Фитнес для Серого (СИ)

Заходя сегодня в клуб, я ожидал проблем с картой, арендованным шкафчиком или ещё каким удобством, но нет. То ли Ирина Петровна передумала, то ли, что вероятнее, отложила месть до лучших времён. А теперь и это подозрительное затишье.
Подхватив вещи вплоть до джинсов, я иду в душевую. Потом выхожу из неё один. И вроде бесплатный не замороченный секс — это круто, но не тогда, когда имеешь не ты, а тебя. Причём с перспективой так имеют. Заранее проверяя на что годен конкретный кандидат.
Усмехнувшись, я вытираю волосы, поэтому не сразу замечаю, что в раздевалке нас уже двое. Мрачно усмехаюсь, оглядываю сидящую на скамье девчонку в форменной куртке на молнии и в легинсах. Перекидываю полотенце через плечо.
— Нет.
Безымянная девица, что до этого изучала свой маникюр, вскидывает голову. А неожиданно ироничный и ни фига непохожий на похабщину остальных взгляд оценивающе проходится по мне от макушки и ниже. Задерживается на ширинке, скользит по ногам.
Отвечаю ей тем же.
Миниатюрная фигурка, дерзкие глаза, тёмные, забранные в пучок волосы. Сидит, прислонившись спиной к шкафчикам и закинув ногу на ногу. Моё появление отвлекает её от собственных ногтей, и девчонка подаётся вперёд, упираясь ладонями в скамью по обе стороны от себя.
— Согласна.
Мелодичный голос что-то взбалтывает внутри, но пофиг. В этом заведении секса мне уже с перебором.
— Не задерживаю, — указываю рукой в сторону двери, но она не двигается с места.
— А это вряд ли. — Кривящиеся в усмешке губы. Тяжёлый вздох. — Мне здесь торчать, — она смотрит на смарт-часы, — ещё минут двадцать, не меньше. И придётся вам, Марат Андреевич, составить мне компанию.
— Иначе что? — вздёрнув бровь.
— Иначе мои… коллеги, — после разговора с Костей у меня просится другое слово, — пойдут по второму кругу. Или вам это и надо?
От перспективы конкретно воротит. И всё это уже не кажется смешным. И даже сексуальным не кажется.
— Обойдусь.
Двадцать минут? Легко. Оставив её сидеть перед зеркалами, я прохожу к шкафчику. Вот только натянуть футболку и взять вещи занимает от силы минуту. И куда потратить остальные девятнадцать я не представляю. Залипать в телефон? Этого дерьма мне и на работе хватает, потому и шастаю сюда, хоть проветриться.
Вернувшись к зеркалам, бросаю сумку с вещами на полку. Или это такой стол? По хрену. Опираюсь о неё спиной, сверлю очередную охотницу взглядом.
— Что?
Судя по насмешке, девчонка не из робких. Как, в принципе, и те, что были до неё. В чём разница? Да хер его поймёшь. Просто чувствую, что она есть.
Правда, чувствую не только это, но снимать здесь подружку на ночь я зарёкся ещё два дня назад. Лучше уж прокатиться до проверенного и безопасного бара.
— Марат.
А может и не прокатиться.
Мужика, что в двадцать замутил стартап, а через четыре года вышел на федеральный уровень кретином не назвать. Но с каждым мгновением я тупею всё больше. Засматриваюсь на резко очерченные губы, подвисаю на простой цепочке с одиноким камнем.
Хреновеньким, кстати. Если брюлик, так почти пыль, даритель знатный скупердяй. Если, конечно, покупала не сама.
— Я в курсе, — иронизирует она. И молчит.
То, что приходится выводить её на разговор, бесит. Но гораздо меньше того, что я стою и гадаю какое бельё под её униформой. Как есть двинулся с этими мадамами.
— Ок, давай по-твоему, — хмыкаю. — Как тебя зовут, загадочная незнакомка?
Подойти, присесть на корточки. Качнуться на пробу, но в ответ ни малейшей опаски — один безграничный сарказм.
— Меня устраивает статус незнакомки, — поднимает она бровь. И снова смотрит на часы.
— Почему двадцать минут?
Хрен с ним, имя я могу узнать хоть завтра. На крайняк дёрну Костю, он здесь точно всех знает.
— Потому что вы, Марат Андреевич, охренительный любовник, — последние два слова на выдохе и показательно закатив глаза. — Среднестатистическая продолжительность коитуса с вами составляет тридцать семь минут и пятьдесят секунд. Но я, так и быть, обойдусь двадцатью. Сойдёмся на том, что для второго захода я вас не привлекла, — ехидно улыбается эта стервочка.
 
— Среднестатистическое? Вы там совсем охренели со своим марафоном?
И не поймёшь, то ли обижаться, то ли гордиться.
Её взгляд становится колючим. Неприятным, какой не ожидаешь от молодой девчонки — по ощущениям, она моложе остальных охотниц лет на пять, а меня на все десять.
— Марафоном? И кто сдал? Хотя не надо, я и так скажу. Костя-хренов-Вершинин. Угадала? — Она усмехается, качает головой. — Трепло.
— Может, и трепло. Но он хотя бы не устраивает бордель под прикрытием и не строит из себя институтку. Всей толпой ложитесь под мужиков только чтобы устроиться получше. Или цель оправдывает средства?
— А кто строит? — вдруг интимно понижает она голос. Облизывает губы, не отрывая от меня взгляда.
И сидеть становится звездец как неудобно. Но на этом она не успокаивается. Медленно и бесстыдно разводит ноги. Пальчики с короткими ногтями соблазнительно пробегаются по бёдрам, поднимаются выше. Оглаживают талию и грудь.
Она подаётся ближе.
Да плевать на всё! К чертям принципы, эту малышку я возьму прямо на этой скамье.
Руки ложатся на её бёдра, притягивают ближе. Крышу рвёт, как ни с кем из них. И в два удара сердца мы меняем позицию.
Сколько минут уже прошло?
Или сколько ещё пройдёт, потому что она сидит сверху, прижимается к стоящему колом члену. Трётся о него, закидывает голову назад. Прогибается в пояснице. Ногти больно впиваются в живот, но в этом самый кайф.
Рваное дыхание. Её короткий хриплый смешок. И поцелуй, в котором ведёт тоже она. Легко, едва касаясь скользит языком по моим губам. Уворачивается, не давая перехватить инициативу.
Мышцы напрягаются до предела. А в мозгу бьётся одна мысль — порвать чёртову униформу. Чтобы насадить на себя. Чтобы был не только второй, но и третий, и последующие заходы.
Вжимаю её в пах. Ритмично, как хотел бы трахать. Как буду трахать.
Стон, треск ткани, которой жить последние секунды.
И тихий, но довольно смех.
Странный смех, но гораздо страннее внезапная остановка. И малышка, которая ещё секунду назад кайфовала в моих руках, отстраняется. Смотрит охерительно равнодушным взглядом.
— Что же ты, такой правильный, половину клуба перетрахал? — всё ещё интимно, но в антураже взгляда это выглядит особенно издевательски.
И пока я соображаю, что за жесть сейчас была, она встаёт с моих колен. Бесстрастно поправляет задранную куртку. Зачем-то отряхивает легинсы. Поднимает глаза.
— Двойные стандарты, Марат Андреевич? Или то, что положено Серому, не положено всем остальным? — Оторва безбоязненно опирается ладонями о мои колени, нависает. Притворно вздыхает. — Что же ты не послал Иришку, когда она заявилась к тебе в душ?
Послать? Да, ту послать можно было. А эту? Конкретно сейчас её хочется то ли убить, то ли завалить на ближайшей скамье. И последний вариант конкретно так перевешивает.
Чтобы я и не удержал девчонку в два раза меньше себя? Смешно.
Дёргаю её на себя, собираясь лишить равновесия и опрокинуть, но что-то идёт не так. Пиздец как не так.
Колени прилично грохают о пол, в вывернутом плече резкая боль. А эта зараза, как ни в чём не бывало нагибает меня ещё ниже. Прижимается грудью к спине. Тёплое дыхание скользит по шее. И кожа покрывается мурашками даже сейчас.
Долбанный изврат. В котором главный извращенец — я.
— Я не шлюха, — обжигающим шёпотом на ухо. — Я не сплю с клиентами. И мне не сдался муж.
И пока мои напрочь заторможенные рефлексы приходят в себя, она отпускает руку. Это понимается уже после, когда стервочка проходит мимо. Мимо и к двери.
Выдыхаю. Веду плечом.
Знала ведь, оторва, как выворачивать.
Сев прямо на пол, опираюсь спиной о скамью. Ловлю охеренный изгиб бёдер, в качестве последнего оттиска на сетчатке.
— А двадцать минут?