Срочно требуется ведьма
Юлия Ляпина
Срочно требуется ведьма
Герои
Гийом Дейлир – маг, первый прибыл в дом ведьмы после расконсервации. Молодой, боевой, успевший однако послужить на границе 25 лет. Блондин с зелеными глазами и длинными ресницами.
Алтея Ренни – дочь торговца полотном, окончившая магическую школу. Магия проявилась в 13 лет. Закончила королевскую магическую школу. Брюнетка с карими глазами и строгим характером. Получила дом ведьмы с аварийным порталом.
Марыська – деревенская сирота, Алтея взяла ее в помощницы по хозяйству, подозревая, что у девочки может проявиться магия.
Петр Огородников – сельский парень с виду очень простой, однако отлично работает руками, и умеет грамотно говорить. Один из тех тихих омутов, которые привлекают женщин внешней простотой.
Пролог
Листочек трепетал на ветру, и я бы прошла мимо, но схватилась за столб, скрывая слабость, и невольно уставилась на него, делая вид, что читаю. И прочитала.
“В деревню Кузякино требуется ведьма! Желательно страшная!”
Я хмыкнула. Вот и приглашение на работу. Сорвала листочек и двинулась к дому старосты. Может, я и не страшная, но точно – ведьма!
Глава 1
Пока шла, вспоминала, как я докатилась до жизни такой. Ничего ведь не предвещало! Крепкая семья торговцев полотном. Тюки льна, хлопка и конопли в кладовой. Умение отличить батист от кисеи и дерюгу от парусины, впитанное с первыми разговорами над колыбелью. Мы играли аршинами и лоскутами образцов, сидели под прилавком, когда маменька нежно улыбалась косматым и чумазым боцманам, чтобы продать дешевый холст на моряцкие робы и дорогую парусину на оснастку кораблей. Потом сами стояли за прилавком, карауля товар от ловких рыночных бродяжек – им и носовой платок стянуть была радость!
В тринадцать лет у меня пришли первые крови, а с ними магия… Мама плакала. Отец орал и утирал лысину большим клетчатым платком. Магически одаренного ребенка полагалось отдать в королевскую магическую школу. Это значило – я буду проводить там большую часть дня, а кто же будет смотреть за младшими, стоять за прилавком и обвязывать крючком недорогие скатерти и салфетки?
Однако делать было нечего. На следующий день меня приодели и повели в магистрат – регистрировать как внезапно инициированного мага. В магистрате в отделе магии сидел белобрысый юнец. Он сонно клевал носом, когда отец втащил меня в комнатушку:
– Вот! Моя дочь! Вчера перевернула все в своей комнате одним криком!
Юнец проснулся и сдернул пыльный кусок бархата с хрустального шара:
– Прошу вас, лира, представьтесь, потом положите руки на шар и вспомните, что вас так расстроило! – скороговоркой пробормотал он и уставился на меня с интересом.
Я подошла, сняла перчатки, спрятала их в карман пальто, поставила на стул сумочку и прихлопнула ладошками светляка, который бился в шаре. Мне было его жалко. Мало ли что меня вчера расстроило?
– Алтея Ренни, дочь торговца полотном…
Мне не хотелось, но пришлось вспоминать, как я лежала в постели, мучаясь болью в животе и страхом за свою жизнь. Мама постаралась мне объяснить, что это не опасно, не страшно, и что это вот будет повторяться каждый месяц до старости… Вот от этого я и впала в тоску. Лежала, смотрела в потолок, мысленно хныкая и ужасаясь перспективам, и тут Мина – младшая сестра – решила принести мне вкусного! Целую миску вишен в сиропе! И, конечно, споткнулась о мои башмаки и вылила красно-алую жижу на мою постель! А вишневый сок не отстирывается!
Свой ужас, гнев и неприятные ощущения от мокрой постели я выразила очень эмоционально… Мина взлетела к потолку и шлепнулась на свою кровать, благо она стояла напротив моей. С полок посыпались мелочи, толстые мутные стекла крохотного оконца вылетели с жалобным звоном. Когда на шум прибежали родители, мы с Миной вместе рыдали, каждая на своей кровати.
Окно в нашей спальне заколотили досками – зимой другого варианта не было, наводить порядок взбешенный отец заставил нас самих. А маменька отправила стирать и сушить постельное. В общем, мне было что припомнить, но вываливать все это на беззащитный бьющийся огонек?
Под руками заклубилось, сверкнуло, дернуло, и шар окрасился густо-фиолетовым с искрами золотого цвета.
– Неплохо! – блондин белозубо улыбнулся. – Сильный природный дар. Сейчас выпишу направление в школу магии. Занятия начались всего неделю назад, вы как раз успеваете на этот учебный год.
Отец побагровел. Он искренне надеялся, что все это случайность и “бабья дурь”, но увы. Пришлось получать бумаги и топать на другой конец площади – в школу магии. Следующие семь лет я приходила в эту школу ежедневно, кроме храмового дня. Училась контролю, развивала дар, общалась с такими же одаренными и была вполне счастлива. Все же у магичек много преимуществ. Сестер одну за другой выдавали замуж, а меня и не пытались сговорить – среди торговцев жена-магичка считалась и доходом, и расходом. Доход – потому как могла и защиту от пожара наложить, и крыс разогнать, и насекомых, а то и товару привлекательности придать. Расход – потому как рождались у магичек маги, которых к делу не приставишь – учить надо и на службу отправлять. А даром кормить купцы даже своих детей не любили. Так что росла я вольным ветром, зная, что приданого мне не положено, и кормить себя буду сама.
В двадцать лет я магическую школу окончила – не так чтобы в числе лучших или сильнейших, но и троек в моем аттестате не было. Настал тот самый страшный день распределения.
Кое-кто был в назначении уверен – родители подсуетились и заранее приготовили чаду местечко в семейном деле или оплатили учебный курс Академии. Парни готовились служить в армии – год на границе шел за три, и там можно было неплохо заработать на обучение в Академии магии. Девушки из семей победнее подыскивали себе работу помощницами аптекарей, травницами, знахарками или экономками, принося бумаги от будущих работодателей.
Я же была в растерянности – в лавке родителей магичка была не нужна, да и заправлял там уже старший брат, с которым мы были в натянутых отношениях. Так что я толком ничего не знала и была поражена в самое сердце, когда открыла свой конверт и увидела надпись “свободное распределение”.
Это значило, что меня не считают сколько-нибудь ценным специалистом и предлагают самостоятельно искать себе жилье и работу, не забывая отчислять десятину доходов Короне в течение десяти лет – за обучение.
Глава 2
Вернувшись домой, я сразу поняла, кто мне устроил такое “удовольствие”. Старший братец уже стоял у ворот, а у его ног красовался дорожный мешок и две корзинки:
– Явилась? Это твое, забирай!
Я молча подхватила вещи. Да, семья должна была кормить ведьму или мага весь период обучения, но вот так выставить меня, не дав попрощаться с матерью и младшими? Отчаянно хотелось сделать Джастину какую-нибудь гадость, но я сдержалась. В этом доме еще мама живет и младшие. Они ни в чем не виноваты! Однако под лопаткой свербило, и я остановилась, обернулась, улыбнулась и сказала громко, чтобы слышали все соседи, торчащие за заборами:
– В этом доме ведьму никогда не забудут! Кто делал добро – получит добро, кто делал плохое – получит плохое. И пока три раза на рассвете ведьму не вспомнит добрым словом, добро не вернется!
Развернулась и пошла дальше. Братец терпеть не мог ранние подъемы, да и помнил ли вообще мое имя?
Видно, угадала я своим словом в нужный час, потому как не успела дойти до площади, на которой стоял столб для объявлений, как за спиной что-то грохнуло, ухнуло, раздался крик и топот ног. Ко мне бежали младшие. Они меня любили. Я творила для них иллюзорных бабочек, подчищала помарки в тетрадях с домашним заданием, перевязывала коленки и подсыпала в тарелки ягод, пока старший смотрел в другую сторону.
