Боевой 1918 год-3 (СИ)

Короче – Аленка решила попробовать. Потом, этот же рисунок ушел к мастеру-армянину (несколько охреневшему от необычности заказа) и через четыре дня Лена уже примеряла обновку. Глядя на нее, я лишь восхищенно вздохнул, вспоминая слова из фильма «Горячие головы». Это когда капитан патрульного судна увидав главную героиню, переодетую рыбаком, потрясенно произнес – «Какой красивый парнишка». Здесь, правда, парнишкой и не пахло. Но форма барышне шла. Очень шла. Поэтому, поправив на ней берет я протянул открытую кобуру для «парабеллума»:
– Вот возьми. Отсюда его доставать быстрее чем из обычной. Да и на ремне оружие носить гораздо удобнее чем в сумочке.
Буденный, вместе с которым мы приехали в Армянский Базар, увидав Ласточкину в форме в начале выразился хоть и в превосходных тонах, но совершенно непечатно. А потом, извинившись, заметил, что к данной одежде гражданские ботинки не очень подходят. Что сюда лучше сапожки, как у станичных девчат. И еще через несколько дней предоставил эти самые сапожки! Я же, поняв, что существующую сумочку тоже надо менять, предоставил свой вариант этого аксессуара. Коричневую (в цвет ремня и сапог) с короткими ручками и длинным ремнем для ношения через плечо. За что был обласкан отдельно.
Так что теперь компактный морской пехотинец с тоненькой талией, подчеркнутой широким ремнем, вызывал постоянный повышенный интерес женской части госпиталя. Да и не только госпиталя. Тот армянин-закройщик через несколько дней после фееричного Ленкиного появления на людях, нашел меня и робко поинтересовался может ли он и для других заказчиц шить нечто подобное? Даже процент обещал (Мага при этом встрепенулся). А получив разрешение, умчался совершенно счастливый. Так что я думаю, в этом году может появиться новая мода. Ну а что – армянская диаспора раскидана по всей стране и связь между собой они поддерживают всегда. Выкройки же переслать не проблема. Ведь вещь получилась довольно удобная и что самое главное, совершенно не нарушающая принятых сейчас норм приличия.
Но вскоре мне стало не до изысков женского туалета так как по возвращению в штаб бригады был врасплох застигнут командованием офицерского полка. Судя по физиономии, полковник Сагалаев пришел не то, чтобы скандалить, но настроен весьма решительно. Преувеличенно четко козырнув, нарисовавшийся в дверях Никанор Ефимович произнес:
– Здравия желаю!
Поздоровавшись, я предложил проходить и садиться после чего поинтересовался причиной появления. Комполка какое-то время собирался с мыслями, а потом выдал. Но слишком издалека:
– Я очень уважаю Кузьму Михайловича.
Начало было интригующим, поэтому на всякий случай я сразу ответил:
– Комиссара не отдам. Мне за него предлагали самолет, четыре броневика, дивизион тяжелой артиллерии и два корабля с экипажами. Но не соблазнили. А ваше нынешнее материальное состояние я знаю, поэтому даже не будем рассматривать этот вопрос.
Сбитый с толку моим ответом собеседник завис, а потом удивленно переспросил:
– Два корабля? Но зачем?
Я поднял палец:
– Вот! Мне тоже, кажется, что корабли в данном случае нам никуда не уперлись. Пусть даже один из них – царская яхта. Да и вообще, чего вы все к Лапину клинья бьёте? Это мой комиссар. Я его вскормил. Растите своего, а этого не отдам!
Окончательно офигевший полкач пару раз мигнул, но потом ухватившись за последние слова с жаром произнес:
– Вы меня не так поняли! Нам Кузьма Михайлович совсем не нужен! Даже наоборот!
– Наоборот? Хм… то есть вы готовы чем-то пожертвовать лишь бы Лапин остался у меня? Хорошо. Но у вас ведь ничего нет. Из всего списочного имущества за баллансом только затрофееный немецкий «MG»…
Хотел голосом Папанова добавить – «вы голодранцы» но посчитал это излишним так как начальный запал Сагалаева уже прошел и похоже он стал готов к конструктивному диалогу. Полковник похоже тоже понял для чего я всё это говорил поэтому, грустно усмехнувшись, протянул:
– Да-а… Вы с Кузьмой Михайловичем друг друга стоите… – морда у комполка уже не пылала свекольным цветом, и он спокойно продолжил – я ведь и раньше имел возможность послушать самых разных агитаторов. Но они вам обоим и в подметки не годятся. Истинно вам скажу – если таких как вы впустить к Антону Ивановичу и дать немного времени, то боевых офицеров у его превосходительства просто не останется…
 
Я сочувственно вздохнул в ответ:
– Что, много рапортов уже подали?
Сагалаев вздохнув в ответ, мрачно посмотрел мне в глаза:
– Триста восемьдесят два. И это лишь те, кто твердо решил и кого не переубедить. Остальные еще в раздумьях. Но если они продолжат ходить на ваши «лекции» и если комиссар не перестанет нас посещать, то к Деникину вернуться единицы… Понимаю, что для вас это прямая выгода. Но и вы поймите меня. После такого, мне, как командиру полка, останется лишь застрелиться. Ведь одно дело, когда распропагандированные нижние чины отказываются воевать и совсем другое, когда офицеры, вот так, практически полным составом, готовы сменить сторону…
М-да… весело. Четыре дня назад (по моим сведениям) этих рапортов было двести девяносто. Неплохая тенденция. Всего неделя обработки в Севастополе и чуть меньше месяца здесь, а каков эффект! Но полковника надо как-то ободрить, а то у него настроение чересчур похоронное. Поэтому ответил:
– Что значит – «сменить сторону?». Они как были, так и остаются на стороне России. Да и вообще – сами подумайте: в ваш полк изначально пошли добровольцы, не испытывающие ненависти к своему же народу. И, для которых понятие «долг» не является пустым словом. Миллионщиков среди них нет. Детишки знати с прочими мажорами тоже отсутствуют. То есть люди понимают, что воевать им надо не за свои капиталы и даже не за чужие дивиденды, а просто за Родину. Вот мы им эту возможность и дали. Да чего я тут распинаюсь – вы и сами это понимаете потому что тоже из таких!
Полковник потер щеку:
– Тут вопросов нет. Меня пугает другое… – и увидав мой вопросительный взгляд, продолжил – Судя по всему, мировая война скоро завершиться. Ну еще несколько месяцев и всё… А вот что будет потом?
В недосказанности собеседника был свой резон. Он чувствовал обстановку и вполне резонно предполагал, что окончание войны с оккупантами вполне может означать начало гражданской войны. И ему было больно предполагать, что одни его сослуживцы станут с ненавистью стрелять в других. Но от этого никуда не денешься. Пострелять по любому придется.
Хотя Жилин и его люди еще в семнадцатом сделал все, чтобы особо кровавой резни все-таки не было. Он успел выпнуть большую часть пленных чехов, убрав тем самым точки кристаллизации формирования антисоветских масс. Успел дать распоряжение о переводе золотого запаса страны в Москву. Успел провести целый ряд переговоров с авторитетными царскими генералами. Потом, правда, впал в кому, но тут особой вины Седого не было. Просто не ожидал он подобной прыти от партайгеноссе. Думал, внутренние разборки с пулей в виде аргумента, попозже начнутся. Малость не угадал…
Зато как очухался после ранения, так сразу снова принялся за дело. И в результате отсутствия Брестского мира, большевиков сейчас не держали за предателей России, с легкостью раздающих политые кровью предков земли. И это только внутри страны! В международные дела я особо не лез, но как понял из оговорок, там тоже все нормально. Мы-то, вон, до сих пор держим фронт и отвлекаем на себя силы немцев и их союзников. Путь и мизерные, но отвлекаем. То есть, формально, Россия будет входить в число стран – победительниц. Но сдается мне что основные битвы с членами Антанты на дипломатических фронтах нам еще предстоят после победы…
 
Только я малость отвлекся. Сейчас всех внутренние дела волнуют. Так вот, из-за того, что Советское правительство не считалось правительством предателей, у офицеров были практически равные варианты выбора стороны. А аргументация у тех, кто хотел сколотить белое сопротивление, сильно уменьшилась. И общая проводимая политика (за исключением периодически вылезающих идиотов типа «военной оппозиции») была направлена на нормализацию отношений со служивым людом. Причем, последние месяца два, это прямо наглядно видно. Ну а чего бы не нормализовать если воля есть, понимание вариантов решения проблемы есть, деньги на это тоже есть…