Фитнес для Серого (СИ)
Фитнес для Серого
Глава 1. Интро
— Вы ничего не хотите мне сказать?
Сказал бы, что аппетитная задница, но она же не об этом.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — не двинув бровью, отзываюсь я, глядя на накачанные ягодицы директрисы «Элио-фитнес».
— Значит, не понимаете… — А странный у неё всё-таки взгляд. Вроде возмущённый, но проглядывает сквозь него что-то такое… похабное. — Тогда будьте добры, посмотрите на экран! — Жестом она переводит моё внимание на висящий телевизор.
Неплохой у неё кабинет. И диванчик во-он в том углу тоже неплохой, но вряд ли она оценит, если на нём же я её и…
Тем временем часть ламп в кабинете гаснет — классная фишка, помнится, мы первые начали внедрять её в систему умного дома, чтобы не отсвечивали телевизионные матрицы или затемнялись проекции. Жаль, что патент сделать не удалось — такая себе идея, многопользовательская.
Телевизор диагональю метра в два включается, но, кроме мерцания чёрного экрана, ничего не происходит.
— Одну минуту.
Вот это… юбка. Кто бы знал, чего мне стоит сидеть и смотреть. Молча. Глядя на упругую задницу, которую так и хочется сжать в ладонях. Потом провести от колена до бёдёр, заставив эту мадам ахнуть. Развести пошире ножки, помассировать, поднимаясь всё выше… Чтобы, когда я доберусь до главного, она не то что намокла, текла во всех смыслах.
— Марат Андреевич!
Щёлкающие перед носом пальцы с бежевым маникюром я вижу первыми. Потом очередь доходит и до лица склонившейся надо мной Ирины Петровны. Уржаться, также звали мою первую учительницу, и они даже чем-то похожи. Вот только ту Ирину Петровну мне не хотелось разложить на её же столе.
— Простите, отвлёкся.
В джинсах становится тесновато и неприятно давит на воодушевившийся было орган, но сидя не видно. А сидеть, судя по суровому взгляду, мне ещё долго. Успокоюсь, не впервой. Слава богу, давно не пятнадцать.
— Узнаёте кого-нибудь?
Ладно, раз ты так хочешь, давай посмотрим телек. Вот только первый же кадр заставляет поперхнуться воздухом. Это что ещё за везение? Вряд ли я настолько хорошо себя веду, чтобы сексуальная директриса ставила мне порнушку. Аперитивом, так сказать.
— Узнаю? — Ладно, я же хороший. Стараюсь хотя бы изредка таким притвориться. — Вам не кажется, что это слишком?
Для первой встречи уж точно. Нет, раскрепощённых девочек я люблю, но сочетание мрачного взгляда и высококачественного взрослого видео на экране напрягает. Хорошо хоть звук она не включает.
— Кажется, Марат Андреевич! — Злость? На что это? — Иметь моих тренеров в душе это, действительно, слишком.
Моргнув, я снова перевожу взгляд на экран.
Твою же мать.
Глава 2. Для души и душа
За пару недель до…
— Всё, девчонки, я пошла. — Обмотавшись огромным местным полотенцем, я надеваю босоножки и выхожу из тренерской раздевалки.
— Опять она первая… — разочарованно стонет кто-то вслед.
Голос не узнать, его приглушает закрытая дверь. Да и плевать, кто там страдает из этих клуш. Если так хотели, взяли бы жеребьёвку в свои руки, а не причитали о превратностях судьбы. Я точно знаю, хочешь чего-то — иди и вырви это зубами. Даже если рыбка снова сорвётся.
От тренерской раздевалки до мужской буквально пять шагов, и я прохожу их на цыпочках, чтобы не цокали каблуки. Эта стерва Ирина Петровна уходит последней, но о наших игрищах ей всё ещё ничего не известно. Ещё бы, в доле чуть ли не весь женский состав клуба, кроме разве что Степановны, заведующей гардеробом. И то её просто не позвали, потому что пробный секс в шестьдесят с гаком лет приличным женщинам не предлагают. Даже если они не хотят быть приличными.
Дверь открывается без скрипа, за этим хорошо следит Иваныч, муж Степановны. Такой себе семейный подряд.
В раздевалке пусто, но шум воды манит в душевые. Боже, какой экземпляр! Стоило ему появиться в клубе, как потекли все и разом, а Алка вообще слюни подбирает каждый раз, как видит Марата. Который как бы Андреевич.
Помню, в тот день, когда он выбрал тренером Костю, девчонки ходили одна мрачнее другой. Ещё бы! А как хотелось стать той, кто и руки расправит под нужным углом, и плечи выпрямит, и на себе покажет все позы из Камасутры, благо здесь каждая с растяжкой мама не горюй.
А как ржал Костя, когда мы встретились в раздевалке. Знал, поганец, что перешёл дорогу всем и разом, и радовался этому как дитё малое.
За что и получил сначала тряпкой по морде, а потом, когда Сашка извинилась, красным перцем в трусы.
Кто сделал? Понятия не имею, никто так и не признался, но инициатива была что надо.
Ох, а внутри-то пожар. Остановившись, чтобы глубоко вдохнуть и выдохнуть я вступаю в почти пустые душевые. Почти. Кроме того, кто приходит позже всех и уходит вперёд разве что тренерского состава. И то не всегда.
Мамочки, какая шея! От одного только вида внизу живота скручивается тяжёлое, ноющее желание. А спина какая! Всякие в нашем забеге бывали экземпляры, но, чтобы настолько вау — это редкость. Девочки слюной захлебнутся от одного только рассказа, и с удвоенным старанием станут тянуть жребий. Жаль, мне поучаствовать больше не дадут.
Шаг, второй и цокот каблуков по плитке заставляет Марата, который Андреевич, вскинуться. Не теряя времени, я встаю как есть, в босоножках и полотенце к нему под душ, прижимаюсь грудью к широкой мужской спине.
— Не подскажите, как пройти в библиотеку? — шепчу, касаясь губами уха. Ладонями спускаюсь по мощным рукам.
— Какого хера? — рявкает Марат, поворачивается и рефлекторно меня отталкивает.
И быть дурной головушке битой, если бы не он. Вовремя среагировав, Марат больно хватает меня за плечи и прижимает к голой безволосой груди. Его злой взгляд проходит по распущенным волосам, носу, щекам, ненадолго, но всё же задерживается на губах и возвращается к глазам.
Какой злой мальчик. Все они злые, первые секунд двадцать.
— Спасибо, — никогда не считала себя неблагодарной.
— Раздевалкой ошиблись? — хмурится он.
— Не-ет, — мурчу, предвкушая, — я попала куда хотела.
И Марат оттолкнул бы, в этот раз аккуратно, но он уже в моих руках. Мягкий, податливый, но твердеющий с каждой секундой.
— Да что за хрень!
Патовая ситуация — его самое ценное в моих руках. Дёрнешься, и будет очень больно. Хотя сейчас ему станет очень приятно.
Я близко настолько, что замечаю и расширившиеся зрачки, и участившееся дыхание.
— Хочешь меня? — Беспроигрышный вопрос, на который ещё ни один мужчина не ответил отказом.
— Да с хрена ли! — Артачится Марат и накрывает мою ладонь, надеясь остановить.
Вот только я не хочу останавливаться. Провожу большим пальцем по влажной головке, и он шипит сквозь зубы.
— Какой ты! — Восторженный шёпот меняет его. Ещё не то что я хочу, но уже близко. — Сильный. — И мне бы потереться об него, но рано. Пока рано.
— Шлюха, — хрипло припечатывает он.
Надеется, что оскорблюсь и уйду? Как бы не так.
— Да-а, — со стоном удовольствия я прикрываю глаза.
Плевать на всё!
И я прижимаюсь к горячему после душа телу, и в этот раз Марат не отталкивает. Отступает, прислоняется спиной к стене. И я ненавижу оставшееся между нами полотенце.
— Так работай.
Что?
Я вскидываюсь, напарываюсь на жаркий взгляд. Ещё не верю, но уже хочу.
Серьёзно? Так быстро? Едва сдерживаясь от желания потереться хоть обо что-нибудь, отпускаю его, облизываюсь и начинаю опускаться.
«Куда дальше», — сказал бы кто угодно. Не зная, что это одно из самых сладких падений в моей жизни. Когда язык очерчивает круги и узоры по напряжённой мужской груди, задевает соски, отчего Марат выдыхает сквозь зубы. Нравится? Выясню позже. Живот с кубиками приводит в восторг, и я присасываюсь, оставляя на нём засос.