Фитнес для Серого (СИ)

— Простите, случайно. — А голос-то знакомый.
Оборачиваюсь, чтобы убедиться — снова похотливые глаза и та самая Иришка из душа. Моя первая.
Хочется то ли заржать, то ли выматериться. Сдерживаю оба желания. Цежу что-то вроде «Ничего страшного» и с благодарностью забираю у Агаты салфетки. Иришка уходит, я, Агата и пятна на белой футболке остаются.
Скотство.
— Марат… Андреевич, — эффектная пауза. И говорящая. — Салфеткой не получится, они только размажут всё, — расстраивается Агата.
Очевидное невероятное, мля.
— Значит, выкину, — мрачно.
Да и хрен с ней, с футболкой. Зато больше никаких проблем со стояком. Всё-таки смузи в рожу — это достаточно отвратно. В носу всё ещё жжёт, а к бару я больше не подойду и на пушечный выстрел.
— А давайте… — задумывается Агата. — Я знаю, что делать. Идёмте. Толик, уберёшь?
И она берёт разгон на лестницу. Не успеваю я оглянуться, как оказываюсь втянут в явную махинацию. Эту хрень можно разгадать по одному только блеску Агаткиных глаз.
А последующий трындец от Костяна по тому, как она тянет мою футболку вверх. Ладно хоть догадалась в какой-то кабинет меня завести, а не просто навалилась посреди коридора.
Интересно, а если поорать: «Стервочка, спаси от коллег!», эффект будет?
— Снимайте, у нас есть отбеливатель, за пять секунд всё выведет. О, у вас тату?
— Да.
Футболкой приходится пожертвовать, чтобы увернуться от её любопытства. И ногтей. От взгляда увернуться не получается, но он хотя бы нематериальный.
— Давайте…
Что именно я должен ей дать, Агата не договаривает.
Дверь открывается и к нам присоединяется новый персонаж. Капец какой знакомый и неуловимый.
— Агат, там тебя клиент спрашивает. — Взгляд заразы с замашками динамо проходит по подружке, по моей футболке в её руках и, наконец, по мне. — По телефону. У него срочная замена… ты заканчивай, я потом расскажу.
И эта стервочка реально собирается уйти. Вот так просто. Как будто ей плевать, а презрительная усмешка предназначается не мне.
Хренушки.
Хватаю всё ещё безымянную заразу за руку, втягиваю её внутрь. Агату, наоборот, выставляю за дверь. Вместе с отбеливателями, футболками и голосом.
Щёлкает замок, который очень удачно здесь есть.
И, прислонившись к двери, я усмехаюсь, глядя на стервочку.
— Поговорим?
  
Глава 7. Счастлив?
 
— О чём?
Подозреваю, если бы не эффект неожиданности, обе дамочки запросто меня бы скрутили.
— О жизни.
Одним фырком выразив всё, что она думает о таких разговорах, стервочка проходит к центру кабинета, который оказывается массажным. Разворачивается, легко запрыгивает на стол. Болтая ногами, окидывает меня задумчивым взглядом, а после застёгивает молнию куртки выше.
Ах ты зараза.
— Жизнь есть. Всё?
Вместо ответа подхожу ближе. Внутри неадекватный азарт.
Здесь ведь тоже камеры? А я стопроцентно под наблюдением их цербера. Да и по хрену.
Ставлю ладони по обе стороны от её бёдер. Подаюсь ближе, дурея от древесного, какого-то совсем унисекс аромата.
— Имя.
Веду носом по скуле, едва задевая кожу. Вдыхаю глубже.
Хочу её. Кретинизм, но что делать. Запретное всё-таки самое сладкое. И шорты домиком намекают, что с этим пора кончать. В неё. Так, чтобы ехидные глазища закатились не от иронии, а от удовольствия.
И, кажется, она ведётся. Крылья носа раздуваются, расширяется зрачок. Сама зараза задумчиво ведёт коготком по вене на моей шее. Спускается ниже, обводит грудную мышцу.
Хотя она и тогда «велась».
— Саша.
От её манипуляций у меня не убиваемый стояк.
Остатками мозгов вытаскиваю идиотскую заколку из пучка. Волосы тёмной волной укрывают её плечи.
И я срываюсь.
Хватаю за шею, врезаюсь в губы. Насилую её рот, раз уж не дают другого. Ритмично врезаюсь в неё языком, грубо захватывая территорию. И почти кончаю от одного только поцелуя.
Судорога удовольствия проходит по члену и приходится оторваться.
Грудь ходит ходуном, мозга нет. Он весь стёк вниз. Туда, где стонет, ноет и очень хочет в жаркую влагу.
 
— Саша, — выдыхаю в приоткрытые губы. — Капец тебе, Саша.
Хера с два я её теперь отпущу.
— Это тебе капец.
Мы пересекаемся взглядами. Щёлкает резинка шорт, подцепленная её ногтем.
И всё.
Пиздец.
Столкновение лбами. Борьба языками. Сбитое в хлам дыхание.
Её ногти на моей спине. Мои ладони на её бёдрах.
Сумасшествие. Тяжёлое, горячее, бегущее по венам. То, что заставляет дёрнуть в стороны куртку. То, что вспарывает спину её ногтями.
— Фригидна? — усмехаюсь хрипло.
Подтягиваю её к себе. Мои большие пальцы между её бёдер, ведут по влажной ткани. Кругами поднимаются выше.
— Да-а, — выгибается стервочка Саша. — Напрочь.
Оно и видно.
Перехватываю одной рукой под спину, вторую внаглую засовываю внутрь легинсов. И фригидная стервочка не просто даёт, она отклоняется, открывая больший доступ. Опирается о ладони. Раскрывает ножки в шпагат.
С-сука.
Закрываю глаза, чтобы не спустить в штаны, как пятнадцатилетний пацан. Рвано выдыхаю. Пульс бьёт в виски, внизу болит так, что… рыкнув, сдираю с неё грёбаные легинсы.
Стервочка сдёргивает через голову куртку, опирается на локти позади себя. И доказывает, что позы сексуальнее я ещё не видел. Белое кружево на загорелой коже — уже отрыв башки, но когда тело такое…
Слова застревают в глотке. Вместо них веду большим пальцем по её нижней губе. Оттягиваю. Шипя, пережидаю сладкую судорогу. Спускаюсь по шее, цепляю подвеску.
Порвать бы, чтобы заиметь ещё повод. Но пока иметь я могу только её, другая нагрузка на мозг уже не накладывается.
Веду по точёному плечу, ключице. Взглядом пожираю грудь с идеальными стоящими сосками. Кто там фригиден? Оттягиваю кружево, обвожу ореолу. Грубо прохожу по напряжённой горошине и слышу стон.
Хмыкаю.
Любим пожёстче?
Обнимаю ладонями талию, такую тонкую, что едва не соединяю пальцы. Цепляю кружевные, напрочь мокрые трусики.
— Порвёшь — покалечу, — выдыхает стервочка.
Ок, оставим на следующий раз.
И хочется насладиться ею, но не сегодня. Сегодня у нас разрядка и месть за моё воздержание.
Вместо того чтобы снять бельё, раз уж стервочка соизволила поднять роскошную попку, ладонью прижимаю её к столу. Встречаюсь с удивлённым взглядом. Усмехаюсь. И ме-едленно веду ладонь ниже. Правильно веду, судя по всхлипу. Хотя кто бы сомневался.
Также медленно возвращаюсь. Кружево хорошо уже тем, что оно шершавое. Дополняет остроты ласкам. Схватив за бедро, вдавливаюсь в неё стояком. Сцепляю челюсти, хотя перед глазами уже грёбаные звёздочки. Большим пальцем проникаю под трусики, нахожу центр её удовольствия.
И стервочка перестаёт быть стервочкой. Превращается в охренительную Сашу. Сашу, в которой от стеснения — танк.
Не размениваясь, она начинает двигаться, сама трётся о мою руку.
Но мы так не играем.
— Ауч, — вскидывается недовольно, когда я с силой сжимаю бедро.
До синяка? Сам поставил, сам и вылечу.
Круги и восьмёрки заводят её ещё больше. Всхлипнув, Саша прикусывает костяшку, когда мой палец погружается глубже, в мягкие и нежные складки.
И мне срывает вентили.
Рванув шорты, отодвигаю трусики. Хрипло выдыхаю от того, какая она влажная и горячая. Упираюсь во всю эту роскошь напряжённой головкой. Собираюсь качнуться на пробу, но девочка настолько мокрая, что член легко проскальзывает внутрь. И приходится тормознуть тело, чтобы не вбиться в неё по самое основание.
Саша, может, и стервочка, но банальную вежливость никто не отменял.
Последняя мысль вызывает короткий смешок.
Вежливость. Звездец, блин.
Руки опираются о стол, в мозге полный расфокус.
Я сейчас кончусь на хрен.
— Заснул? — недовольна стервочка.
Замёрз, мля. Вот только подобрать умный ответ мозг не успевает. Саша с силой насаживается на член. Загоняет его в себя до основания.