Убить нельзя научить. Пять книг

Судя по лицам бунтарей, дзен они успели познать и даже не один раз. И то, что у катарсиса нет уровней, им уже было совершенно «по барабану».
Мрагул посерел, осунулся, и лицо его пошло странными белыми пятнами.
Губы леплера трогательно дрожали, и, кажется, мясистые уши тоже.
Их судорожные взгляды перескакивали с меня на Вархара и Лицию. Выражение глаз менялось мгновенно, как на голографических открытках. При взгляде на Мастгури глаза главарей расширялись и, казалось, вот-вот выпадут из орбит. При взгляде на нас наполнялись слезами, а брови складывались домиком.
– Похоже, парни бодры и здоровы. И даже готовы к переговорам, – ухмыльнулся в сторону Мастгури Вархар.
– Чувствовать себя здоровым и быть здоровым – далеко не одно и тоже, – парировал главврач и еще раз поочередно оттянул веки главарей до самых ртов. – Что-то они бледненькие. И вон испаринка на лобике. И желваки дергаются. И губки дрожат. Наверное, от обморочной слабости. И нервный тик под глазиками… Нет! Не верю я в их окончательное и полноценное выздоровление. К тому же, – Мастгури хитро прищурился и ткнул в потолок пальцем, больше похожим на сардельку, – аспирантов же надо учить, тренировать. Новенькие – неумехи каких свет не видывал, – он кивнул в сторону «шкафов». – Троих отправили в судорожные припадки. Одного – в беспамятство на полдня. Еще один почти три часа ползал по полу и что-то там вынюхивал. Я боялся, что он начнет лаять и бросаться на посетителей. Должны же парни научиться правильно исцелять электрошоком. На кого я эксклюзивную методику оставлю, когда уйду в отпуск? Кто будет исцелять ужасные хвори первокурсников? Вроде тех тяжело больных бедолаг, что пришли к нам сегодня утром. Заявили, что не смогли проснуться на первые пары. Ой-ой-ой, – Мастгури покачал головой и поцокал языком так, что лампы у потолка тревожно загудели. – Говорят, и головушка-то болит, и тело-то ломит. Не можем, дескать, учиться. А та-ак хотим! Мóчи нет!
Их хворь оказалась настолько таинственной, запущенной и неизвестной официальной науке, что ее не выявили никакие анализы! Мы откачали у каждого по пол-литра крови. Взяли образцы всех жидкостей организма и тканей! Засунули бедолаг в магнитный сканер и продержали там пять часов. Но болезнь затаилась и решительно отказывалась являть свое уродливое лицо на свет божий! Хуже того! Представляете, до какой хитрости она докатилась? Студенты кричали и бились в истерике, заверяя, что уже здоровы. И хотят, мечтают посетить оставшиеся пары без чудодейственного исцеления электроукалыванием. Но мы не сдались! Я лично использовал свой знаменитый метод, и он дал великолепные результаты! От нас студенты бежали, как олимпийцы. Уверяли, что больше никогда, никогда, никогда не заболеют во время учебного года. И уж тем более, ни за что и никогда не захворают во время сессии! И лучились, сияли, фонтанировали энергией. Или это был остаточный заряд? – Мастгури задумчиво почесал затылок щипцами и мечтательно вскинул глаза к потолку.
Мрагул косился на лестницу, леплер – на лифт. Ребята явно искали пути для бегства. Но не тут-то было.
Мастгури просек обстановку в мгновение ока. В два широких шага очутился рядом с лифтом, а шкафы-аспиранты замерли у изголовья лестницы. Казалось, глаза мрагула вот-вот вывалятся из орбит, лицо вытянулось и позеленело. Леплер тихо всхлипывал, а губы и уши его тряслись все сильнее.
Ребята покосились на двери нашей кафедры, но возле них возвышался Мастгар. И как бы невзначай поигрывал в руке шаровой молнией. Заводилы бросили последние, отчаянные взгляды рачьих глаз на дверь кафедры водников. Но к ней в задумчивой позе Арамиса, который нашел упоительно пахнущий женский платок, прислонился Суггурд. И, мечтательно глядя в потолок, постреливал разрядами из кончиков пальцев.
Мастгури нахмурил брови, и кустистые, курчавые поросли занавесили глаза. Из-под них сверкающий взгляд главврача казался еще более загадочным и еще менее гуманным.
Ненавязчивым жестом засунул он щипцы за пояс. Ручки их уперлись в подбородок Мастгури, острия – в пол. И при каждом шаге главврача, да что там шаге, при любом мимолетном движении скребли по камню так, что у меня аж скулы сводило. Мастгури это не смущало ни капли.
 
Но студентов проняло. Неудивительно! Они находились гораздо ближе к главврачу и получали куда большую дозу «звуковой терапии», чем я. Бормашина рядом не стояла.
Мрагул поморщился и сжал кулаки, леплер скривился, втянув голову в плечи. Это их и сгубило. Мастгури приподнял бровь и подскочил к студентам. Щипцы шваркнули по полу так, что пробрало даже Мастгара. Он схватился за челюсть и выронил молнию. Освобожденный от гнета владельца плазменный шар восторженно рванул вперед и… врезался в голову Лиции. Ей повезло стоять прямо на «линии огня».
Влажная, благодаря водяным оплеухам, коса преподши взметнулась в воздух и заискрила как увешанная гирляндами новогодняя елка. Резинки с треском лопнули, и волосы занавесили сотруднице лицо. Теперь Лиция напоминала девочку из японского ужастика «Звонок». Та же незабываемая прическа, те же неуклюже растопыренные руки, та же поза свирепого зомби. Казалось, девочка-привидение выросла и хорошенько подкачалась.
А молния расчертила в воздухе ярко-оранжевую дугу, упала на пол и беззвучно покатилась по каменным плитам.
– Фу-у-у! – возмутилась Лиция, выплевывая пряди и усиленно сдувая их с лица. Веер влаги с ее волос покрыл добрую треть холла. Мелкой моросью осел на головы аспирантов Мастгури, каким-то чудом не долетев до самого главврача. Не выпуская установку, аспиранты смахнули с волос влагу и брезгливо стряхнули на пол.
Пуц-пуц-плюх-плюх…
Лужицы резво растеклись по камням. Одна из них медленно так, с чувством, юркнула встык между плитами, вытянулась анакондой и поползла в сторону молнии. Сочетание электричества и воды мне не понравилось сразу.
– Господи-и! – истошно закричал справа Лаферт, умудрившийся где-то потерять одну из шлепок.
– Так я и знал! – жалобно вторил ему Йолис.
– А ну-ка прекратить нытье! – осадил обоих Вархар.
– Да ладно вам, – нервно хмыкнул Далек. – Бывало и похуже.
Раздался взрыв. Искры брызнули во все стороны. Вархар прикрыл меня своим оголенным торсом. Его сосок в буквальном смысле слова напросился в рот. Воткнулся в губы так быстро, что я даже пикнуть не успела. Нет, он нарочно! Я уверена!
Но не успела возмутиться, как минимум, вгрызться в этот самый сосок зубами, меня отвлекло новое происшествие. До Лиции, прямо-таки по закону кармы, долетел горячий ответ пола на ее холодный душ.
Преподша задрыгалась, словно пыталась танцевать брейк. Волосы ее взметнулись к потолку и застыли над головой высоченным конусом. По нему, весело потрескивая, пробегали сине-желтые остаточные разряды, постреливая в воздух сероватым дымком. Казалось, Лиция приплясывает под задорный ритм электричества в прическе.
Заводилы оживились. Мрагул сдавленно заржал, леплер захрюкал.
А Мастгури немедленно воспользовался моментом – вытащил из кармана зажигалки, и включил их под самыми носами у студентов.
Шоковая терапия сработала на ура. Особенно после расслабляющего смеха над конфузом Лиции. Мрагул шарахнулся в сторону, напоролся на леплера и распластался на полу. И не вставая, на спине, принялся отползать от главврача подальше.
– Какие-то они нервные, – притворно вздохнул Мастгури, пожимая плечами. – Даже замечательный, не побоюсь этого слова, музыкальный скрежет их раздражает. Попахивает истерическим припадком. Но это поправимо, – главврач взмахнул рукой, дирижеру Большого театра на зависть, и шкафы-аспиранты опустили чудо-установку на пол. Вмиг раскрутили катушки проводов и встали, широко расставив ноги, с иглами наперевес. На конце каждой задорно искрил сине-фиолетовый разряд.
– П-постойте! – перешел на фальцет мрагул. – Я все расскажу! Этот Матхар… Идиот! Пообещал нам сеанс энергии жизни, если… сорвем новой завкафедры заседание. Выставим ее дурой и неумехой. – Парень опасливо покосился на меня и, поймав на себе убийственный взгляд Вархара, сник окончательно. – Обещал, что вас, проректор Изилади, даже близко не будет. Сказал – сестрица уведет вас. А с медкорпусом, – он посмотрел на Мастгури так, словно уже подвергся чуду исцеления, – Гандалия договорится.