Прямо за углом (СИ)
Если очень постараться, то можно оттянуть переброску на час, большее мне еще не удавалось. И уже через полчаса — это требует такого сосредоточения, что сильно жалеешь, что не успел откликнуться вовремя.
Именно из-за этого, мне все приходится планировать заранее. У меня всегда оплачены все счета, все штрафы, все парковочные талоны. Кроме квартиры, переход из которой — идеальный вариант, по городу разбросаны еще несколько мест, откуда я могу исчезнуть.
Я гоню, с трудом сдерживаясь, чтобы не превысить скорость. Я бы превысил, но тогда могут остановить, или номер моей машины останется в памяти какой-нибудь бдительной камеры. Не стоит этого допускать.
Но все равно, я еду быстро. Боюсь смотреть даже в боковые зеркала, а зеркало заднего вида вообще сейчас вызывает у меня ужас. Зеркала уже меняются. Чужой мир — уже в них. Он проступает, проскальзывает в зеркала сполохами, вставками, фрагментами.
Место должно быть статичным, и в этом всегда есть некий риск. Но, как учил отец, риск есть как в любом действии, так и в бездействии. Можно управлять лишь вероятностями, не более того. Квартиру могут затопить соседи сверху, поэтому она у меня на верхнем этаже, и я лично проверяю трубы в технических помещениях надо мной, чтобы не попасть под безалаберность коммунальных служб. В конце концов, дом может обрушиться. Но вероятность этого мала, и приходится с этим мириться.
К тому же, есть значительно более реальные опасности, еще и в разных мирах, о которых приходится думать.
Но сейчас к квартире я не успевал.
Призыв был слишком силен, и пятнадцать минут с брюнеткой оставили мне еще меньше времени. Но не отказывать же из-за этого женщине.
Теперь эта поблажка превращается в чужой мир, проступающий в зеркалах машины.
Зеркала — вообще очень странная вещь. Они чувствуют приближение мистических событий не хуже кошек. Но кошки не могут показывать свои ощущения, а зеркала вполне способны продемонстрировать все. В зеркалах моей машины уже проступает другой мир, и поэтому мне нельзя в них смотреть. Можно спровоцировать процесс перехода, и без того слишком неподготовленный.
Зеркала напоминают мне, что другие миры — они не где-то далеко, в тысячах и миллионах световых лет. Зеркала напоминают, что для меня другие миры — прямо за углом. Вот так идешь-идешь, подходишь к углу дома, сворачиваешь, вовремя не оглядевшись по сторонам, а ты уже в совсем другом месте. Настолько другом, что вообще не понимаешь, как здесь оказался.
«- Как пройти в мир с пятью лунами? — я начинаю ерничать, и это еще один признак приближающегося перехода. — Очень просто, идите прямо, на перекрестке сразу налево, и вы уже там».
Мне пришлось воспользоваться запасным вариантом. Стоянка на платной парковке, в тихом, проверенном месте, лишенном видеокамер. Никто из охранников не будет проверять, вышел ли я из машины, или не вышел. Куда делся водитель автомобиля, что стоит на парковке уже который день.
Меня призывал мир холмов и туманов. Эти перемещения и я вместе с ними играли сложные игры со временем. Есть надежда, что здесь мое отсутствие продлится с неделю. Тихая парковка вполне сойдет.
Машина у меня неплохая, но не из тех, на которые зарятся угонщики. Вероятности просчитаны.
* * *Я аккуратно припарковался и осмотрелся.
В этом месте на стоянке не было никого, кто мог бы удивиться, почему из подъехавшей машины так и не вышел водитель. Заглушив двигатель, я продолжил наблюдать за слабо освещенным помещением с низкими потолками.
Перебрался на заднее сиденье, не выходя, не открывая двери. Снаружи, даже если сейчас кто-то бы прошел мимо — на стоянке просто стоял еще один внедорожник. Может, недавно, а может — уже который день. Если не притрагиваться к горячему капоту, то и не разберешь.
Я лег на сиденье сзади. И прикрыл глаза. Это было не нужно, но уже вошло в ритуал. Чем меньше ощущений остается непосредственно перед переходом, любых, зрительных, слуховых, тактильных, тем лучше. Легче и не так болезнен.
Не потому, что сам переход связан с какой-то болью. Просто смена одних ощущений на другие… моментальная смена, отнюдь не плавная, — бьет по нервам. Это не больно, но болезненно, как удар молотка по колену. Как щекотка. Как продолжение соития после оргазма.
Я закрыл глаза и перестал себя удерживать.
* * *Я не всегда мог сказать, куда отправлюсь. Чаще — это оставалось загадкой. Догадываюсь, что это происходило, если вселенная пыталась забросить меня куда-то в новое место. Тут нет ничего точного и определенного. То ли у вселенной ничего не выходило, то ли не выходило у меня — и я погибал в новом мире слишком быстро, еще до того, как очнуться. Возможно и такое. Слишком много вариантов, и слишком мало информации, чтобы говорить определенно. Я слишком молод, и мне некому подсказать.
Но я точно знаю, что если меня перебрасывает в новое место, то я могу погибнуть. Мироздание не искало для меня райские кущи. Скорее, оно действовало наугад, как плохо обученная нейросеть, просто тыкаясь во все стороны и пытаясь оптимизировать переброски.
Или даже и не пытаясь. Просто швыряя меня в неизвестность.
Собственная гибель в новом мире редко бывает безболезненной. Поэтому я радовался, что после прыжка приходил в себя не сразу, а только через какое-то время. Может — десятки секунд, может, минуты, но не сразу. Я это чувствовал. Возможно, это и был защитный механизм, позволяющий мне не воспринимать тысячи собственных смертей, пропускать их. Умирать, не очнувшись.
Так что сейчас я радовался тому, что меня манил знакомый мне мир.
Там я хотя бы мог дышать.
* * *Холодный камень, на котором я лежал, очень резко контрастировал с теплым и мягким кожаным сиденьем автомобиля. Хорошо еще, что между камнем и мной находилась оставленная при последнем исчезновении одежда. Да и температура в этих местах всегда вполне приемлемая.
Но лучше было все-таки подняться.
Я присел, не открывая глаза, лишь инстинктивно выставив руку вперед.
Я знал, где должен оказаться. Точно там же, в том же месте, из которого и покинул этот мир в последний раз. В уютной крохотной пещерке на уровне средних туманов. В месте, которое вряд ли кто сумеет обнаружить случайно, но которого несложно достичь, если знаешь дорогу.
Таких пещер на склонах холма было множество. Я занял лишь одну из них.
Ненавижу темноту и пещеры.
В этом мире, дополнительно, бонусом, я ненавижу еще и туман.
I. Интерлюдия. Червоточина во мраке
Я живу в четырех мирах, но это не означает, что я бывал только в них.
Это лишь значит, что в этих мирах я сумел выжить.
Есть некая пауза между исчезновением в одном месте и появлением в другом. Небольшая, но достаточно существенная, чтобы я ее чувствовал. Не знаю как, но я ощущаю такие вещи.
Поначалу я принимал эту паузу как время, которое вселенная транжирит на мое перемещение. Но это было тогда, когда я еще верил, что вселенная ко мне добра, и я появляюсь только там, где можно жить. В милых уютных мирах, населенных людьми.
Ни то ни другое не было верным.
С каждым новым прыжком все становилось запутанней.
* * *В том мире я очнулся в полной темноте. В чем-то, что можно было назвать пещерой, хотя скорее это напоминало овальный тоннель. Постоянно изгибающийся, то поднимающийся — но никогда достаточно высоко, чтобы достичь поверхности, то уходящий вниз.
Я так и не узнал, есть ли в этом месте поверхность вообще. Первые часы я просто шел вперед, надеясь, что скоро тоннель-пещера меня куда-нибудь выведет. Даже не шел — карабкался, иногда опускаясь на четвереньки. Света не было совсем, даже намека на него. В любой момент можно было уткнуться во что-то.
Больше всего я боялся выбить себе глаз. Смешно, правда? В мире, где не видно не зги, беречь глаза. Но я боялся удариться о что-то впереди, поэтому вытягивал руки вперед, шаря в темноте. Иногда опускался на четвереньки. Ничего не помогало. Темнота была полная, и любые попытки хоть что-то разглядеть оказывались бесплодными.