Средневековая история. Чужие миры

Только вот кажется мужчине, что это затишье перед бурей.
– Джес, может, тебе Мири пока в Иртон отправить? С детьми?
– Окончится сезон штормов – и я последую твоему совету.
Ричард кивнул. Потом поделился еще одной новостью.
– Мария беременна.
Джес расцвел улыбкой.
– Рик, мои поздравления! За это надо выпить!
– Согласен! Наливай!
Увы, в кубке оказался сок. На этот раз – вишневый. Джес был верен себе, и пить до возвращения супруги не собирался. Но Ричард не возражал. В хорошей компании и с компотиком посидеть можно. А в плохой что ни выпей…
Авестер, Берма.
Этого типа Лиля заметила сразу.
Оказывается, ремесло трактирщика включает в себя кучу всяких хитростей.
И разбираться в продуктах, и в прислуге, и за клиентами следить, чтобы рассчитались, а не улизнули незамеченными, и чтобы фальшивые монеты не подсунули, и с уборкой…
Все сразу и на одном человеке.
Топ-менеджер небольшого отеля?
Да, пожалуй. Только вот отпуск по беременности и родам никто не дает. Хочешь жить?
Да хоть с младенцем на сиське, а иди и работай!
И смотри за клиентами, чтобы какого непорядка не учинили. А от этого типа веяло неприятностями. Да еще какими!
По виду – типичный аристократ. В образе графини Иртон Лиля с такими дело имела не раз. Но графиню-то они уважали. И за ее спиной маячила тень супруга, который отлично владел клинком.
А сейчас она просто трактирщица.
А этот…
И ведь не из бедных.
На руке браслет с баронскими сапфирами, а одежда из дорогого эльванского бархата. Темно-вишневый камзол расшит золотой нитью, здесь и сейчас это дорого, очень дорого. Но винные пятна роскошную вещь не красят.
Сапоги с вырезными отворотами, из дорогой тонкой кожи, с вышивкой, но и на них грязь. И выражение лица…
Квасит товарищ благородный.
Не первый день и не от радости. А это плохо. Кто его знает, на какие его подвиги потянет… благородного.
В зале вскрикнула Лари.
Лиля дернулась туда, но не успела – девушка влетела в кухню.
Рукав порван, на плече наливается синяк.
– Кто?
– Б-барон…
Браслет Лари тоже заметила.
Лиля выглянула в зал и скрипнула зубами.
Вот сейчас и пожалеешь об отсутствии твердой руки. Вот и поплачешь-то… Стражники в зале есть. Но толку от них не будет.
Благородный же!
Случись дело в темном глухом переулке, его бы запинали, как обычного смерда. Но здесь и сейчас, при свидетелях… сословные различия – это местный краеугольный камень. Нет, они его связать не посмеют… пока он не натворит что-то уж очень плохое.
Не подожжет таверну, не разложит на столе ту же Лари, не убьет саму Лилиан.
Он может сделать и так. Безусловно, тогда его схватят. Но ведь дворянин же! А они – простолюдины. С него штраф, а то и с них! Просто так, за компанию, чтобы не жаловались на благородных.
Ему – все равно.
А для них может быть уже поздно…
Лиля толкнула Лари в угол.
– Сядь! Что эта скотина заказала?
– Еще вина…
– Отлично. Сама подам.
Лиля цапнула с полки первый попавшийся кувшин, схватила порошок, растворила – и выплыла лебедью.
Крупные размеры имеют одно преимущество. Если умеешь ими пользоваться правильно, становишься потрясающе грациозной и величественной.
Но это – если уметь.
Осанка, движения, взгляд, посадка головы, и конечно, уверенность в себе. В двадцать первом веке Лилиан была бы «слонихой». После родов, когда еще не втянулся живот, когда грудь шестого размера…
А здесь – шикарная женщина.
Бароненок – и тот захлопал глазами.
Мальчишка еще, лет двадцать – двадцать пять. Темные волосы, светлые глаза, смешной вихор надо лбом. Хотя это для Лили он мальчишка, по меркам того же двадцать первого века. А здесь – взрослый мужчина.
И убивал уже наверняка.
И убьет…
Лиля остановилась рядом с его столиком.
– Господин, вино для вас. Вы заказывали.
Господин расплылся в улыбке. Тем более, что грудь в вырезе Лиля демонстрировала весьма щедро.
– Что за вино, красотка?
– Самое дорогое, двенадцатилетней выдержки. Как и положено для такого важного господина.
 
– Двенадцатилетней?
Барончик уже хотел возмутиться, но Лиля наклонилась еще ниже.
– Господи, умоляю вас попробовать. Хозяин будет ругаться.
Барончик выдохнул. Посмотрел еще раз в вырез…
И решительно набулькал себе вина.
– Господин, может вы хотите мяса, жаренного на углях? Или пельменей с рыбой? Наш новый рецепт? Или…
Лиля пела, что та сирена, расписывая все достоинства меню.
Ей и надо-то было пару минут. А потом лошадиная доза снотворного, всыпанная в кувшин, подействовала на пьяного сопляка. И мужчина свалился носом в стол.
Лиля всплеснула руками.
– Господин, вы заснули!? Оххх… стража!
Долго звать не пришлось. Высунулись из-за столика, словно все время выполняли свой долг.
– Госпожа? Звали?
– Господину стало плохо, – со всем уважением показала пальцем Лиля. – Может, вы заберете его к себе? В участок? А там он отлежится, придет в себя…
Старший над стражниками посмотрел на Лилю.
Был он уже стар, сед, и уловку ее отлично распознал. А еще он знал историю Марион. И видел, как из зала вылетела Лари, в слезах. Видел, только что он мог сделать?
Да ничего!
Скрипеть зубами.
Благородная мразь, попался б ты мне, где темнее…
– Конечно, госпожа. Доставим в лучшем виде.
Лиля умоляюще сложила руки.
– Пожалуйста…
***
Барончика она больше не видела.
А пожилой стражник, который так и заводил – покушать и горло промочить, как-то обмолвился, что в районе доков нашли тело…
Вроде как благородный!
Выпил, загулял… и кто ж его так?
Не узнать…
Нет, не узнать.
Лиля помнила глаза одного из Кошачьих подручных, который шмыгнул за дверь.
Помнила понимающие глаза стражника.
И – молчала.
Некоторым тайнам лучше остаться нераскрытыми. А уж что там был за барон, что ему было нужно…
Она не знала, и знать не хотела. Она сейчас в тылу врага, а врагов жалеть не принято. И точка.
Ативерна
Зачем Ганца Тримейна понесло в охотничий домик Леруа?
От полной безнадеги!
Несколько месяцев прошло, а дело с места не двигается. Правда, и убийств пока не происходит, но все равно!
Убийца, как хищное животное. Как медведь-людоед, если он один раз попробовал человечину, так и будет охотиться на людей.
Это не меняется.
И убийца…
Ганц хотел бы надеяться, что тот помер своей смертью. Но – вряд ли Альдонай преподнесет своим верным слугам такой подарок. Сколько уж было случаев… и каждый раз зло не молитвами останавливали, а клинками.
Где-то сидит эта бешеная крыса. И кинется, обязательно кинется, дайте лишь время и возможность.
На кого?
Кто станет жертвой чудовища?
Миранда?
Ида?
Еще какая-то, неизвестная ему девушка?!
Ганцу не знал. Но ему было заранее страшно. Если он может хоть что-то сделать… синдром хомячка в колесе, как смеялась Лилиан Иртон? Бежать, лишь бы двигаться? И неважно, что на месте и без смысла, без цели…
Бежать же!
Вот и побегаем!
***
Охотничий домик герцогов Леруа был… достаточно роскошным для многих, в том числе и для Ганца. А герцогу, наверное, казался почти хижиной.
Всего десять комнат, два этажа, пристройка для прислуги, конюшня – и несколько сараев рядом. И все.
Нищета, как есть – нищета!
Когда начинался охотничий сезон, здесь появлялось больше слуг. А сейчас, сейчас всего двое. Сторож и его жена. Приглядеть за домом хватит….
Ганц долго думал, как ему представиться, что сказать, а потом решил изобразить бродячего точильщика. Тележка и шесть точильных кругов у него были, одежда тоже…
В любом хозяйстве всегда найдется куча вещей, требующих заточки. Казалось бы – что тут сложного?