Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

— Месье оставил указания, вот.
Резко ставший немногословным дворецкий протянул мне лист бумаги, исписанный кошмарным почерком моего наставника. Оно было очень коротким, но весьма информативным:
 
«Завтра же вечером вытащи из психушки меня и мистера Уорена, используй голову и электричество. Я в тебя верю, мой мальчик!»
 
— Он издевается?! — в сердцах спросил я Вселенную.
— Он верит в тебя! — ответила Вселенная голосом старого дворецкого.
Скосив глаза в сторону его племянницы, я отметил, что она, сложив руки перед грудью, читает молитву. На тот момент мне даже не стукнуло в голову зачем.
— Святая Мария Магдалина, дай мне сил помочь этому храброму мальчику! Дай мне терпения не сорваться на него, ибо все мальчики глупы! И дай мне терпения не сделать всё собственноручно, потому что иногда мальчикам тоже надо взрослеть…
— Ты собираешься идти со мной? — наверное, минут через пять или шесть испуганно предположил я. — Не, не, не!!!
— Это не обсуждается, — обрезал дворецкий, закрывая двери. — Месье пошёл на большой риск, из чаринг-кросской лечебницы выходят лишь лоботомированным овощем, но уже никак не человеком.
— И времени только до завтрашней ночи, — напомнила его племянница.
Я почувствовал, что меня взяли в заложники обстоятельств. Общеизвестно, что ни один шпион на свете не может проникнуть в психушку, вытащить оттуда двух пациентов и сбежать. Это нечто из серии «миссия невыполнима». Но Лис верил в меня, значит…
— Шарль, будьте добры, достаньте мне план больницы «Чаринг-Кросс». Желательно с прилегающими к зданию территориями, — быстро приказал я, в моём голосе неожиданно для самого меня прорезались командные нотки. — Кристи, я могу поручить тебе отчёт о внешнем периметре, входах-выходах, охране, фонарях, высоте ограды плюс обо всём, что не указано на рабочих чертежах здания?
Они оба молча кивнули.
Я почувствовал себя полководцем, и пусть у меня была самая маленькая армия на свете, всего-то два человека, но, похоже, каждый из этих французов стоил десятка обученных гвардейцев самой английской королевы! В чём мне воочию пришлось убедиться уже через час.
Дворецкий Шарль где-то сумел найти старые чертежи и предоставил мне всю информацию о психиатрическом отделении больницы «Чаринг-Кросс», начиная от времени закладки первого кирпича и вплоть до наших дней.
Вернувшись довольно поздно, после восьми часов вечера, в кебе Фрэнсиса, крошка Кристи буквально завалила меня кучей полезных сведений, которые миленькая скромная девочка никак не могла получить законным путём. Однако при наложении ка́лек (чертежа на реальность) я вдруг почувствовал незнакомое доселе щекотное жжение между лопаток. Кажется, у меня потихонечку начинал складываться план.
Я не спал почти всю ночь. Рухнул под утро, часа в четыре, и сам без напоминаний встал в семь! Завтрак ждал меня в гостиной, хотя и было немножечко странно приступать к еде, точно зная, что сегодня месье Ренар не присоединится к трапезе.
Тосты с огурцом, яичница по-марсельски с морепродуктами, томатами и зеленью, яйца вареные под сыром, майонезом и чесноком, зелёный чай, сливки, свежее овсяное печенье и горький шоколад. Кулинарные способности Шарля, как всегда, были на недосягаемой высоте!
Каково же было моё изумление, когда, убирая тарелки, он как бы вскользь бросил:
— Сегодня готовила моя племянница.
У меня с языка чуть не сорвалось «а можно ли нанять её кухаркой?!».
Хорошо ещё не ляпнул вслух, иначе мог бы получить тем же подносом по голове. Я лишь многозначительно промычал нечто невнятное, но полным благодарности тоном. Видимо, Шарль это оценил и позволил себе скупую улыбку без демонстрации зубов и полностью освободил мне стол.
Минут через пять — десять ко мне присоединилась маленькая Кристи для уточнения плана действий на сегодня. В руках она держала вазочку с мороженым, которое очень аккуратно подхватывала серебряной чайной ложечкой.
— Итак, какие планы на вечер? Куда ты меня пригласишь?
— В психиатрическую лечебницу.
 
— Как романтично-о. — Кристи мечтательно закатила глаза, отправив в ротик ложечку мороженого. — Но я там ни разу не была, так что веди, Сусанин!
— Это кто? — не сразу вспомнил я. — Что-то из древнерусской истории?
— Скорее из польской, этот странный русский завёл польское войско в зимний лес, где всех убил. Правда, сам заблудился и замёрз. Его имя стало нарицательным. Дядя Шарль очень его уважает, говорит, что записался в армию только для того, чтобы когда-нибудь узнать боевой стиль Сусанина.
— Что ж, рад за этого достойного джентльмена. Но сейчас, если позволишь, вернёмся к плану. Шарль, я могу попросить вас…
— Нет.
— Я надеялся, что вы, как бывший военный, опытным глазом хотя бы…
— Нет, — жёстко обрезал дворецкий. — Это не входит в мои служебные обязанности. Справляйся сам, мальчик.
После чего он просто развернулся и ушёл.
Ушёл! Не сказав больше ни слова, не выслушав меня, не посмотрев на мои чертежи и безупречно выстроенную линию действий по спасению моего учителя и как бы, между прочим, его хозяина и нанимателя. Поступок буквально взорвал мой мозг праведным возмущением!
Однако было бы верхом бестактности и невоспитанности хоть как-то показать это. Я максимально равнодушно зевнул, почесал в затылке и развернул лист бумаги.
— Итак, вот мой план.
— Я вся внимание, — нежно улыбнулась мне маленькая француженка.
Мы склонились голова к голове, внимательно вглядываясь в линии передвижения, детали архитектурных изысков, расчёт времени, мест дислокации, точки крепления электрических батарей и всё прочее, чего я, увы, не могу детально расписывать на страницах своего повествования. Почему?
Потому что, как вы, разумеется, догадались, причина моего вынужденного молчания кроется исключительно в уважении к больнице «Чаринг-Кросс» и нежелании давать шанс реальным психам выбраться на свободу. Вдруг они прочтут эти записи и, вдохновляясь моим, не менее больным воображением, дружно сбегут от докторов?
В результате мне всё-таки пришлось упрашивать Шарля вызвать нам кеб ближе к десяти часам ночи. Причём это непременно должен быть донской жеребец Фрэнсис. Старый дворецкий кивнул. Уже спасибо!
Пожалуй, рыжий донец был единственный, кто всегда готов помочь «другу Лисицыну», не задавая лишних вопросов.
Всё получилось, и к одной из самых знаменитых клиник Лондона мы ехали под распевное:
 
 
Несе Галя воду,
 
Коромысло гнеться,
 
А за ней Андрийку
 
Як барвинок вьеться.
 
 
 
«Галю, моя Галю!
 
Дай воды напиться.
 
Ты ж така хороша-а,
 
Дай хучь подивиться-а»…
 
 
— И что ж ты, хлопчик, делать будешь? — скалозубо улыбнулся мне Фрэнсис, когда остановил кеб перед больницей.
— Заманю всех в конференц-зал для врачебных симпозиумов, там есть такой, я проверял. Это вон то большое окно, оно единственное без решёток. Сможешь закинуть туда верёвку?
— Я ж конь, а не ковбой с лассо!
— Это несложно, смотри… — Мне понадобилось буквально две минуты, чтобы Фрэнсис удовлетворённо фыркнул и приложил правое копыто к уху, типа «будет исполнено, ваше высокоблагородие!».
Мы же с Кристи выпрыгнули из кеба и уверенным шагом направились к тяжёлым, обитым железом дубовым дверям грозной чаринг-кросской лечебницы. Пути назад отрезаны, только вперёд!
Швейцар на входе попытался было остановить нас, но Кристи возмущённо шлёпнула его ладошкой по руке, так что изумлённый мужчина отступил. Мы скользнули внутрь.
— Добрый вечер, — вежливо обратился я к мужчине за стойкой регистратуры.
— Скорее уж ночь, — устало вздохнул он. — Что тебе нужно, мальчик?
— Доложите начальству, что прибыла мадам Zaz из Парижа.