Долина привидений. Руки вверх!

— Почему вы убежали? — спросил Коннор.
Это было уже труднее объяснить, потому что Люк не хотел упоминать ни о своей свадьбе, ни о Маргарите — а без этого звена история звучала не очень правдоподобно. Он употребил все усилия, чтобы убедить Коннора, но тот только покачал головой.
— Я достаточно наслышан о вас, Смит. До сих пор не было еще ни одного афериста, который бы не умел рассказывать умопомрачающие истории. Пейте кофе! Я должен подумать, как получше все устроить.
Люк выпил кофе и поставил чашку.
— А теперь я вам скажу…
Голос Коннора уже не источал прежней любезности. Он встал и прошелся по комнате.
— А теперь я вам скажу… Вы были в полиции и пытались нас выдать… Сейчас же вы пытаетесь отделаться душещипательной историей… Так нет же, мой милый… свистун… Вас выудит полиция, а вот тогда можете ей…
Люк различал только отдельные слова — его охватила внезапная слабость. Голова упала на грудь, несмотря на все усилия, он не мог поднять слипающиеся веки.
Снотворное начало действовать.
— Держите! — крикнул Коннор.
Один из его людей подхватил валившегося со стула Люка и уложил его на пол. Коннор отодвинул стол и указал пальцем на брусья соли. Их подложили под ноги Люка. Коннор тщательно прикрепил цепями этот странный груз к ногам пленника.
Бандиты совершенно спокойно переговаривались во время своей ужасной работы.
— Смотри, Гарри, чтобы цепи не соскользнули с ног. Притяни покрепче… подожди, не так сильно, а то сломаешь соль.
Наконец Коннор поднялся.
— Принесите доску, — приказал он, и один из бандитов направился к двери, но, подойдя к ней, отшатнулся.
— Что такое? — резко спросил Коннор.
В комнату спокойно вошел человек. Коннор сразу узнал его.
— Ганнер? Какого черта…
Ганнер Хэйнс презрительно взглянул на него и посмотрел на лежащего.
— М-да… Ловко, но не ново… — он презрительно растягивал слова. — Вы бросаете его в реку, соль растворяется в воде, цепи падают на дно, комиссия в морге напишет: «утонул… несчастный случай». Жалко.
— Что жалко? — спросил Коннор.
— Что я как раз в это время появился здесь, — задумчиво произнес Хэйнс. — Кто эта жертва?
— Здесь нет никаких жертв, — запальчиво ответил Коннор. — Бедняга болен, и мы хотели…
Ганнер кивнул.
— Я понимаю: вы хотели привить ему оспу. — Он опять кивнул и повторил — Очень ловко, но не ново. На теле никаких следов, полное впечатление несчастного случая. Жаль, очень жаль, но я должен испортить вам удовольствие. Вы отпустите этого человека.
— Почему? — прошипел Коннор.
— Почему? Да потому, что в этом случае меня схватят как соучастника убийства, а мне этого почему-то не хочется… Снимите-ка с него этот… аппарат.
Коннор улыбнулся. Его рука как бы случайно опустилась под стол.
— Если ты вынешь револьвер, — ни один мускул не дрогнул на лице Ганнера, — то получишь пулю в живот. Прежде чем ты умрешь, четыре-пять дней будешь испытывать боли, как мне рассказывали, напоминающие муки ада. Я уйду и расскажу полиции, почему я подстрелил тебя. Можешь быть спокоен — Скотленд-Ярд не пришлет цветов тебе на могилу!
Один из сообщников Коннора шагнул вперед.
— Послушайте, Ганнер, — примиряюще начал он.
Мгновенный удар свалил его на пол.
— Я хочу видеть обе руки, — сказал Ганнер. — Положи их на стол, Коннор!
У него в руках не было оружия, но никто лучше бледного человека по ту сторону стола не знал, как быстро и точно стреляет Ганнер Хэйнс.
— К чему все это? — сказал Коннор. — Ведь этот человек тебя совершенно не касается…
— Развязать, — улыбнулся Ганнер. — Как я уже сказал, мне жаль портить вам удовольствие, но… Кстати, кто это такой?
— Его зовут Смит. Он хотел меня просвистеть, а потом отделаться идиотской историей… будто он банкир… Люк… не помню…
Хэйнс нагнулся и заглянул в лицо спящего. Он узнал Люка.
— Снимите цепи и не заставляйте меня повторить это дважды.
Коннор кивнул головой. Люка освободили от цепей.
— Прямо горе с вами, Ганнер. Вы постоянно вмешиваетесь не в свое дело. Если желаете знать, то не далее, как вчера днем он крутил дело у Тоффани.
 
Коннор пересказал историю «Смита». Ганнер слушал, не перебивая. За свою богатую приключениями жизнь он видел и слышал так много невероятного, что давно перестал удивляться. Не часто можно встретить банкира, развлекающегося грабежами и взломами, но ничего из ряда вон выходящего здесь тоже нет. Но все-таки… Может быть, здесь замешана женщина? О, в таком случае самое невероятное становится обыденным.
— Что вы с ним будете делать? — спросил Коннор, когда Хэйнс нагнулся и, подняв лежащего, без всяких усилий посадил его на стул.
Ганнер ответил вопросом на вопрос.
— У тебя есть добыча?
На лице Коннора отразилось беспокойство.
— Откуда?
— Никаких фальшивых билетов?
— Что вы имеете в виду?
На мрачном лице Ганнера промелькнула улыбка.
— Ты интересовался, зачем я пришел сюда… Полиция делает облаву. Я решил предупредить вас. Почему? Могу я себе иногда позволить такую блажь — помогать бедным мошенникам?
Он заметил, как все трое озабоченно переглянулись.
— Мы сегодня получили пакет из Парижа, — поспешно сказал Коннор. — Принеси-ка его, Гарри.
Он посмотрел на неподвижное тело Люка.
— С этим вы допускаете большую ошибку. Он побежит в полицию и поднимет там такой крик, что мы все оглохнем.
Ганнер молча поднял спящего и вынес во двор.
Едва он собрался положить его в кузов грузовика, как услышал легкий шум… Кто-то осторожно перелезал через забор…
Он опустил Люка на землю и бесшумно пробрался к воротам. На фоне утреннего неба виднелись силуэты двух мужчин. Этого было достаточно.
Так же тихо он вернулся к Люку, взял его на руки и спустился к воде. Там должна была находиться лодка.
Прежде он собирался оставить Люка в доме, где его обнаружила бы полиция, но теперь это было невозможно. Он не мог предать позору человека, оказавшего ему добро. Если Коннор говорил правду, то Мэдиссона, как грабителя, полиция искала с не меньшим усердием, чем самого Коннора.
Он притянул лодку ногой к развалившимся мосткам и опустил в нее Люка. В тот момент, когда он сам прыгнул в нее, он услышал во дворе шум голосов и увидел огни электрических фонариков. Он быстро снял цепь, вынул из-под Люка весло и выбрался на середину реки. Где была речная полиция? В ту же минуту он заметил приближавшуюся моторную лодку, и как раз успел спрятаться между двумя баржами, когда та, описав полукруг, пристала к берегу.
— Немного поздно, — пробормотал Ганнер.
В лодке нашлось второе весло. Сильными гребками он повел лодку вниз по течению. Восток уже розовел. Около Роттерхайта Ганнер знал одно место, где можно было причалить, пользуясь начинающимся отливом.
Но он ошибся в своих расчетах. Еще перед Лондонским мостом он понял, что не успеет достичь намеченного места до рассвета. Он перегнулся через борт лодки, зачерпнул шляпой воду и облил Люка. Он повторил это дважды. Люк вздрогнул и застонал.
— Голова… — слабо донеслось со дна лодки.
— Тише! — прошептал Хэйнс. — Мы подходим к лестнице под Лондонским мостом.
Ответа не последовало, и Ганнер тронул ногой свой стонущий «груз».
— Поняли?
— А что произошло?
Ганнер, не отвечая, налег на весла, и через несколько минут Люк почувствовал, что лодка коснулась стены.
— Вы можете встать? — Ганнер подхватил Люка и помог ему сесть.
Он притянул лодку к лестнице набережной, но прошло не менее пяти минут, прежде чем Люк мог последовать за ним. Колени его подгибались, и он не смог бы выбраться из лодки без помощи своего спутника.
— Сядьте на ступени и отдохните, — приказал Ганнер и добавил через некоторое время: — А теперь попробуйте встать!
Люка вывел из забытья твердый голос Ганнера.
— На мой взгляд, по мосту проходит слишком много людей. Нужно уходить, пока совсем не рассвело.