Долина привидений. Руки вверх!

— Моя жена! Как это прекрасно!
Голос Люка дрожал.
Они сидели вдвоем в ее маленькой гостиной.
Люк напоминал школьника, получившего неожиданный и вместе с тем долгожданный подарок.
Она не слушала его. Когда он ушел — ей позвонил Данти, она не захотела с ним говорить. Ей нужно было остаться одной, чтобы собраться с мыслями. Люк должен был прийти в семь часов. Около шести она позвонила ему.
— Люк, я хочу тебя просить, — она с трудом могла говорить. — Нет, нет, пожалуйста, не перебивай меня, я прошу очень многого… да, я говорю серьезно… выслушай меня… я… не хотела бы уезжать сегодня вечером… Ни завтра и ни послезавтра… Я хочу побыть одной… Никого не хочу видеть… даже тебя… Мои нервы отказываются…
Она говорила бессвязно, запинаясь, и он слушал ее с нарастающим чувством тревоги. Но о себе он не думал.
— Я был большим эгоистом. Конечно, дорогая… я все понимаю…
Разговор продолжался не более пяти минут. Он даже не смог до конца понять, на что он соглашается…
Люк сидел за письменным столом и пустыми глазами смотрел на неотосланные телеграммы, содержащие столько безмятежного счастья… Данти стоял у барьера и смотрел на пассажиров, спешащих занять места в парижском экспрессе. Когда последние огни поезда скрылись вдали, он медленно пошел домой, насвистывая сквозь зубы песенку.
Мистер и миссис Мэдиссон остались в Лондоне.
  
8
 
Управляющий Мэдиссон-банка принадлежал к числу людей, которых трудно было вывести из равновесия. Колебания биржевых курсов, спекуляции, взлеты и падения не в состоянии были сколько-нибудь заметно поколебать его спокойного достоинства. Но в это утро он в буквальном смысле слова обалдел и потерял дар речи, когда увидел Люка, идущего к двери своего кабинета.
— Все в порядке, Стиль, — улыбнулся тот, — все в порядке, я не призрак.
Мистер Стиль с трудом подыскивал слова.
— Я думал… гм…
— Вы думали, что я отправился в свадебное путешествие, но, как видите, это не так, — сказал Люк, стараясь выглядеть спокойным.
Он открыл дверь, но остановился на пороге, увидев огромную фигуру, удобно развалившуюся в кресле.
— Мистер Байрд пришел сегодня утром, и я подумал, что… вы ничего бы не имели против, если бы я поговорил с ним в вашем кабинете.
Люк пожал руку гостю.
— Я знал, что вы придете, — сказал «Воробей» с довольным видом. — Мне известно, что вы не уехали «медовым» экспрессом.
Люк рассмеялся.
— Вы были на вокзале?
— Я и приблизительно четырнадцать разных мошенников. Но меня интересовал только один. Он, как и я, ждал отхода поезда.
— И кто же этот любопытный? — спросил Люк, но не получил ответа.
— Надеюсь, ничего серьезного, мистер Мэдиссон? Я знаю, что ваша жена плохо себя чувствует.
Впервые о Маргарите Леффер упоминалось как о его жене. Люк счастливо улыбнулся.
— Я хотел поговорить с вами относительно одного маленького воришки, — сказал «Воробей». — Мне было бы любопытно знать, что от вас нужно было Левингу?
Люк колебался. Он не хотел причинять неприятности своему вчерашнему посетителю.
— Он приходил за деньгами для Ганнера? — Сыщик пристально смотрел на Люка. — Да, я так и предполагал. Ганнер подал апелляцию, и я думаю, что ему удастся освободиться. Когда я разговаривал с ним во дворе Брекстонской тюрьмы, Левинг шнырял поблизости… Сколько вы ему дали?
Люк передал содержание разговора с Левингом. «Воробей» засмеялся.
— Ганнер никогда не стал бы даже разговаривать с таким типом, как Левинг. Он принадлежит, как это пишется в газетах, к аристократии преступного мира. Если вы хотите получить деньги обратно, я достану Левинга…
Но Люк не хотел этого.
— Хорошо. Пусть он продолжает грабить детей бедных, но до поры, только до поры… Вам трудно понять все это, мистер Мэдиссон. Посмотрите на улицу: вот идет девушка, машинистка. Два фунта в неделю. В семье шесть человек. На каждом шагу ее подстерегает опасность, поверьте мне! В магазине, в трамвае, в автобусе или просто на улице, у нее могут вытащить кошелек с ее несчастными деньгами. Или какой-нибудь тип познакомится с ней, поведет в кино, потом в ресторан, и… она погибла. Вы знаете, что будет с этим столяром, который идет по противоположной стороне? Его когда-нибудь сшибут с ног в грязном переулке и отнимут инструменты, которые кормят его семью. Вот поэтому я считаю главным долгом полиции охранять детей бедных…
 
— Но я думал, что мошенники охотятся скорее на богатых людей, — сказал Люк.
— Богатые? У них деньги в банках. У них прислуга и телефон, на их стороне закон, а справедливость дорого стоит. Я мог бы провести вас по трущобам Лондона, где вы бы увидели целые шайки воров, живущих за счет бедняков.
— Это кажется невероятным, — содрогнулся молодой банкир.
— Надеюсь, вам никогда не придется убедиться в этом на деле, — печально улыбнулся сыщик. — Так что будем делать с Левингом?
Люк покачал головой. «Воробей» рассердился.
— Этот негодяй из самых худших… Взломщик, он говорил? Да у него столько же храбрости совершить взлом, сколько у дождевого червя! Он принадлежит к «речным ворам»— когда-нибудь я расскажу вам об этом.
Во время этого разговора Стиль дважды появлялся на пороге, выказывая явные признаки беспокойства. Едва только сыщик ушел, как управляющий сел на его место.
— Вы дали мне вчера чек на семьдесят девять тысяч фунтов.
— Да.
— Директор банка настоятельно хочет вас видеть — я сообщил ему, что вы еще не уехали.
— Но ведь это мое личное состояние. — Люк нахмурился.
— Я сказал ему то же самое, но он хотел бы поговорить лично с вами.
Банк находился неподалеку, и через десять минут Люк входил в кабинет директора. В первые минуты он принимал поздравления и объяснял причины отложенного свадебного путешествия.
— А теперь относительно чека, мистер Мэдиссон…
Директор перешел на деловой тон.
— Я… не могу его оплатить.
— Что-что?
— Смешно, не правда ли? Ведь я разговариваю с главой Мэдиссон-банка, и тем не менее… Конечно, это пустая формальность, но, как вы знаете не хуже меня, все наше дело — сплошные формальности…
— Объясните мне, пожалуйста, в чем дело, — нетерпеливо прервал его Люк. — На текущем счету в вашем банке у меня шестьсот тысяч…
— У вас было шестьсот тысяч, — улыбнулся директор, — но вы, очевидно, забыли, что все ваши деньги и бумаги, все ваше состояние вы переписали на имя вашей жены…
Люк разразился громким хохотом, к которому присоединился и директор.
— Мне давно не приходилось так смеяться, — сказал Люк, вытирая слезы, — разумеется, я сейчас же отправлюсь к миссис Мэдиссон и попрошу ее выдать мне чек на эту сумму.
— Поторопитесь, — предупредил директор, — если я не получу сегодня согласия вашей жены, я вынужден буду отослать чек.
Люк снисходительно улыбнулся.
Вернувшись в контору, он позвонил Маргарите.
— Мне нужно поговорить с тобой, милая.
— По какому поводу? — ей трудно было скрыть раздражение.
— Мне нужна твоя подпись под одним маленьким документом, — ответил он.
Вот оно что! Все происходит так, как предупреждал Данти. Но она не думала, что так скоро…
— Документ?
— Я хочу просить тебя перевести немного денег на мой счет. Это просто формальность… Оказалось, что у меня меньше денег, чем я думал…
— Хорошо, приходи ко мне в три часа.
Он только потом подумал о том, что банк закрывается в половине четвертого. В конце концов отосланный чек можно будет переписать…
Его провели в маленькую гостиную.
Маргарита не была так бледна, как при венчании, но когда он попытался обнять ее, она отшатнулась.
— Прошу, не целуй меня!
Это была не просьба, а приказание.
— Почему? Что с тобой?
— Скажи мне, чего ты хочешь.
Ее голос звучал резко и враждебно. Люк едва верил своим ушам.
Запинаясь, как школьник, он изложил ей суть дела. Она не перебивала его.