ради эффекта и театральной паузы – и зачитала:
– «После вчерашних лабораторных работ я зажИвал студентов, чтобы вправить им суставы в мозги».
По рядам пробежали смешки.
– Кто это жует студентов через И? А не проще прочистить мозги и вправить суставы? Или не так весело? – поинтересовался Далек, недвусмысленно косясь на Мастгара.
– Не будем называть героев дня. Не всякий может разжевать человеческое мясо. Говорят, после этого теряют зубы… – Я позволила сотрудникам погоготать над прозрачным намеком и Мастгаром, который тут же закрыл рот, но улыбаться не перестал. И добавила: – Сохраним анонимность наших гениев хотя бы до следующего отчета. И продолжим знакомиться с вашим незабываемым творчеством. «Три целых и четыре десятых студента отучились потому, что я разрешил им принести целый стол».
– Не удивительно, что студенты отучились… после того как от них остались только дроби, – захохотала Метанилла. – Наверное, надорвались, таща стол, и развалились на части… Надеюсь, препод догадался собрать этот конструктор или смел все в совочек и спрятал в шкафу вместо скелета?
Гогот в аудитории перекрыл дакие кошачьи вопли за окнами.
Я подняла руку, и все стихло. Выдержала небольшую паузу и продолжила:
– «Вальхайр утверждал, что избил соседа за то, что тот плюнул ему в душе». «Я запретил двоечникам смотреть по видео вести троллей и велел домучить все невымоченные темы».
Хохот в совещательной почти заглушил взрыв неподалеку от корпуса – кто-то снова попал шаровой молнией в автобус. И теперь он гордо летел куда-то вдаль, вращаясь юлой и пуская из окошек ровнехонькие кольца сизого дыма. Невзирая на плотно закрытые окна аудитории, в воздухе запахло костерком.
– «В этом семестре я решил ликвидировать неуспевающих и в раз дал им учебниками с требованием проглотить двадцать три главы за месяц».
– Да ладно вам! – перекричал дружный гогот коллег мрагул Фраллар Дубрик с темно-русым хвостом. Розовый шрам на щеке оттягивал его губы вправо, и казалось, что зеленоглазый препод беспрестанно хитро ухмыляется. – Понятно же. Я наподдал… тьфу-ты… раздал студентам учебники. И потребовал выскоблить… тьфу ты… выучить три главы…
Хохот взорвал совещательную, превзойдя даже музыку на вчерашнему балу. Кресла подозрительно затрещали – подчиненные сотрясались от смеха, держась за животы.
Я дала им немного успокоиться и снова подняла руку. В совещательной стало тихо.
– Таким образом, – перешла на более строгий и деловой тон, – вот список тех, кто должен переписать отчеты к следующей неделе, – и пустила заготовленный листок по рядам.
Было приятно наблюдать, как Гандалия нахмурилась, вся напряглась, выискивая там свою фамилию. И, не найдя ее, только открыла рот, стреляя в меня взглядом под стать езенграсовскому. У него, наверное, и училась.
– Далее. По всем вопросам приходить в четверг и пятницу. До начала моих занятий. Обо всех происшествиях и диверсиях докладывать незамедлительно. – Я метнула в Гандалию взгляд, и она вздрогнула. Кажется, поняла намек или не ожидала, что авторство вчерашнего покушения в яме для меня уже не тайна. – Но! Докладывать в четырех-пяти словах. Большее количество не слушаю и не воспринимаю.
По рядам пронесся уважительный шепот. Я расслышала: «Выглядит хилой, а крута нехило».
– Вчера я случайно открыла в себе новые способности, – как можно более небрежно обронила я.
Гандалия побледнела и скрипнула зубами. Похоже, она действительно не совсем адекватна.
– Поэтому завтра весь день тренируюсь с проректором Изилади, – зачем-то сымпровизировала я, все больше злясь на лектора-секретаршу. – Если возникнет срочное дело, ищите где-нибудь в Университетских двориках.
Гандалия снова скрипнула зубами и сжала кулаки так, что костяшки побелели. И я запоздало подумала, что еще пожалею о легкомысленном решении поддразнить препода-секретаршу. Кто бы знал, как сильно я была права!
* * *
Заседание закончилось лучше, чем ожидалось. Пристыженные выдержками из их отчетов, преподы сидели тише воды, ниже травы. Остальных, похоже, впечатлили мои «новые способности» и готовность Вархара лично их тренировать. Не говоря уже о строгих требованиях, выдвинутых по совету проректора.
 
Закончив с делами, я поспешила к Вархару. Надо же держать марку! Он-то еще не в курсе, что вызывался завтра меня обучать.
В дверях проректорского кабинета едва не столкнулась с Гандалией. Она развернулась, мазнула по мне злобным взглядом и хотела что-то сказать. Но дверь очень вовремя распахнулась. Гандалию прижало к стене, и на пороге нарисовался Вархар.
– Я очень рад, что ты уже не сердишься, – расплылся в плотоядной улыбке проректор. – Завтра зайду в двенадцать. Пойдем тренироваться.
Поначалу я слегка опешила.
Возможно, от того, что Вархар не пытался сгрести меня в охапку или хотя бы приобнять. Возможно, от того, что он узнал о тренировке раньше, чем я успела предупредить. Возможно, от того, что сегодня на проректоре была белая футболка нормального размера.
Гандалия фыркнула из-за двери.
Вархар хмыкнул, подмигнул мне и уточнил:
– Ты что-нибудь слышала?
Я помотала головой.
– Показалось, – и Вархар шибанул Гандалию дверью посильнее. Юркнул в кабинет и был таков.
Пару минут мы с Гандалией ошарашенно моргали, не в силах сдвинуться с места. Я, потрясенная тем, что Вархар вдруг повел себя как нормальный мужчина и даже поддержал без звука, не требуя ничего взамен. Гандалия всем вместе. И, думаю, увесистая шишка на ее лбу играла в этом не последнюю роль.
Пока Гандалия, пошатываясь и бешено вращая глазами, приходила в себя, я метнулась на кафедру, чтобы заняться самой ненавистной частью работы. Подробным изучением учебных программ.
Никакое волшебство и управление стихиями не способно избавить вуз от бумажной волокиты.
 
19
 
Остаток дня и следующее утро прошли без происшествий и приключений. Что само по себе уже радовало.
Вархар появился у меня на пороге ровно в полдень. Без стука, но зато с объяснением своей вчерашней прозорливости.
– Оля, никогда не забывай, что инфополем я пользуюсь намного дольше тебя. И потому намного лучше. Но в следующий раз все же заранее предупреждай. А вдруг я забыл бы спросить инфополе – что там происходит у тебя на заседании? Договорились?
Я кивнула, в ожидании очередных варварских ухаживаний – бесцеремонных объятий, фирменных защупываний. Но Вархар держался на джентльменском расстоянии. Но вот чего он никак не мог упустить, так это оценки моего внешнего вида.
На тренировку я надела темно-синие спортивные лосины и футболку. И Вархар изучил каждую выпуклость и впадинку – мой облегающий наряд больше подчеркивал, чем скрывал.
Я ожидала очередного сального комплимента, но и его не последовало.
Не успела поразиться, а уж тем более высказаться, Вархар улыбнулся – почти нормально – и жестом пригласил меня следовать за собой.
Мы прилично попетляли между корпусами и вышли к удивительно подходящему для тренировок садику. Со всех сторон огороженный глухими стенами корпусов пятиугольник земли порос низкой изумрудной травкой. Она мягким ковром стелилась под ногами. В отличие от садика под окнами моего кабинета, здесь было, где развернуться.
Я ожидала от Вархара чего-то вроде генеральских тренировок. Упал, отжался, побежал. Стрелять через каждый шаг, падать на землю и отбиваться от молний… Всего этого за предыдущие дни я насмотрелась вдоволь.
Но Вархар расплылся в улыбке и произнес:
– Ты «зависаешь», потому что представляешь, как будешь что-то делать. А надо не представлять, надо делать. Будто всю жизнь только этим и занималась, – объяснил Вархар и придвинулся вплотную.
– Как это? – удивилась я, глядя в его изумительные вишневые глаза.
– Оленька, – произнес Вархар совсем ласково, окутав домашним, почти кашемировым теплом. – Ты же не представляешь, как шагнешь или побежишь? Ты просто шагаешь или бежишь. Вот и с магией также.