Молодой (СИ)
— Да что тут думать, ты сзади пойдешь. За тылом гляди и стреляй всех, кто нас запалить может, — сказал Щерб. — Только сразу наглушняк вали, иначе никак. Нам не палиться лучше, если запалимся, то пробиться куда надо, у нас сил не хватит, обратно бы выбраться.
— Да, я думаю, там роты народа мало будет, чтобы через те норы пробраться, — согласился Чех. — Разве что уж совсем обнаглеть и арту подогнать. Или хотя бы АГСы поставить, чтобы накрыть то логово к чертям собачьим.
— А ты служил что ли? — вдруг спросил я. — А то как-то интересно рассуждаешь.
— Служил, молодой, служил, — кивнул наемник. — А что тебя удивляет? Среди нашего брата каждый третий служил.
— Я думал, что те, кто служат, в наемники потом не идут. В частники еще куда не шло, наверх лезут, к пиджакам. Служба безопасности и прочее.
— Не мотай мне душу, а? — вдруг попросил Чех. — Ты ж не думаешь, что я по своей воле в наймиты пошел? Как-нибудь расскажу, может быть. Но не сейчас, уж точно. Еще хрен его знает, вернемся мы или нет, а ты про такие вещи спрашиваешь.
— Хорошо, без проблем, — показал я ему открытую ладонь. — Ну, короче, понял я. Позади держаться и валить всех, кого увижу.
— Всех, кто нас увидеть может, — поправил меня наемник. — Всех, кого увидишь, валить не нужно, иначе точно спалимся. А так попытаемся тихо пройти, может быть, и получится.
Я опрокинул в себя последние капли энергетика, опустил стекло и выбросил банку в окно, после чего спешно утопил кнопку стеклоподъемника, потому что с улицы потянуло утренней сыростью. Ну ничего, до дела дойдет, и погода нипочем уже будет.
— Слышь, Молодой, — сказал вдруг Щерб. — А ты ведь сам в наемники не стремился никогда? Как ты с нами работать стал, мне Чех рассказал, но чего ты просто ему долг не отдашь и все?
— Ну ты сказал, просто долг отдашь, — я усмехнулся. — Мне, чтобы его частями выплачивать, придется годами работать. А занять не у кого, а даже если я займу, то чем потом возвращать буду? Так что я с вами, что ни на есть от безысходности. Не подлови меня тогда эти уроды после клуба, ноги бы моей тут не было бы.
— И тебе это не нравится? Ну, типа, бабки и все такое. Ты же двадцатку за прошлое дело получил, раньше-то тебе ради такой суммы сколько корячиться пришлось бы, полгода?
— За четыре месяца работы я бы получил столько, но чтобы скопить такую сумму, то дольше гораздо времени понадобилось бы. Ну а толку, если я на стволы все потратил?
— Так стволы ты один раз покупаешь, — ответил Чех. — А дальше бабки уже в карман класть будешь. Красивая жизнь, и все такое, только старайся не высовываться особо, потому что налоговая не дремлет, если понимаешь, о чем я. Не спускай все сразу.
— Да толку с этой красивой жизни, если ради нее придется пули ловить? — спросил я. — Гвоздь тоже наверняка не думал, что со сломанной шеей останется в Старой Москве валяться, он ведь и готов был гораздо лучше меня. И опыт у него имеется, и импланты. А что в итоге?
— Так ты ж все равно ничего больше не умеешь, верно? — спросил Щерб.
Отвечать я не стал. Так оно и есть, не умею я ничего больше. Институтов не заканчивал, на работу по продаже водки меня вообще взяли по протекции дяди, брата матери. Может быть, приложи я больше усилий в свое время, все бы совсем иначе обернулось б, но теперь-то точно не судьба.
Так что и сказать мне особо нечего на его слова, прав он.
— Ладно, Молодой, хрен с тобой, — сказал Чех. — Не понимаешь ты еще всего кайфа. Пару дел таких провернешь, и о тебе в городе заговорят. Не только среди наемников, но и на форумах, где полно всяких дрочеров, которые хотели бы наймитами стать, да только у них кишка тонка. Позже поймешь. А не поймешь, так и ничего страшного, долг выплатишь, и все, наши отношения можно будет считать законченными.
— Да не мечтал я никогда о такой жизни, — ответил я. — У меня вообще девиз: меня не трогают, и я буду сидеть спокойно. Бороться с корпорациями я не собирался, я в одной из них и работал до нашего знакомства. Мне не нужна особо красивая жизнь, мне достаточно той, которой живу я. Мыслей о том, чтобы сдохнуть легендой у меня тоже нет, потому что жить я хочу как можно дольше.
— Ты в Новой Москве и так умереть можешь каждый день, — спокойно проговорил Щерб. — Под разборку банд попасть. Тебя может обширявшийся водитель сбить, когда ты дорогу будешь переходить. Могут и просто грабануть и убить ради имплантов твоих. Та же оптика, если ее китайцам продавать, знаешь почем идет? Опять же, тебя могли убить после клуба того. Или девчонка, которую ты домой приведешь, чтобы трахнуть, может тебе в стакан с пивом что-то подсыпать, чтобы квартиру твою обнести потом, она-то знать не знает, что с тебя брать особо нечего. Так что не прибедняйся. Нормальная у наемников жизнь. И я, между прочим, тоже хочу прожить, как можно дольше.
— Ага, и именно поэтому мы сейчас лезем в район какого-то Легиона, чтобы достать груз для Решалы. И там любому из нас могут башку открутить. И все-таки не лукавствуй, у наемника шансов умереть гораздо больше, чем у обычного человека.
— Да ну тебя на хуй с твоим пессимизмом, — качнул головой Щерб. — Серега, давай в следующий раз не возьмем его.
— Так он дело знает, — ответил Чех. — То что он сейчас говорит, вообще никак не вяжется с тем, как он действует. Иначе бы в пасть к гиганту полез бы, а не отвадил его от себя. Да и вообще, я уверен был, что он сбежит, но нет, в Квартал поехал, привез груз оттуда, несколько человек там замочил. Молодой, ты ж рожден для этой работы.
— Да ну вас на хуй обоих, — ответил я.
Дальше мы ехали в тишине, никто не отвлекал меня от мыслей. Я выпил вторую банку энергетика, смял пустую емкость и выбросил в окно. Там и так мусора достаточно, если еще одну банку добавим, то ничего страшного не случится. Все загажено так, что дальше некуда.
Я никогда не задумывался, для чего именно рожден, просто плыл по течению. Снимал девчонок и драл их, ходил по клубам вечерами, а когда денег не было, мог и просто дома перед телеком с пивом посидеть, и ничего меня не обламывало. Кто-то скажет, что это амебное существование, и человек должен всегда стремиться к чему-то большему, но те, кто к чему-то стремились давно оказались на свалке истории. А я живой, и все со мной в общем-то было в порядке.
Да и вообще, если задуматься, все так живут, и ничего. Новая Москва дает тебе широчайший спектр развлечений, и не обязательно идти в наемники, чтобы добиться чего-то. У меня была возможность выбиться наверх, закончить институт, но я никогда к этому особо не стремился.
А теперь оказался в ситуации, когда надо мобилизоваться, причем и морально и физически. Потому что, если не собраться, то убьют. И у меня, кажется, неплохо получалось, потому что я вместе с наемниками провернул уже два опаснейших дела, и все еще жив. Другого б убили в Квартале, или сожрал бы гигант. А я выжил, и все нормально.
Но это не значит, что меня прельщает перспектива ловить пули до конца своей жизни. Просто поставили меня в такое положение. Выжить пытаюсь, и все дела.
Машина миновала два моста, один за другим, после чего съехала с шоссе и остановилась. Приехали. Передышка окончена, пора собираться. и гнать прочь мрачные мысли, они в нашем деле совсем не помогут, а скорее даже наоборот.
Чех открыл выдвижную дверь микроавтобуса, и мы выпрыгнули наружу, на потрескавшийся асфальт. Оптика подстроилась под темноту, отрегулировала яркость и контрастность, на улице еще стояли сумерки. Но в целом все было различимо. Да, я даже не представляю, как люди жили раньше, когда вместо оптики у них были настоящие глаза.
— У вас час, — проговорил человек с пассажирского сиденья, приспустив стекло. — Через полтора часа мы вернемся сюда. Ждем пятнадцать минут, если никого не будет, то уезжаем.
— Ясно, — ответил Чех. — Когда начнется атака?
— Через полчаса, — сказал человек. — Двадцать семь минут, если точнее. Успеете подобраться ближе.
— Двинули, — закончил наемник. — Времени в обрез. Все нужно сделать быстро и четко.