Белое на белом (СИ)

Известный молчал. Он смотрел в окно.
— Видишь? — указал он на ослепительную белизну.
— Снег, — произнес очевидное Неизвестный.
— Что он тебе напоминает?
— Он напоминает мне снег.
Известный улыбался, как человек, который во время пожара увидел табличку с надписью «Пожарный кран».
— Видишь? — он снова указал в окно.
— Снег.
— Нет-нет. Вон там.
Неизвестный присмотрелся:
— Там нет ничего, кроме снега. Хотя…
По снегу перемещалась легкая тень. Светлая еле заметная.
Неизвестный улыбнулся. По белому снегу, сливаясь с ним, вышагивал белый кот. Пушистый и наверняка жутко недовольный тем, что его шубка намокает и сваливается.
— Ты когда-нибудь был на Стеклянных островах? — размеренно заговорил Известный, как будто общаясь с самим собой, — Что я говорю, разумеется не был… Там живут белые медведи, огромные твари, раза в два больше наших бурых лесных Михелей. Белые медведи, самые страшные хищники на свете. И вот что забавно: их тоже не видно на снегу. Они так охотятся на тюленей: медведь ложится в снег у полыньи и ждет, пока глупый тюлень высунет нос. Тюлень выглядывает, не видит медведя и вылезает на лед. Тут-то медведь его и ловит…
— Очень интересный экскурс в естествознание. И какое отношение к Шнееланду имеют медведи? Хоть белые, хоть розовые?
Известный присел на заскрипевший подоконник:
— Человек, который смотрит на снег, не видит того, кто находится на снегу, если это — такого же белого цвета. Белое на белом становится невидимым. И неизвестно, КТО там — белый кот или белый медведь.
— И?
— Представь человека, который пошел ловить кота, а наткнулся на медведя.
Неизвестный подумал. Секунду, а то и две.
— Ты хочешь за два года вырастить из шнееландского кота медведя, причем так, чтобы этого никто не заметил?
— Мы все носим маски…
Оба собеседника на мгновенье замолчали, одновременно улыбнувшись только им двоим понятной шутке.
— Теперь мы наденем маску на целую страну.
  
Глава 2
 
Бранд
 
Столичный вокзал. Улица Новой Голубятни
 
13 число месяца Рыцаря 1855 года
 
1
…Вверх… Сквозь петлю вправо… Сквозь петлю наверх влево… Вокруг слева направо… В петлю… Направо… Вокруг слева направо… Сквозь петлю сзади… В ушко… затянуть и расправить.
Оливер айн Вимпер — назовем же его так, как он хочет называться — расправил уголки воротничка и взглянул в зеркало. Белый шелковый галстук был повязан идеально. Надо признать, модный в этом году узел «фоксхаунд» вызывал некоторые затруднения. Хотя, и это тоже придется признать, меньшие, чем «драккенский узел»… Юноша улыбнулся и застегнул пуговицы жилета.
— Ваш сюртук, господин, — услужливый Якоб протянул одежду хозяину.
Надев следом за сюртуком пальто с широким меховым воротником в столичном стиле, Оливер натянул тонкие черные перчатки, надел цилиндр, взял трость, черного дерева с серебряным набалдашником в виде головы старика. Щелкнула крышка часов, дорогих, отменного брумосского качества, не какие-то там лесские кузницы.
Как говорили «Брумос — если вам нужно качество, Ренч — если вы гонитесь за красотой и Лесс — если хотите купить задешево».
— Семь часов с четвертью. Якоб, ты уже заказал мне карету?
— Господин, я осмелился заказать паровой самоход.
Оливер молча повернулся к старому слуге. Приподнял бровь.
— Наемные кучера, господин, — спокойно пояснил свой выбор Якоб, — болтливы, пьющи и вечно нуждаются в деньгах. Любой, кто заплатит талер, сможет узнать, куда они отвезли молодого господина. Механики же самоходов — серьезные люди, в деньгах не нуждающиеся. К тому же кареты останавливаются у входа, и любой может увидеть вас, для самоходов же построен особый ангар, куда можно пройти…
— Спасибо, Якоб, я понял.
Не то, чтобы Оливер, или его слуга на самом деле подозревали, что кто-то будет следить за ними. Но привычки, привычки никуда не денешь. В графстве Драккен неосторожные и невнимательные к мелочам жили очень недолго.
  
Оливер подхватил небольшой чемоданчик. Брумос, разумеется: дорогая кожа, отполированные заклепки, надежные стальные замки.
— Господин, возможно…
Голос слуги дрожал. Чуть-чуть. Еле заметно.
— Нет, Якоб, ты же знаешь. Дальше я один.
— Хорошо, господин. Самоход номер три.
Оливер прикоснулся к полям цилиндра, открыл вагонную дверь и вышел на малолюдный перрон.
— Храни вас Королева, господин, — прошептал Якоб.
Морщинистые пальцы старого слуги, помнящего младенцем еще отца молодого господина, сжимали амулет. Крепко, до боли.
2
Полицейских Бранда называют «валунами». Невысокий, коренастый, серая форма, круглая серая же каска, полированные стальные пуговицы мундира… Как есть валун. А еще брандских полицейских также было трудно сдвинуть с места.
— Ты хочешь сказать, что я не могу выйти в город со шпагой??!
Карл айн Тотенбург был вне себя. Мало того, что в вагонах второго класса ехало неожиданно много народа и когда они все вышли на перрон и двинулись к вокзалу, непривычный к такому людскому скоплению юноша чуть было не растерялся. Одинокий, посреди безликой массы, сжатой между двумя каменными заборами, отделявшими зону второго класса от первого и третьего… Он постоянно спотыкался, уворачивался от мужчин, женщин, чемоданов, сумок, мешков, тележек, собак… На собаке Карл задержался, ибо такой любопытной породы еще не встречал и тут же натыкаться начали на него. Окончательно взбеленило его слово «деревенщина», брошенное вполголоса кем-то достаточно осторожным, чтобы произнести оскорбление тихо и достаточно внимательным, чтобы увидеть шпагу.
Наконец Карл добрался до здания вокзала, нырнул под навес, проскочил здание насквозь. Он непременно прогулялся бы по зданию, разглядывая мраморные полы, лепнину на стенах и роспись потолков — на потолке мчались в неизвестность сквозь тьму, туман и пыль паровозы всех мастей — заглянул бы в маленькие окошечки, к которым стояли хвосты очередей… Но сейчас юноша был слишком разъярен и мечтал только об одном: поскорее покинуть эту обитель прогресса и выйти в город. И тут этот полицейский!
В графстве Айнштайн, откуда прибыл Карл, полицейских не водилось отроду, да и в столице Шнееланда они появились года два назад. Поэтому для юноши было в диковинку зрелище одетого в серое человека с деревянной дубинкой на боку. Особенно когда сие диво загородило ему дорогу.
— Прошу прощения, господин, но в Бранде не дозволяется открытое ношение оружия.
В первый момент Карл даже не понял, что ему сказали. Оружие? Какое оружие?
— Ваша шпага, господин, — полицейский смотрел как будто сквозь юноши.
Вот тут Карл и вспыхнул:
— Впервые слышу, чтобы ДВОРЯНАМ запрещали носить шпагу!
Полицейский вздохнул:
— Пункт сто семьдесят три главы четырнадцать городского устава города Бранд: «Не дозволяется открытое ношение любого оружия, будь то холодное либо огнестрельное, любым лицом независимо от подданства и сословия, за исключением тех случаев, когда таковое ношение обусловлено особенностями службы лица, носящего оружие, либо когда лицо, носящее оружие, получило на то личное королевское дозволение…»
Фраза прозвучала как давным-давно затверженная наизусть. Неудивительно: Карл был далеко не первым дворянчиком из захудалого баронства или герцогства, который кроме шпаги и гонора за душой не имел ничего. Полицейский Генрих Клаб повидал таких горячих юнцов прибывших в столицу с таким видом, как будто они получили приглашение от короля. Он с трудом сдержал зевок.
— Ты хочешь сказать, что в этом городишке запрещено носить оружие?!!
— Нет, господин… — Генрих с удовольствием сказал бы «Прекрати орать, щенок!», но руководство приказало быть вежливым. Забери чума этот вокзал, лучше уж патрулировать рабочие кварталы, чем улыбаться каждому дворянчику…