Я плету твою судьбу (СИ)

И если обстановка удивляла, но не вызывала предчувствия приближающихся проблем, то вот мордовороты, которые при нашем появлении направились навстречу, ясно говорили: вам тут не рады. В баре в принципе всё замерло — все работники, которые явно готовились к открытию, побросали свои дела и теперь с интересом наблюдали за разворачивавшимся представлением.
— Закрыто! — рявкнул один из охранников.
— А мне показалось, дверь была открыта, — развёл руками Кэй.
— Для таких, как вы, здесь всегда закрыто. — Второй из громил также не отличался тактичностью.
— Это каких? — с хваткой гончей уцепился за последнюю фразу Войнот.
«Ну давай, ляпни, что законникам тут не место, и следователь вашу шарашкину контору закроет уже навсегда, предварительно выпотрошив все секреты». — От волнения я даже губу закусила.
— Парни, парни, это к нам, — сверху, с яруса, незаметного с нашего положения, донёсся высокий женский голос.
А уже спустя секунду я увидела и её обладательницу — высокую, просто роскошную брюнетку в дорогущем костюме цвета состаренной кости. Рядом с ней шёл мужчина ей под стать. Скорее всего, брат — настолько они были похожи. Как и выражение их глаз — радушие, под которым таилась пиранья хватка опытных дельцов.
— Да, патрон, — непонятно к кому обратились мордовороты и исчезли с поражающей для их габаритов грацией.
— Прошу простить нашу команду. К нам частенько забредают по незнанию, — извиняюще разведя руки в стороны, проговорила девушка. — Меня зовут Амалия Финс, это мой брат Филипп.
— Кэйетан Войнот, следователь убойного отдела СКМП, — представился Кэй, цепко следя за родственниками. — Это Таис Виэль, специальный консультант по особым делам.
Я надеюсь, в полумраке никто не заметил, как я удивлённо округлила глаза и даже слегка подавилась слюной. Так, значит, не врал Войнот? Меня трудоустроили официально?
— Да-да, мы поняли, что перед нами не рядовые служители закона. — Амалия красноречиво окинула взглядом наши служебные комбинезоны. — Но я совершенно не понимаю, чем обязана вниманию убойного отдела.
— Мы можем переговорить в другом месте? — деловито поинтересовался Кэй.
— Да, — в диалог наконец-то вступил Филипп. — Я думаю, вам будет удобно обсудить дело в кабинете сестры. А я пока могу поговорить с вашей спутницей.
— Ответы на вопросы, которые я буду задавать, необходимо услышать и моей коллеге, — холодно проговорил Кэй, подключая весь свой аристократический снобизм.
— Как пожелает господин следователь. — Амалия тут же расплылась в очаровательной улыбке, еле заметно пожав локоть брата.
Теперь понятно, кто в их паре отвечает за холодный расчёт.
Филипп молча кивнул, и нас проводили наверх, где располагался ярус кабинок повышенной комфортности и уединённости. Длинный коридор вывел нас к подсобным помещениям, где находился в том числе и кабинет Финсов.
Амалия заняла место за большим рабочим столом, в то время как её брат встал позади. То ли телохранитель, то ли советник. Кэй сел напротив, мне же досталось место на диване, что стоял в самом углу. Но я не жаловалась. С этой точки открывался отличный обзор на всю комнату. И пока Войнот проводил абсолютно рядовой допрос свидетелей, я изучала обстановку.
Амалия — а я уверена, что это место было в полном её распоряжении — тяготела к вычурным вещам, которые тем не менее умело сочетала между собой. Весь кабинет был обставлен в изумрудно-золотых тонах, которые грамотно оттенялись бежевыми стеновыми панелями. На полках шкафов, что выстроились ровными рядами за спиной госпожи Финс, теснилось множество арк-планшетов и мнемокристаллов. На такие обычно записывали изображения, которые потом складывались в фильмы. Дорогущие вещи, но, видимо, их необходимость покрывалась выручкой, что получало заведение.
— …таким образом, я не могу раскрыть сведений о клиентах покойной Лавитты, — выгнув брови домиком и расстроенно надув губы, проговорила Амалия.
Будь я совсем наивной дурашкой, незамедлительно поверила бы в то, насколько хозяйка огорчена таким исходом.
 
— Тайна частной жизни.
— Да, конечно, я всё понимаю, — нисколько не расстроившись, ответил Кэй. — Вы позволите, мы пропустим по стакану лимонада в общем зале?
— О, всё что угодно и за счёт заведения! — Госпожа Финс тут же взмахнула руками. — Филипп вас проводит.
— Спасибо, дорогу мы помним, — отказался Кэй, поднявшись и сделав мне знак на выход.
— И что мы будем делать? — спросила я, когда мы заняли один из столиков в нише верхнего яруса.
Бармен лично принёс нам какие-то фирменные коктейли, и Кэй, после проверки их на яды, разрешил мне их продегустировать.
— Пока не знаю, — ответил Войнот. — Попробую выбить запрос на доступ к мнемокристаллам, но, боюсь, как только моё прошение появится в сети СКМП, здесь всё подотрут.
— Ты думаешь, у них есть связи в службе? — Я удивлённо округлила глаза и слизнула сливочную шапку с губ.
— Не будь наивной, конечно есть, — хмыкнул Кэй.
Взгляд его расширившихся зрачков отслеживал движения моего языка. Я густо покраснела, порадовавшись тому, что общий свет в помещении так и не включили.
— Оливия! — донёсся до нас крик неизвестной женщины, так вовремя выдернув из интимности сгустившейся атмосферы.
Мы синхронно вытянули шеи и посмотрели вниз.
— Оливия, где кандидатка на птичку? — стоявшая внизу полная женщина распекала кого-то, невидимого нам.
— Она заболела, — ответили ей таким испуганным голосом, что мне незамедлительно стало жаль его обладательницу.
— Что значит заболела?! У нас выступление сегодня вечером! Даже если я сниму Валерику со столов, её тоже надо будет кем-то заменить! — продолжала яриться толстушка.
Её кудряшки при этом забавно топорщились, будто отражали весь гнев хозяйки.
Я с улыбкой наблюдала за препирательством двух работниц, когда поняла, что на меня с ехидной ухмылкой смотрит Кэй.
— Что? — спрятавшись за коктейль, спросила я.
— Похоже, у нас всё-таки будет доступ к мнемокристаллам. — Ухмылка на его лице стала ещё ехидней.
— Ты же не хочешь?.. — начала я, до конца не веря в то, что могло посетить его больную голову.
— Именно! — оскалился Войнот. — Поможем «Мягкой лапке» выйти сегодня на смену полным составом.
  
Глава 15. В мягких лапках Таис
 
— Ты уверен, что это хорошая затея? — спросила я, окинув скептическим взглядом надетый на меня костюм.
Точнее, его подобие. Потому что количество ткани, пошедшей на его пошив, стремилось к нулю. В жизни не одевалась столь развратно: в кожаные микрошорты и бралетт, задрапированный тончайшим кружевом. А сверху надевалась портупея из множества бисерных цепочек. Они свисали эполетами с плеч, опоясывали линию груди и уходили вниз, скрывая шорты под бисерной юбкой. Почему-то Кэй, увидев этот «шедевр» в витрине магазина, решил, что будет очень остроумно обрядить Ткача в костюм развратной паучихи. Именно так было написано на бирке. Хорошо, что к этому безобразию прилагалась полумаска, украшенная такими же цепочками. Лицо вроде и видно, и в то же время все черты не различить.
— А как по-другому нам попасть во внутренние помещения бара? — раздался из-за ширмы голос Войнота. — Оделась? Дай посмотрю!
— Нет! — рявкнула я так, что зазвенели стеклянные подвески на местных светильниках. — В баре и увидишь. Почему я не могу просто изменить судьбы владельцам? Они добровольно отдадут нам необходимые кристаллы.
— Ох, наивная ты, моя Таис, — выдохнул Кэй. — Если на Амалии и Филиппе нет охранных артефактов, то само заведение наверняка оборудовано защитой не только от Ткачей, но и от чаровников. Ты ещё не поняла? «Мягкая лапка» не для плебеев, это заведение специализировано под запросы высокородных.
— Оу, — только и смогла выдать я.
Всё моё внимание было приковано к игре света на мелких бисеринках. Я не знала, как двигаться в этом костюме так, чтобы не демонстрировать одновременно и попу, и грудь. Каждое движение сопровождалось мягким переливом цепочек, мелодичным звоном и обнажёнкой. Это не выглядело дёшево. Точнее, на любой другой девушке это смотрелось бы как безвкусица и вульгарщина. Но я в нём внезапно почувствовала себя какой-то соблазнительной незнакомкой. Непривычное ощущение, и будь мы с Кэем наедине — я бы рискнула выйти. Но в магазине, помимо нас, были и посетительницы, и консультанты, которые, как стая косаток, вились вокруг моего Войнота. Так и ждали, когда этот кит потеряет бдительность.