Я плету твою судьбу (СИ)

А я к такому не привыкла. За семь лет относительной свободы от контроля браслетов для меня стала нормой повальная услужливость окружающих людей. И возвращаться к прежней жизни, когда приходилось в буквальном смысле считать каждый магкрит и лебезить перед любым работодателем, я была не намерена. Ну уж нет! Никакой высокородный выскочка не разрушит то, что я так бережно выстраивала.
— Знаешь, не люблю, когда меня препарируют взглядом. От этого между лопаток чешется, — как бы между прочим заметил идущий впереди следователь. — В твоих интересах перестать желать мне смерти. Я единственный, кто может обеспечить тебе свободу. Конечно, сразу после завершения дела.
— Да какого дела-то? — скрыв раздражение за надменной холодностью, поинтересовалась я.
— Вот этого. — Кэй распахнул дверь секционной, и передо мной открылся вид на два десятка столов.
На каждом из них лежало тело, укрытое куполом стазиса. Он, конечно, не позволял трупам разлагаться, но всё равно вид у тех был кошмарный.
К горлу подкатил комок желчи, и я, прикрыв рот ладонью в бархатной перчатке, отвернулась. Хотя это было бессмысленно. Такую картину очень сложно стереть из памяти.
— Смотрите, кто это у нас такой нежный? — хмыкнул Кэй и шагнул внутрь. — Хотя, вижу, ты уже покрепче стала. Прошлый раз тебя вырвало.
— Не напоминай, — сдавленно ответила я, всё так же прижимая ладонь ко рту. — Мне что, их всех проверять?
— Да, надо выявить тех, кто по нашему делу проходит, — с невозмутимым видом кивнул Кэй.
Подозреваю, ему откровенно нравилась моя растерянность.
— Присцилла, сколько у нас всего тел?
— Двадцать три, а если считать с вашей сегодняшней жертвой, то на одну больше, — судмедэксперт откликнулась из другого конца зала, что-то химича с крайним телом. — Мне снимать стазис?
— Нет, — резко ответил Кэй.
И я впервые за это время усмехнулась: не такой уж ты непробиваемый, господин следователь.
— Наш эксперт может работать и при стабилизирующих чарах. Я верно говорю, Таис?
— Ага, только ты одного не учёл. — Я с ехидной улыбкой встряхнула браслетами. — Эти малышки не дадут провернуть мне такой объём работы. У вас же лимит стоит, господин начальник.
Войнот на секунду прищурился, будто бы решая что-то для себя, а потом резко подошёл, дёрнул за руки, отчего я едва не завалилась на него. Недовольно раздувая ноздри, он принялся нажимать руны на хаттантах в одной ему известной последовательности.
— Позволь тебя предупредить, — смотря прямо мне в глаза, проговорил Кэй, и взгляд его не обещал ничего хорошего. — У каждого сотрудника в отделе есть охранный амулет. Сунешься в их судьбу — одним карцером дело не ограничится. Поняла?
Последние слова он злобно процедил, сдёргивая с рук раскрытые браслеты.
— Да у тебя какие-то проблемы с головой, псих! — Я еле сдержалась, чтобы не дать истеричного петуха в голосе. — Я самый обычный человек, а не маньяк какой-то.
Выдернула ладошки из его рук и с наслаждением растёрла запястья.
— Обычные люди не кроят чужие судьбы и не пользуют их в своё удовольствие, Ткач! — Презрение, с которым сейчас на меня смотрел следователь, ясно давало понять: перемирия между нами не будет.
— Да вы у нас ткачененавистник! — я сложила руки на груди и окатила его ледяным взглядом. — Фу, как некрасиво для представителя Высокого рода. Не вы ли должны нести в массы идеи родства, всеобщего равенства и благоденствия для всех и каждого?
Казалось, сам воздух между нами накалился от невидимого противостояния. Да вот только силы обеих сторон были равны. Ни я, ни Кэй не собирались отступать и продолжали сжигать друг друга взглядами.
— Вы бы номер, что ли, сняли, а?
Взрезавший повисшую тишину голос Присциллы показался мне громом среди ясного неба. Я оторопело моргнула и перевела взгляд на женщину, которая закончила свои дела и теперь шла к нам.
— Ну или я могу удалиться на пару минут. Хотя заниматься сексом в секционной — странный вид удовольствия. Но кто я такая, чтобы осуждать чужие пристрастия?
— Прис, опять твои шуточки? — Странно, но, вместо того чтобы отчитать подчинённую, Кэй усмехнулся.
 
Лишнее доказательство того, что все они тут на голову ушибленные.
— Какие шуточки? Сухая констатация факта. Вы ж ещё чуть-чуть — и кинулись бы друг на друга. — Смуглянка встала за первый стол и посмотрела на нас с самым невинным видом. — Если вы выяснили ваши отношения, будьте добры, приступайте к исследованию. Я и так уже на два часа задержалась. А у меня, между прочим, сегодня дома праздник…
Госпожа Мелроуз продолжила рассказ о сорванном семейном ужине, но я её уже не слушала. Подошла к телу, стараясь не смотреть в лицо мёртвому мужчине. Мне же не нужен зрительный контакт. Да и вообще, была бы моя воля, я просмотрела всех «клиентов» с закрытыми глазами.
Чувствую, после сегодняшней ночи у меня прибавится седых волос.
— Это не наш клиент. — Мне хватило одного беглого прикосновения к угасающим нитям, чтобы понять: мужчина умер своей смертью. — Господин ушёл из жизни в срок. Ничего не менялось. Либо вмешательство было так давно, что я уже не увижу этих плетений.
— В каком смысле не увидишь? — насторожился Кэй, и они вместе с судмедэкспертом повернулись ко мне.
— После смерти полотно обычно сохраняется в течение двух недель, плюс-минус пара дней. Потом нити истончаются, пока совсем не исчезнут. — Я бросила на служак безразличный взгляд.
Ещё никому в жизни мне не приходилось рассказывать о том, как работает мой дар. Именно что дар, хотя весь мир считает его проклятьем, а Ткачей — проклятыми.
И сейчас говорить о нюансах плетений и полотен было как-то не привычно. Крайне дискомфортно. Будто занимаюсь публичным обнажением.
— Присцилла, здесь есть тела старше двух недель? — деловито поинтересовался Кэй.
— Четыре, — кивнула смуглянка. — Они неопознанные, поэтому я их вам выкатила. Но раз их уже не считать, что ж, придётся вновь убирать на склад.
— На склад? — Меня аж передёрнуло от такого отношения к некогда живым людям.
— Да это я так выражаюсь, милая, — блеснула улыбкой женщина. — Юмор у меня такой.
А я поняла, что не хочу больше тут находиться. И до конца расследования постараюсь держаться от морга и его работников подальше. Не по душе мне их шутейки.
— Что ж, значит, остаётся восемнадцать тел, — огладив короткую бородку, задумчиво проговорил Войнот. — Продолжай, Таис.
«Вдох-выдох, Таис, это закончится, и ты вернёшься в свою уютную жизнь. С завтраком в постель, спа-процедурами и магазинами», — я твердила эту мантру, пока переходила от тела к телу.
Мне понадобилось осмотреть ещё три трупа, получивших свой статус ввиду разных причин, никак не связанных с изменением их судеб, прежде чем я добралась до первой аномалии.
— Кэй, тут странность. — В голосе сквозила неуверенность, но чем больше я всматривалась в нити судьбы, тем больше понимала — оно. — Здесь точно есть вмешательство. Но цветов никто из её судьбы не плёл.
— А теперь переведи это на общедоступный, — приподняв одну бровь, попросил Войнот.
— Линии сегодняшней жертвы были так перекручены, вывернуты наизнанку, что там действительно был букет. Я не ради красного словца так сказала. Представь вышивку. Вот так и выглядело полотно судьбы вашей сегодняшней убиенной. А здесь… — Я задумалась, подбирая слова. — Здесь такое ощущение, что есть стежки, будто кто-то примерялся.
— Или тренировался? — подсказал Кэй.
— Можно и так сказать. — Я в нерешительности кивнула.
Марево нитей, что витало перед глазами, блекло и расстворялось в небытие: видимо, девушка давно покинула этот мир.
— Хорошо, первая жертва найдена. Дальше.
— Мне бы передохнуть, — сдерживая нервную дрожь, попросила я.
— Пока ты отдыхаешь, кто-то ещё может пострадать, — отрезал Кэй. — Работай.
Хоть и хотелось приложить его каким-нибудь нецензурным эпитетом, всё же выдержки мне хватило. Потом отыграюсь. Месть — такое дело: вся суть в правильно выгаданном моменте.