Пути и Двери

По моему скромному разумению, Каталония была отсталым мирком с примитивной экономикой. Правда, экономика эта была самодостаточной и позволяла обеспечивать своих граждан всем необходимым. Разумеется, анархисты лишили себя передовых биотехнологий, кочующих по центру Сети, – продолжительность их жизни оставляла желать лучшего. Но такой атмосферы свободы, вечного праздника и взаимопонимания я больше нигде не встречал. Тим и Карина были счастливы в этом месте.
Мы слетали еще на некоторые изоляционистские поселения. Там дела обстояли не столь радужно. Кто-то сражался за жизнь с местной агрессивной фауной, другие страдали от разгулявшейся преступности. На этих планетах мы не задерживались слишком долго, ограничиваясь жизнью в хорошо защищенных анклавах.
Любые странствия однажды подходят к концу.
Дети повзрослели, поумнели и многое поняли. В пути каждый из них принял решение. Я был в курсе этих решений и полностью поддерживал своих юных друзей. Тим сконцентрировался на изучении замкнутых социумов, а Карина – на интерфейсах по управлению силовыми потоками. Именно Карина заложила основы технологий, которые сейчас принято называть магией. Я имею в виду руны, заклинания, волшебные артефакты – всё, что стало таковым после Большого Отката. А в те далекие времена Карина просто переводила энергию в бытовую плоскость, оперируя голосовыми и жестовыми командами. Несложно догадаться, что для проведения успешных экспериментов ей следовало переехать на Преддверье. Столетия спустя Карина прославилась под именем Завея. После Отката ей даже стали поклоняться, хотя девочка ушла вместе с другими Демиургами из нашей реальности.
Шли века, я продолжал заниматься воспитанием Никоновых. Основатели центральных ветвей клана давно умерли, не дотянув до подлинного бессмертия, которое открылось Демиургам на пике их возвышения. Иногда мне не хватает Антона и Медеи, но больше всего я тоскую по Богдану, ушедшему бродить среди звезд. Поколения друзей росли на моих глазах, взрослели, обретали свой путь и рассеивались по вселенной. Каждый из них – в моей памяти.
Мода на корабли окончательно прошла.
Люди странствовали по Сети, забыв о бескрайней тьме космоса. Они входили в колеблющуюся серебристую пелену и оказывались в совершенно ином месте, отстоящем от их планеты на сотни и тысячи парсеков. Это стало нормой. Как прогуляться вечером в парке или выйти на веранду своего дома с чашечкой кофе.
Меня поставили в ангар.
Никто не навещал старый звездолет, не пытался выбраться за пределы изведанного ареала. Я следил за судьбами своих друзей, подключившись к локальной инфосреде родового гнезда Никоновых. Иногда заглядывал в городские анналы, делал запросы в Преддверье, связывался с иными цивилизованными мирами. Поэтому был в курсе происходящих событий. Зрело сопротивление, фракция Демиургов отделилась от главенствующей ветви человечества и основала колонию в Магеллановых Облаках. Я не сумел бы предсказать последствия раскола – войну, Большой Откат и регресс Дверной Сети. Никто не давал таких прогнозов, даже ИскИны.
Однажды ко мне явился Стас Никонов – далекий потомок Карины. Стас заявил, что не поддерживает курс Демиургов и намерен присоединиться к Магеллановым Облакам. Вот только каналы за пределы нашей Галактики никто не прокладывал – для путешествия беглецу потребовался корабль. Мне пришлось основательно модернизировать двигательную систему и генератор червоточин, поскольку преодоление межгалактической бездны – дело нешуточное. Средства на модификацию затрачены немалые, но ведь и клан моих друзей никогда не считался бедным.
Часть пути мы по старой привычке проделали, пользуясь Дверьми. После этого я пробил кротовую нору в абсолютную тьму окраин и устремился навстречу неизвестности. Приключение радовало меня – после стольких лет бездействия хотелось мчаться куда-то и быть полезным. Такова природа всех мыслящих звездолетов – мы рвемся с привязи и жаждем смены обстановки.
По дороге я спорил со своим пассажиром на разные темы, убеждал его погостить в скоплении и вернуться домой, к своей расе. Стас улыбался, кивал, соглашался с некоторыми доводами, но твердо стоял на своих убеждениях. Вселенная в опасности, говорил он. Демиурги замахнулись на фундаментальные основы мироздания, это грозит медленной деградацией и разрушением реальности.
 
Их нужно остановить.
Так он сказал.
Я не понимал, о чем толкует этот парень, но поддерживал его начинания. Так меня запрограммировали. Стас эмигрировал в соседнюю галактику окончательно и бесповоротно, поэтому назад мне предстояло возвращаться в гордом одиночестве. Для этого требовался приказ человека, ведь я не могу бросить друга в чужом мире. И Стас отправил меня домой.
Пока я летел, разгорелась война между Демиургами и Посторонними. Магелланцы уже планировали атаку, насколько я успел понять. Странно, что мы со Стасом не попали в зону боевых действий. Везение, иначе не скажешь. Пока я прокладывал червоточины, оппозиция схлестнулась с правящими фракциями Демиургов. Война шла с переменным успехом, но в итоге магелланцы начали терпеть поражение. Я решил не пользоваться крупными Дверями, чтобы не попасть в переделку. Двигался от звезды к звезде короткими прыжками. На это ушло полтора столетия по земной хронологии. По пути я подключался к планетарным сетям обитаемых секторов и выискивал крохи информации о Никоновых. Похоже, ничего страшного с семьей не случилось – природное здравомыслие вынудило клан покинуть периферию и перебраться поближе к Земле.
Я успел проникнуть в Солнечную систему до блокады. Уже за орбитой Юпитера меня настигла новость о применении Посторонними жуткого регрессорского оружия. Волна искажений накрыла Дверную Сеть, и случился Большой Откат. Не сразу, постепенно. Нынешние историки представляют это событие так, словно прогремел взрыв или небо озарилось вспышкой, а затем люди во всех мирах поглупели. Но видимых спецэффектов никто не наблюдал. Регресс растянулся на несколько лет, а его влияние носило структурный характер. Упадок во всех сферах, свертывание проектов, потеря интереса к науке и отдаленному будущему. Прогрессивные миры скатились в викторианство, отсталые – в дикость и варварство. Сеть сотрясали войны, катаклизмы, эпидемии и нашествия осмелевших пришельцев, до этого подчинявшихся несгибаемой воле протектората. Дзуары, тлинноки, тандрадианцы – все они почувствовали слабость богов. Страшное и суровое время.
Больше всего досталось Преддверью. Перед своим уходом Демиурги заблокировали Солнечную систему, предотвратив полномасштабное вторжение Посторонних. Осталась лишь одна Дверь, ведущая на планету-перекресток. Множество противоборствующих сил схлестнулось за влияние на территориях, некогда подчинявшихся землянам. К тому моменту властители Преддверья уже успели объявить о своей независимости и сбросить оковы власти метрополии.
В мой ангар никто не заглядывал.
Поначалу я следил за упадком через инфосети, потом бросил это бессмысленное занятие. Осень патриархов нагоняла на меня тоску. ИскИны закапсулировались. Корабли, подобные мне, попрятались по темным углам и уснули. Ноосфера прекратила свое существование, зато появилась Вычислительная фабрика с примитивными и безмозглыми устройствами. Плодились тайные общества, наука превращалась в магию.
Потомки Никоновых вернулись в Стимбург и основали собственный орден, обладавший значительным политическим весом. Все интерфейсы, разработанные Кариной, обернулись заклинаниями и рунами, а устройства подключения к энергетическим потокам – волшебными артефактами. О моем существовании знали, но и представить себе не могли, для чего нужен звездолет.
Я уснул на четыреста лет.
Мой разум перебирал былые воспоминания, классифицировал семейные архивы и бродил по призрачным мирам, сконструированным маленькими детьми. Некогда виртуальным монтажом поголовно все увлекались, так что мне досталась богатая коллекция конструктов. Потребление энергии было минимальным. Я понимал, что еще пара тысяч лет дикости, и мне придется лететь к Солнцу, чтобы зарядиться. Что касается генератора червоточин, то он не мог пробить стену, выстроенную Демиургами за Поясом Койпера. Да и нечего мне делать в Галактике, погрязшей в войнах и невежестве.