Молодой (СИ)
Девушка упала, но все равно поползла в мою сторону. Я этой целеустремленности не оценил, встал, подошёл к ней, и выстрелил еще раз, но уже туда, где должна быть головка плечевой кости.
Пулевое ранение плеча. Подвижность руки утрачена.
Она закричала от боли и замерла. Да уж, обогатятся же рвачи на замене суставов. Ну и на восстановлении костей в целом. Подкинули мы им работенки.
Поздравляем. Навык меткости повышен до 21.
— Не двигайся, сука, — прорычал я. — Следующая пуля будет в башку.
Кажется, она поняла, потому что больше попыток дернуться в мою сторону не делала.
Я сделал несколько шагов в сторону извивающейся на полу хакерши, и она снова уставилась на меня и подключилась. Перед глазами вновь побежали помехи, строчки кода, но я, не обращая внимания ни на что, рухнул на нее сверху, подминая под себя. И дважды крепко приложил пистолетом по голове.
Кажется, впервые в жизни обнаженное женское тело никак не возбудило меня. Если постоянно встревать в такие переделки с участием голых женщин, то и импотентом стать недолго. Или геем. Хотя про последнее я шучу.
Чех уже оказался прижат к стене. Девушка с клинками нанесла очередной удар, наемник уклонился, и клинок вошел глубоко в бетон, пробив красный бархат стен. Наемник снова попытался ткнуть в нее шокером, но эта фурия махнула второй рукой, и ему опять пришлось уворачиваться.
Стрелять было нельзя, так я мог случайно зацепить наемника, а это последнее дело. Поэтому я подскочил к ней, и зажал ее горло в локтевой захват. Теперь уже наемник не мог ткнуть ее шокером, потому что тогда разряд ударил бы и по мне.
Девушка высвободила клинок, застрявший в бетоне, и попыталась порезать меня, но я долбанул ее под колено, завалив на пол, упал сверху, и продолжил душить, пока она не отключилась. И продолжал делать это еще с минуту, потому что опасался, что эта коварная тварь могла просто притворяться, как и делала всю жизнь. И интерфейс не мог мне ничего подсказать.
Поздравляем. Навык рукопашного боя повышен до 22.
Когда сомнений в том, что она обезврежена, не осталось, я застегнул на ее запястьях наручники и встал. Курить после драки хотелось дико, на моем лице была маска, да и сонный газ еще наверняка не развеялся, пусть я и разбил окно выстрелом.
Я обтер пистолет и уронил его на пол. Все, теперь, если даже легавые обследуют место нашего преступления, то ничего мне не предъявят. А то, что моя кровь на полу, и образцы моего ДНК под ногтями Арины… Так шлюхи сошли с ума, одна из них поцарапала меня, и я убежал. Ну и какие ко мне претензии могут быть, я всего лишь честный посетитель борделя?
— Кровью истекаешь, как свинья резаная, — проговорил наемник.
Ну и где он вообще мог видеть резаную свинью? Сейчас их выращивают совсем немного, и исключительно для гурманов, которым хочется не только поесть мяса, но и пожевать жёстких волокон.
Я провел рукой по шее и посмотрел на нее. Поморщился, вся ладонь была в крови. Перевязаться бы, да только нечем. В машине, конечно, аптечка есть, да только до нее идти с километр. Может быть, у людей решалы попросить?
И только сейчас до меня дошло, что я ранен. Не очень серьёзно, но ранен. И эта кровь — не чья-то, а моя.
— Плевое дело, рутина, — сказал я. — Блядь. Чуть не завалили.
— Привыкай, — ответил Чех. — Ладно, давай вытащим этого, пока не очухался. Да и вообще валить надо. Нашумели мы тут.
— Валим, — согласился я.
Только обвинений в нанесении тяжких телесных мне не хватало до полного счастья. Сейчас бы к Нику, чтобы подлатал. Или хотя бы аптечку с нормальными бинтами.
Наемник сноровисто застегнул наручники на запястьях у Щегла, мы схватили его за руки и ноги, и вынесли из борделя. Несли, кстати говоря, бережно, все-таки за эту тушу нам должны заплатить двадцать пять штук.
Загрузили его в багажник машины людей решалы, после чего залезли внутрь. Водитель тут же тронул тачку с места, и только сейчас я позволил себе стащить с лица противогаз. Провел рукой по лицу, чтобы стереть капли пота, и понял, что я вымазал морду кровью. Ну да, руки-то у меня в ней, причем совсем не фигурально. Хотя и так тоже.
— Ну ты чисто, будто жрал кого-то, — сказал водитель, посмотрев на меня.
— Чуть самого не сожрали, — ответил я. — Захочешь отдохнуть, в этот бордель не ходи. Там шлюхи бешеные. А вообще, дай аптечку лучше, пока я тебе весь салон кровью не залил.
— Держи, — ответил он, достал из бардачка чемоданчик и передал мне.
Я тут же вскрыл его, достал бутылку дезинфицирующего раствора, и вылил на рану. Зашипел, поматерился от души, и принялся стаскивать с себя куртку, кобуру, а потом и порванную футболку. Куртку было жалко, она у меня лет пять, мы многое пережили вместе, да и сейчас таких уже не делают. Но себя было жальче, конечно.
— Давай перевяжу, — сказал наемник. — Пока реально кровянкой не изошел. В ушах не шумит, не тошнит?
— Шумит, — ответил я. — Крови много потерял. Что там на плече, большой укус?
— Клок мяса вырвали, — ответил Чех.
— Блядь, — выругался я. — Вот суки.
— Ну ничего, Ник обработает, кровь тебе перельет. Нормально все будет, даже шрама не останется.
— Грязно сработали, нашумели, — сказал водила. — Что случилось-то?
— Да газ не на всех сработал, — ответил наемник, бинтуя мне руку. — А шлюхи оказались не просто девками. Они имплантами заряжены под завязку. Вот потеха была бы, если бы нас проститутки завалили.
— Это точно, — хохотнул водитель.
Ну да, ему-то хорошо рассуждать, он просто баранку крутит. А нас реально чуть на ремни не порезали. А ведь вполне могли. Да еще и условие это глупое, что убивать никого нельзя. Ввалились бы с автоматами наперерез, да перемочили всех, и хрен что они нам сделали бы. Нет, резню устроить всегда проще, чем вот так вот изъебываться.
— Никого в переработку не отправили? — спросил водитель.
— Нет, — ответил наемник, перемотав мне плечо, и принимаясь за шею.
— А выстрелы?
— По рукам и ногам стреляли. Не волнуйся, трупов не будет. Сработали не без крови, конечно, но без мокрухи.
Честно говоря, я опасался, что последнюю из шлюх все-таки задушил. Но говорить об этом вслух, конечно, не стал. Да и неудобно было, когда тебя бинтуют за шею, особо не поразговариваешь.
— Шефу об этом рассказать придется.
— Разговор был за что? — вдруг злобно проговорил Чех. — Чтобы мы никого из банды этих придурков не убивали. Так они все живы. А про шлюх разговора не было. Так что рассказывай, сколько хочешь, но трупов там нет. Сейчас полиция приедет, потом скорая, всех спасут. Не беспокойся.
— Ладно-ладно, — ответил водила. — Вас где высадить?
— Да хоть здесь, — ответил наемник. — Сейчас только, молодой оденется. И еще кое-что.
Он достал из аптечки шприц и всадил мне его в бедро прямо через брюки. Я только поморщился. Плечо и шея после дезинфицирующего раствора и так болели, так что новая боль не показалась мне чем-то страшным. Обрывком бинта, смоченным в том же растворе я стер кровь сначала с лица, а потом и с рук. Ну, так вроде лучше.
Я надел кобуру, натянул куртку прямо на голое тело, окровавленную футболку надевать на себя не стал. Застегнулся. Жаль зеркала нет, чтобы посмотреться, как выгляжу. В машине зеркало заднего вида и не зеркало совсем, а экран, на который изображение с камеры выводится. Ну и запись идет, конечно, куда без нее. Так ведь безопаснее гораздо, чем с зеркалами, через которые не так уж и хорошо все видно.
— Готов, — проговорил я.
— Без проблем, — сказал водитель, и остановил машину на обочине.
Мы вышли, я добрел до ближайшей урны и выбросил в нее футболку. Плевать вообще, потом переоденусь, когда до дома доберусь. И буду снова отдыхать до тех пор, пока не надоест.
Ага, конечно. Чеху скинут новый заказ, и придется снова ехать, опять мочить кого-нибудь или драться, или еще что-то. Может, отказаться, сказать наемнику прямо сейчас, что больше с ним башкой рисковать не буду? Но с другой стороны, вроде бы я делаю эту работу, и она у меня вполне себе получается.