Пути и Двери

Именно здесь и поселился человек в капюшоне, прибывший на Скит под покровом тьмы. Браннер пришвартовался в Ветре – там, где раскинулся город простолюдинов, такелажников и торговцев. Расплатившись с погонщиком и такелажником, человек отправил одного из дуболомов на поиски экипажа.
Шен выглянула в просвет между тучами.
Струи дождя протянулись между землей и небом в желтых кругах уличных фонарей.
Экипаж доставил путников к Мосту.
Носильщики выволокли из багажного отделения сундук и замерли молчаливыми статуями, ожидая дальнейших распоряжений. Человек в капюшоне спустился с подножки прямо в мутный поток, несущийся к решетке водостока. Это хозяина сундука ничуть не озаботило. Расплатившись с кучером, человек вытянул руку в направлении узкой каменной лестницы.
Головорезы оценили предстоящий подъем.
Лестница прилепилась к Мосту справа – она была узкой, крутой и защищенной каменным парапетом. Еще дальше чернело хаотичное нагромождение островерхих крыш, дымоходов, выдающихся в пропасть эркеров и балкончиков. Кое-где светились окна, но это было ничто в сравнении с иллюминацией дворца кормчего. Дворец венчал собой перевернутый скалистый уступ – спираль огоньков, бросающих вызов шторму. Чуть ниже горели одинокие светлячки, обозначающие дома обитателей пристенного квартала.
Человек приблизился к краю бездны.
Под ногами клубилась мгла, неотличимая от той, что окутала город. В такую погоду даже браннеры не отчаливали.
Небеса потряс громовой раскат.
4
Гостиница была совсем крохотной.
Три комнаты и каморка ночного портье. Приезжие торговцы останавливались в Ветре – там безопаснее. Гости кормчего швартовались прямо к замковым мачтам. А в безымянной гостинице, единственной на Мосту, селились разные проходимцы и беглые каторжники. Портье был стариком, повидавшим много зла на своем веку. Но то, что случилось в начале зимы, выходило за грани его понимания.
Он сдал номер молчаливому постояльцу.
Пара здоровяков втащила в мансарду громоздкий сундук и растворилась в темноте. Больше портье их не видел. Гость, не называя себя и не здороваясь, положил на конторку золотой империал. Из-под капюшона сверкнули фиолетовые глаза.
Дверь за спиной незнакомца захлопнулась.
Щелчок провернувшегося в скважине ключа.
5
Человек приближается к сундуку и некоторое время рассматривает его, словно пребывая в нерешительности. Затем подходит, опускается на одно колено и проводит рукой по выпуклой крышке. Пальцы ощущают шероховатость отполированной временем древесины, пробегаются по четырем печатям с древними символами, выгравированными десятки поколений назад.
В действиях постояльца – колебания.
Краткосрочная слабость.
Человек в капюшоне начинает что-то нашептывать на языке, который в Преддверье никто прежде не слышал. Печати оживают. Вначале мертвенное голубоватое свечение разливается по ложбинкам символов, затем по поверхности сундука проходит волна вибрации.
Печати трескаются, рассыпаются в пыль.
Крышка откидывается.
Из недр сундука выползает нечто. Тонкая полупрозрачная струйка то ли дыма, то ли желеобразной субстанции.
Человек отступает подальше.
Струйка ползет к обшарпанному умывальнику, лениво поднимается вверх, по коричневой дверце и ныряет в сток.
Поза человека в капюшоне не меняется.
6
Вещник Умберт прибыл на Вертерис и тут же отправился в Гильдию Магов, чтобы не терять времени даром. Браннеры ползали над континентом слишком медленно, а вещник спешил. Если ситуация в письме изложена без прикрас, каждая секунда была дорога.
Вертерис произвел на него впечатление. Подземный пищевод извивался в недрах исполинской воронки, а сфинктеры Дверей выбрасывали звездных странников, подобных Умберту. По хорошо освещенным тоннелям катились повозки и дилижансы, грохотали и лязгали паровые экипажи, топали неописуемые грузные создания, прибывшие лишь с одной целью – торговать. Многие путники даже не были гуманоидами. Вещник жался к закругленной стене тоннеля, чтобы его ненароком не сбил пыхтящий монстр, из труб которого вырывались клубы едкой дряни.
 
Гильдия Магов располагалась на одном из средних витков. Похоже, местных кудесников не особо волновал морской ландшафт, простиравшийся по ту сторону воронки. Ничего удивительного – местные умельцы без всяких артефактов творили любые иллюзии.
Открытие портала на Мост Дождя и Ветра стоило бешеных денег. Даже при переводе облачных тугриков в земные талеры цифры впечатляли. К счастью, платил не Умберт. Сумма, затребованная Гильдией, списалась со счета в отделении Трордорского банка. Счет принадлежал кормчему Дункану.
И вот он стоит у резной двери Гильдии.
Козырек навеса защищает Умберта от проливного дождя, но порывы ветра пробирают до самых костей.
Вещник – низкорослый пожилой мужчина с брюшком, лысиной и полным набором возрастных проблем. Рыжая борода, пышные усы и котелок выдавали в нем чужака. А если прибавить сюда длинный сюртук, черную рубашку и вязаную жилетку, получался портрет коренного стимбуржца, родившегося в Треугольнике. Штаны были плотными, а ботинки Умберт выбрал демисезонные, на высоком подъеме. И не пожалел.
Вздохнув, вещник расправил зонт и, удерживая его двумя руками, зашагал в сторону владений кормчего.
7
– Вы утверждаете, – Умберт задумчиво ковырнул вилкой кусочек отбивной, – что канализация пожирает ваших подданных?
– Именно это я и хочу сказать, – Дункан был человеком в годах, но сохранившим былую стать. Умберт не удивился бы, узнав, что правитель до сих пор отменно фехтует или даже командует боевым браннером. – Гримлиэль посоветовал мне обратиться к вещнику, но в Преддверье людей… вашей специальности… я найти не сумел.
– Нас и в Стимбурге почти не осталось, – буркнул Умберт. – К услугам вещников прибегают раз в десять лет. Поэтому вознаграждения столь высоки. Это эксклюзивный товар, господин кормчий.
– Я наслышан, – процедил Дункан. – Перейдем к делу.
Умберт кивнул.
– Слушаю вас внимательно.
Вещники занимались изгнанием злых духов из неодушевленных предметов. Речь шла о полноценном вселении, когда нечто пропитывало собой стены дома, перегородки платяного шкафа или иную мебель. Изредка такое происходило с экипажами, поездами и одеждой. А вот с ожившей канализацией вещники почти не сталкивались. В сущности, Умберт был экзорцистом высокого класса и мог с уверенностью сказать, что подавляющее большинство «духов» на деле оказывалось неупокоенными искусственными разумами или инопланетными формами жизни. Подходы во всех случаях требовались разные – они целиком зависели от природы переселенца.
– У нас дефицит питьевой воды, – неохотно признал кормчий. – Доставляем через порталы с материка. Расходы сумасшедшие. Люди боятся в туалет пойти. Эта дрянь выбирается из кранов и стоков, опутывает человека прозрачной пленкой и быстро переваривает.
– На что это похоже? – заинтересовался Умберт.
– Сам я не видел, разумеется. Очевидец нес какую-то чушь про студень, пожравший его жену. Понимаете, парня редко видели трезвым, а жил он прямо под Мостом, на Трущобном Пролете. Ему никто не поверил. Это случилось в начале прошлой недели. А потом стали пропадать другие люди. Много людей. И слухи поползли по тавернам. Говорили то же самое – сгусток, кисель, желе. Понимаете, оно увеличивается в размерах, заполняет собой трубы и водостоки, ждет своего часа в коллекторах.
– Животных ест? – уточнил вещник.
– Всё ест.
Они сидели в роскошном обеденном зале, окна которого выходили на посеревший, затянутый тучами Океан. Стены были украшены старинными гобеленами, под потолком сияли магические светильники. Стол протянулся метров на десять и был рассчитан на большую семью. Из-за того, что трапезу накрыли на двоих, возникало ощущение дискомфорта.