Фитнес для Серого (СИ)
— В бдсм не наигрался? — реагирую на обещание.
Причём реально обещание, которое отзывается в его глазах знакомым пожаром, и мне становится всё более неудобно сидеть. Потому что я уже не уверена, что наказание мне не понравится.
— И так? — Он игнорирует мой вопрос. — Согласна?
А чем я, собственно, рискую? Тем, что все в зале узнают? Так, многие и так догадываются, да и вряд ли Марат побежит рассказывать всем мои проблемы направо и налево. А вот если он и правда поможет мне их решить…
Застарелый ужас сковывает по рукам и ногам. Во рту появляется металлический привкус, и я слизываю с губы каплю крови. Довериться ему? Слишком громкое слово. Но если просто поделиться…
— Саш, — я перевожу на него взгляд, — я никому не расскажу. И обещаю помочь.
И столько искренности в его глазах, что я…
Дура. Идиотка. Больная на голову.
— Хорошо, — решаюсь, обняв себя руками и глядя поверх на первые два кубика пресса. — Я… у меня была нормальная жизнь. Как у всех, — криво улыбаюсь вспоминая. — Пока не умерла мама и папа не взял в жёны мерзавку на пять лет меня старше. Она…
Я жду, что он перебьёт. Собьёт меня с мысли, но Мар молчит. Как будто знает, что я ищу повод замолчать.
— В один далеко не прекрасный год отец вдруг поднялся. Не знаю от чего, то ли акции, которые он покупал в огромных количествах, вдруг выстрелили, то ли какой-то завод ему достался по дешёвке… в общем, мы переехали. Сначала в новостройку, потом в коттедж, но Алке… ей всего было мало. Хотя к тому моменту я почти не виделась ни с ней, ни с отцом. Жила сама по себе, приходила когда хотела — идеальная жизнь.
Ладони на моей талии смыкаются крепче, притягивают к себе. И, застряв в видениях прошлого, я не замечаю, как устраиваюсь на его плече. Удобно и слишком доверчиво, чувствуя лёгкие поглаживания по спине.
— Я думала, всех всё устраивает. Отец работал, она… её интересовали только шмотки и салоны красоты, а я училась и почти не бывала дома. Мне все однокурсники завидовали — родители ни в деньгах не ограничивают, не названивают где я и с кем.
— Идеальная жизнь, — негромко подтверждает Мар, поставив подбородок мне на макушку.
— Идеальная, — отзываюсь эхом. — Закончилась только быстро. Меня вызвали в деканат и сообщили, что отчисляют из-за неуплаты. Я не поверила сначала, вернулась домой, а там… она. С каким-то хмырём лет на двадцать меня старше. Аркадий Иванович, так мне представили кошелька, который… который…
Грудь сдавливает несделанным вдохом. Я зажмуриваюсь, снова переживая те ужасные полгода. Полгода крика, унижений и непроходящих синяков. Чтобы сглотнуть ком в горле, приходится несколько минут сидеть и дышать по счёту.
— Он красиво ухаживал — цветы, рестораны, дорогая техника и украшения. Всё, чтобы запудрить мозги восемнадцатилетней идиотке.
— Получилось?
— А то, — усмехаюсь. — Ещё как. Так что на жутко романтическое предложение руки, сердца и половины счетов я ответила уверенное да. Знала, что дела у отца идут так себе, поэтому и с оплатой учёбы вышла проблема. Хотела помочь, да и какая дурочка откажется от внимательного и опытного мужа с большим кошельком. Вот и я не отказалась, а потом…
Неожиданно даже для меня из груди вырывается полувсхлип. Прикрыв глаза, я стараюсь взять себя в руки. Не хватало ещё разрыдаться в чужое плечо. И Мар молчит, но я чувствую, как напрягаются обнимающие меня руки.
Надавав себе мысленных подзатыльников, со смешком качаю головой. Какие, однако, эмоциональные качели у меня выдались сегодня.
— Потом карета превратилась в тыкву, а я в затворницу. — Встряхнувшись, я ловлю внимательный взгляд. — Не понимаю, почему рассказываю всё это тебе.
— Потому что так у тебя тоже впервые, — прохладные ладони гладят по спине и талии. Улыбка… какая-то космическая даже для такой, как я. — Это… обнадёживает. Заставляет верить в доброе и светлое.
— Доброе и светлое? — фыркаю, но руки с его груди не убираю. — Слабо верится после…
— Ты сбежала. — Не вопрос, констатация факта.
— Сбежала, — с кривой улыбкой я вспоминаю, насколько тупым в действительности оказался мой муж, по совместительству монстр. — Но он отомстил. Хорошо так отомстил, с фантазией. Так, что я… ладно. — Качнув головой, пытаюсь встать, чтобы запить горечь собственного идиотизма чем-нибудь покрепче воды.
— Давай конкретнее? — Но он и не думает меня отпускать. — Я всё равно узнаю, только времени потрачу на сутки больше.
— Почему на сутки?
Почему-то цепляет именно это, а не общий тон разговора.
— Потому что. — Как озабоченный подросток я ведусь на руки, которые сжимают талию приподнимая. На хищный, но в то же время нежный взгляд. — В это время я собираюсь заняться другим.
На голос — низкий, хриплый и вибрацией отдающийся по всему моему телу. Телу, которое готово броситься на него, как будто у него не было секса не тридцать минут, а тридцать лет.
И я покоряюсь его власти так же, как своим желаниям. Горю и таю в его руках, умираю под требовательными ласками его языка и каждый раз хочу ещё. Больше, глубже, сильнее. Срываю голос и теряю счёт времени.
А, когда вдруг прихожу в себя, обнаруживаю, что разболтала Мару не только остальную часть истории, но и все цифры вплоть до номера своего банковского счёта.
— Ты уже проснулась? — Он входит в собственную спальню, пока я осознаю масштаб катастрофы. — Жа-аль, — тяжёлым взглядом проходит по моим обнажённым плечам и рукам. — Подъём, Саш, у нас много дел.
— Дел?
После нервного вечера, бессонной ночи и жаркого дня чувствую, что непростительно торможу, не успевая за ходом его мысли.
Марат тем временем садится на край кровати, тянет одеяло, заставляя его обнажить грудь. Хитро улыбается, а после увлекает меня в долгий и глубокий поцелуй.
Да сколько можно! С чего вдруг на меня стали действовать пикаперские приёмы этого конкретного индивида?
— У нас запланировано волшебство.
— Волшебство?
Нет, ну правда, это уже жесть какая-то.
— Будем превращать тыкву обратно в карету, — хмыкает Мар, целует меня в плечо,а потом в два удара моего сердца оказывается у двери. — Жду тебя. В гостиной, иначе…
Что иначе понятно по многообещающему взгляду, и пружина внизу моего живота вмиг вспоминает, что не трудилась целых несколько часов. И я натягиваю одеяло повыше, а Мар весело улыбается, а после оставляет меня одну.
Глава 14. Принято
— Скажи, что везёшь меня на работу, — вздыхает стервочка.
Да и пусть вздыхает. Важнее, что смотрит при этом на меня, расслабленно откинув голову на подголовник, а не пялится в окно, как вчера. Потому что после прошедших суток как вчера уже не канает.
— Работа сегодня обойдётся без тебя, — хмыкаю и цепляю её ладонь по пути к коробке передач.
Приятно. И помогает оставаться в себе, пока я думаю, что сделаю с ушлёпком, который сначала обидел мою стервочку, а потом жёстко кинул на деньги, смывшись куда-то, как он думал, далеко. Наивный, с-сука. Найду же. Подниму все старые, только местами законные связи, найду и закопаю. Живьём.
Но это попозже, а пока надо решить насущные проблемы. Чтобы моя стервочка работала себе спокойно, не боясь, что уволят. Собственно, в этом параде особ облегчённого поведения она и участвовала только, чтобы не потерять работу, благодаря которой расплачивалась с долгами бывшего муждака.
Грёбаная волна полного отморожения снова поднимается откуда-то из солнечного сплетения, требую отвернуть башку всем, кто причастен, но маленькая ладонь в моей руке успокаивает. Настолько, что я выдыхаю, отпуская напряжённые мышцы.
Кстати, когда там следующая тренировка? Костян, зараза, молчит, а с такой девочкой держать себя надо в офигеть каких ежовых рукавицах.
— А своего Женю ты знаешь откуда?
Ещё один вопрос, который надо решить сразу. Пока умник-качок не прибавился к общему счёту самоубийц, тронувших мою стервочку.
— Женю? — Саша хмурится. — Ипатьева?