Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

Ради чистоты эксперимента я долистал научный фолиант до конца. Как только страшная книга захлопнулась, дверь в тот же момент распахнулась, так, словно бы старый библиотекарь, как полковой конь, ждал лишь сигнала трубы.
— Кхм…
— Да, сэр. Я закончил, сэр. Не выкручивайте мне ухо, пожалуйста.
— С чего бы? — неискренне удивился он, торопливо отдёргивая руку. — На этот раз загадка была легче лёгкого, кхм… Шляпника и Мартовского Зайца объединяет безумие. Один по работе дышит всякими вредными красителями, другой просто сходит с ума в брачных играх по весне.
— Кхм… — признал я. — А что общего у пудры с перцем?
— Начинается, кхм… с одной буквы. Последний шанс, юноша.
— Что объединяет Архимеда и свиной хвостик? — Я наугад бросил старенькую загадку времён сэра Ньютона. Старые пальцы щёлкнули вхолостую.
Мистер Уорен закатил глаза, было видно, как на его виске бьётся синяя жилка, а левое плечо чуть подрагивает от напряжения. Мне удалось воспользоваться этой заминкой, сложив лист с записями вчетверо, и бочком-бочком протиснуться к двери. Забирая из стойки свой зонт и уже спускаясь по ступенькам библиотеки на улицу, вдруг услышал за спиной отдалённый вопль ярости:
— Принцип винта! Кхм, элементарно же…
— Вот именно, — на ходу согласился я, ускоряя шаг.
Да чего уж там, резво переходя на бег по мостовой! И поверьте, мне жутко повезло, что этот тип не бросился в погоню. Кто знает, на что способны старенькие библиотекари из Британского музея? Мне отнюдь не хотелось проверять это на своей собственной шкуре.
В общем, домой я вернулся ближе к шести вечера. Кстати, прихватив по пути вечернюю «Таймс». Нет, карманных денег у меня по-прежнему не было, но пробегавший мимо енот насмешливо крикнул:
— Эй, красавчик, лови газету для мистера Лиса!
Само собой, я поймал. Дворецкий открыл дверь не сразу. И не потому, что он не слышал стук электрического молотка, нет, старик Шарль вообще обладает уникальным даром знать, кто и когда подходит к двери. В моём случае его неспешность объясняется неким аспектом воспитания.
Моего, естественно. Ну вроде как я молод, я не хозяин, не гость, не клиент, значит, могу и постоять, смысл спешить? Раньше меня это оскорбляло, теперь же просто бесило. Тем более что сделать с этим я ничего не мог.
— Сэр, вот мои записи. Данный вид ритуального убийства характерен для…
— Сиама, — не поднимая головы, ответил мой учитель.
Лис сидел в гостиной, удобно расположившись в кресле, а вокруг него всё было завалено бумагами. Расчёты, расписание рейсов кораблей, множество газет, книги, какие-то чертежи, схемы, цифровые столбики и даже рисунки и литографии. В белых зубах моего наставника покачивался обычный карандаш, а на носу Лиса сидели элегантные очки в серебряной оправе.
— Сиам, — ещё раз повторил он, толкая ногой в мою сторону список судов, пришедших в лондонский порт за последние две недели. — Характерный разрез крестом не имеет никакого отношения к христианству, а лишь показывает удобство вспарывания тела жертвы. Поедание сердца жертвы также входит в обязательный ритуал. Если это сердце мужчины, то к съевшему переходят его сила и храбрость. Если же это женщина, то она навеки теряет шанс на иное воплощение. Я знал это ещё утром.
— Зачем же вы отправили меня в библиотеку?
— Хотел посидеть и подумать в одиночестве, — обезоруживающе улыбнулся Лис, так что моя обида улетучилась, не успев сформироваться. Пресвятой электрод Аквинский… — Садись, Шарль принесёт тебе тосты с огурцом, сливки и чай. Вот теперь нам о многом надо поговорить. Это дело представляется мне столь же простым, сколь и опасным. Примерно как обычный столовый нож. Ничего не значащая кухонная принадлежность, но именно им совершается подавляющее большинство всех убийств в Европе. Мы, британцы, можем гордиться, у нас чаще убивают ядами.
— Не уверен, сэр, что это повод для гордости.
— Я тоже, но что уж тут поделаешь, — пожал плечами мой учитель, сокрушённо качая головой. — В нашем случае тоже использовался нож. Но не обычный, а кривой, с режущей кромкой ятаганного образца. Об этом говорит отчёт патологоанатома, благо Скотленд-Ярд всё ещё щепетильно собирает улики, и в большинстве случаев мы можем им довериться.
 
— Как скажете, сэр. — Я не удержался и всё-таки поднял нужный листок.
Всё правильно, текст, набранный на электрической печатной машинке, свидетельствовал именно о том, о чём говорил мой наставник.
— Итак, неделю назад в порту пришвартовалось судно из Сиама. Груз: фрукты, специи, на подхвате чай из Китая. Всё проверено и законно. Однако согласно судовым документам на берег сошло ещё и восемь пассажиров, все «близкие к природе».
— Кошки? — обомлел я.
Лис поправил очки, попутно одарив меня уважительным взглядом.
— Правильнее было бы сказать «киски». Возможно, мы действительно имеем дело с международной преступностью, когда некий азиатский преступный синдикат пытается захватить чужой кусок пирога. Подобное убийство звучало бы как призыв к кровавым разборкам, но, с другой стороны, очень чётко объясняет, почему погибло сразу трое «кисок», в обществе своих же товарок они не чувствовали себя в опасности. До тех самых пор, пока их не вспороли, как свежевыловленную рыбу.
— И они не сопротивлялись, не кричали?
— У каждой перерезано горло. — Мой наставник толкнул ко мне другой лист бумаги. — И, похоже, именно эта рана была фатальной. Живот разрезали уже мёртвым, которые, как известно, не сопротивляются и не зовут на помощь.
— Месье, — в гостиную шагнул старый дворецкий, ставя поднос и прерывая нашу беседу, — позволите ли мне обратиться к вам с несколько недопустимой просьбой?
— Вы умеете заинтриговывать, Шарль, — кивнул Лис, баюкая в ладонях чашку кофе. — Продолжайте, старина, мне уже интересно.
— Я краем уха слышал, что мальчику следует навестить бабушку. Не будет ли чрезмерным предложить ему тем же маршрутом выгулять мою племянницу? Малышке скучно сидеть в отеле, а её дедушке пока не разрешено выходить на улицу.
— Ох, ха-ха, гора родила мышь! Я уж думал, вы намерены просить меня отписать вам половину моего имущества за преданность и верную службу, — хохотнул мой учитель. — Да ради бога, забирайте его! Майкл?
— Да, сэр, — безрадостно откликнулся я, успев прожевать всего один сэндвич.
— Собирайся. Ты прямо сейчас пойдёшь к своей милой бабушке, по пути захватишь озорную крошку Кристи, а потом…
— Прошу прощения, месье, — деликатно прокашлялся дворецкий. — Маршрут можно сократить, она уже ждёт мальчика в прихожей.
— Прекрасно.
— И я дал ей денег на карманные расходы.
На этот раз мой вальяжный наставник чуть-чуть помедлил с ответом.
— Вы бесценный человек, Шарль, ибо умеете дать добрый совет поступком, а не словами. Майкл, подойди ко мне.
Я встал, шагнул к Лису. А он сунул лапу в карман элегантных зауженных брюк восточного покроя, достал кошелёк, щедро высыпав мне на ладонь все монеты. Все! Даже на первый взгляд здесь было больше фунта!
— Если девочка по пути захочет съесть пирожное, то ни один джентльмен не позволит ей заплатить за это самой. Ты понял мой намёк?
— Сэр, я не понял, где тут намёк? Вы всё сказали прямым текстом.
Месье Ренар смутился, а дворецкий, наоборот, ответил мне ободряющей улыбкой. Будь мой учитель истинным британцем, наверное, он бы и виду не показал, а лишь высокомерным жестом велел мне удалиться, но Лис был французом по крови. Поэтому мгновение спустя он искренне рассмеялся, вытер выступившие слёзы в уголках глаз и слегка дал мне пинка для скорости.
— К вечернему чаю ты должен быть на месте! Мы ещё не до конца разобрали твои записи с прошлых дел.
— Разумеется, сэр, — послушно кивнул я.
Шарль пропустил меня вперёд, словно конвоируя в прихожую и тщательно следя за тем, чтобы я не сбежал.
— Майкл, привет! — На меня буквально обрушился в прыжке малоуправляемый ураган по имени Кристи. Девочка повисла на моей шее, счастливо болтая ногами. — Дядюшка Шарль сказал, что ты приглашаешь меня на прогулку?