Клянусь этой жизнью (ЛП)

— Итак… — протянула я после того, как официантка ушла за вином.
— Этим вечером ты не закончила книгу, я правильно понимаю?
— Я прочла еще немного, но потом была занята.
Официантка вернулась с бутылкой и двумя бокалами. Пока она наливала вино, Джейс продолжал прожигать меня взглядом.
— Спасибо, — сказал он.
Я сделала глоток и улыбнулась.
— Очень хорошее.
Он тоже сделал глоток и посмотрел на океан, а затем вновь на меня.
— Боже… Я так скучал по тебе, Эм.
Моя улыбка исчезла. Я пыталась бороться со слезами, подступившими к глазам.
— Не надо, пожалуйста.
Он вновь посмотрел на океан.
— Так значит… Тревор, да? Никогда не представлял тебя встречающейся с качком.
— Ну да, ты представил меня с агрессивным алкоголиком, а Тревор, по крайней мере, не такой, — ответила я, защищаясь.
— И этого тебе, значит, достаточно? — спросил он с кривой улыбкой.
— Нет, я имею в виду…
— Я просто дразню тебя.
— Ты все еще раздражаешь меня, Джейс.
— А ты все еще прекрасна, Эм. Даже прекраснее, чем я помнил. — Его взгляд скользнул от моего плеча к груди, а затем вниз, вдоль черного платья.
— Когда ты успел стать таким свинтусом?
— Я просто… отдаю дань тому, как много изменилось, — сказал он, сверкнув улыбкой, и сделал еще глоток.
— Я тебя умоляю, — закатила я глаза. — Мы больше не дети.
— Мы и тогда не были детьми. Если мне не изменяет память, повзрослели мы довольно быстро.
— Несмотря ни на что, я все еще зла на тебя, — ответила я.
— Я вижу, — усмехнулся он.
— Перестань, черт возьми, ухмыляться.
— Ладно.
Он сжал губы, но не мог скрыть свое самоуверенное выражение.
Несколько секунд прошли в молчании, пока мы сидели, потягивая вино и наслаждаясь видом. Напряжение между нами больше не казалось странным и понемногу ослабевало.
— Я так рад быть здесь с тобой, — наконец серьезно произнес он. — Невероятно, да? — он посмотрел на луну, сияющую над водой. — Калифорния, как мы всегда мечтали. Ты можешь поверить, что мы здесь, вместе? — Я продолжала молчать. — Ну, расскажи мне, Эм, какой была твоя жизнь? Потому что со стороны кажется, что ты во всем разобралась.
— Вообще-то нет, — пробормотала я, глядя на свои колени.
Он посмотрел на мои губы, а затем снова мне в глаза.
— Тревор, я полагаю, хороший парень?
Я кивнула.
— Да, это так.
И я действительно так считала. Тревор, несмотря на все свои недостатки, долгие годы был преданным и верным парнем.
— Так ты теперь преподаватель писательского мастерства? — спросил Джейс.
— Скорее инструктор с маленькой зарплатой, — уточнила я.
— Что ж, я знаю, что ты гораздо больше, чем просто инструктор. — Взгляд его был похож на тот, который я помнила со времен, когда мы были детьми. Немногие люди в моей жизни были по-настоящему открытыми, как Джейс. Хотя иногда он бывает дерзким и упрямым, он еще и очень искренний.
— Тем, кому не дано… как бы сказать… — я пожала плечами. — Я пытаюсь понять, чем заниматься дальше. У меня никогда не было твоих писательских способностей.
— Сомневаюсь, что это правда. Ты всегда была слишком строга к себе, — он потянулся через стол и взял меня за руку. Я инстинктивно расслабилась от этого интимного жеста. Желание убежать подальше растворялось с каждой секундой. — Почему ты пришла сюда, Эм? И почему ты такая расстроенная?
Я посмотрела на него.
— Я пришла, потому что сделаю все, о чем ты попросишь, — ответила я дрожащим голосом.
Он улыбнулся.
— Все, что угодно?
Я кивнула.
— Тогда расстанься с ним.
Я всплеснула руками.
— Ты уничтожил меня той ночью, а теперь уничтожаешь меня этой книгой.
— Я думал, что спасаю тебя.
Я заплакала.
— Не плачь. — Он вытер слезы с моего лица. — Ты же меня знаешь, я пытался быть доблестным рыцарем, — он рассмеялся. — Кажется, план не сработал.
Но план сработал. Он убил меня своими словами. Я знала, что он пытался сделать, но прошло так много времени. Не было ли слишком поздно? Почему он так долго ждал? Я провела с Тревором семь лет, почти столько же времени, сколько Джейс и я были друзьями в детстве. Я расправила плечи, собралась и села ровно.
 
— Ты спишь со своей агентессой? — неожиданно спросила я.
— А ты спишь с Тревором?
— Да или нет?
— Нет, Эмилин, ты была единственной женщиной в моей жизни, и с пятнадцати лет я вел себя как монах. — Уголок его губ пополз вверх. Настроение улучшилось.
— Не умничай!
— Я и Андреа, хм, как бы лучше выразиться? — он поднял голову и наклонил ее набок, будто реально задумался. — Мы трахаемся. Да, пожалуй так: мы трахаемся. Тебя это устраивает?
— Ты любишь ее?
— Нет.
— Она знает об этом?
— Да, знает.
— Почему это ты такой довольный?
— Я не совсем понимаю суть этих вопросов, но если тебе так необходимо знать, то да, мы коллеги с привилегиями.
— Это непрофессионально.
— Мы взрослые люди. Она состояла в восьмилетних отношениях с каким-то придурком. Ей не нужен парень.
— Это ты так думаешь, но ты не замечаешь, как женщины смотрят на тебя.
— И как женщины на меня смотрят? — спросил он, поддразнивая меня.
Сделав глоток вина, я закатила глаза.
— Я тут встретила одну твою суперфанатку, и она назвала тебя «талантливым, восхитительным и милым».
— А что думаешь ты?
— Что я думаю о тебе? Сейчас ты для меня загадка, но если бы я встретила тебя в первый раз, то сказала бы, что ты высокомерный, эгоцентричный и с огромным самомнением.
— Ай, как обидно, — сказал он, хотя и не выглядел хоть сколько-нибудь удивленным. — Ты всерьез считаешь меня эгоистом?
— Я годами ходила к психологу в попытках отпустить все то дерьмо, произошедшее с нами в детстве. И теперь ты написал книгу и достиг успеха, поведав мою историю всему белому свету, — я взмахнула рукой в его сторону. — А потом ты нарисовываешься в таком вот виде? — я покачала головой. — Хотела бы я не злиться так сильно, потому что нужно стараться держаться за хорошие воспоминания. У нас ведь так много хороших воспоминаний.
— Я хотел бы держаться за тебя, — быстро сказал он. — Но я не могу, потому что слишком сильно опоздал.
— Ты не можешь поступать так со мной спустя столько времени. У меня есть жизнь.
— Не злись на меня, Эм. — Я заметила мальчишескую дерзкую искру в его взгляде. — Что же касается книги — дочитай ее до конца, если захочешь. Переживи это все ради себя — не ради кого-то еще. — Он покачал головой, потом резко вскинулся и позвал официантку. — Счет, пожалуйста!
— Что, уже? И это все? В книге ты все перевернул так, словно это я виновата. Но не я нас предала, а ты! Ты и правда слишком сильно опоздал, Джейс, и винить можешь только себя!
— Все, что я написал в книге, имеет свои причины. Я надеялся, ты поймешь… поймешь, почему я изменил конец того дня. Я надеялся, что если напишу от лица Эмерсон, это поможет тебе лучше понять ее мысли и выборы, но похоже, ты до сих пор не пережила обиду.
— Ты говоришь так, будто написал книгу лично для меня, — возмутилась я.
— Так и есть, — сказал он тихо. — Помнишь ту цитату из Воннегута? Это ты мне ее пересказала. Когда я писал историю про семью муравьев…
Я отрицательно покачала головой, но я, конечно же, помнила.
— Что-то вроде: «Пиши для одного-единственного человека»?
Официантка принесла счет, и Джейс протянул ей карту, даже не взглянув на цифры.
— Но большая часть твоей книги была вообще не о нас. Все, что случилось после той ночи — абсолютная выдумка.
— Я же не сказал, что она «про тебя», а сказал «для тебя», но давай оставим все как есть. — Он поставил подпись на чеке, встал и протянул мне руку. — Я провожу тебя домой.
— Это необязательно.
Он взял меня за руку и осторожно потянул за собой.
— Пойдем.
Два квартала мы шли плечом к плечу до моей квартиры. Я знала, что оба мы думали об одном и том же: как хорошо и правильно снова идти рядышком.