Снежная Академия (СИ)

— И как друг он угодил на Аляску? Послушай, ты либо слепая, либо претворяешься. Так не бывает. "Просто дружбы" не бывает. Мороз, в отличие от тебя, более прозорлив.
— Лиса наказали.
— За что? За посещение тебя в больничном крыле? — неприкрытая ирония вконец обезоружила.
— Мороз показал ему…
— Где его место? — снова перебил меня. — Так Лис не дурак, соображает получше некоторых, не видящих дальше собственного носа. Васильев прекрасно знает — с Морозом ему не тягаться, но и игнорировать себя он не может. И я его понимаю.
Спящее все это время раздражение просилось наружу.
— Да вы что, издеваетесь?! Половина Академии сохнет по одному, по другому и по тебе в том числе. Или что, ты обделен женским вниманием? Я сама видела виснущих на тебе девчонок. Так почему я? Чего вы во мне-то нашли?! Сисек выдающихся нет, задница на твердую чертверочку. Не уродка, да, но и неземной красоты у меня нет. Вот нет ее и все тут!
Пантин застыл возле дальней стены.
— Дура ты, Варя, — выдал он беззлобно.
Я уже приготовилась к едкому ответу, к яростным репликам и словесной дуэли. А он просто… просто…
— Дело же не в сиськах и заднице, хотя с этим у тебя полный порядок, — начал объяснять Пантин словно маленькому ребенку. - В тебе есть то, что притягивает. Неуловимо. Это чувствуешь, читаешь во взгляде, в движениях, улыбке. Ты заряжаешь энергией… светлой, как солнышко, что ли. Рядом с тобой хочется находиться. Даже просто мимо пройти.
Пантин встал напротив, засунув руки в карманы брюк.
— Ты не видишь свои глаза, но в них отражается та самая жизнь, которой все отчаянно желают. Я не знаю, через что ты прошла и кому продала душу, чтобы сохранить сияние как в глазах ребенка… — он покачал головой. — Нет, ты точно не продавала душу. Таких как ты одна на миллион. И я не преувеличиваю. Закрой рот, — сказал мягко, — я еще не закончил. Я могу лишь мечтать встретить когда-нибудь свою любимую с таким желанием жить. Так вот, Липова, если ты превратишься в унылую, скучную, пустую куклу, клянусь, я тебя убью. Чтоб не мучилась.
— Я…
Слова застряли, разбежались тараканами в разные стороны, не желая складываться в связное предложение.
Он серьезно? Все… что сказал?
Не похоже на шутку или прикол… и даже не издевательство…
— Я… ты преувеличиваешь, — выдала более-менее внятно.
— Дура, — беззлобно вздохнул он и притянул меня к себе будто старший брат, которого у меня никогда не было, но ощущения именно такие.
Утыкаться носом в его плечо по меньшей мере странно. Мы вроде враги… или нет? Да какая теперь уже разница? Я не хочу с ним воевать. Ну, разве что иногда. Для поднятия боевого духа.
— А Морозу повезло, — усмехнулся Пантин.
— В чем?
— Пахнешь ты сладко, — он уткнулся носом в волосы и жадно вдохнул.
Хорошо, что здесь темно и он не видит моего раскрасневшегося лица. Нехитрый жест смутил не меньше, чем если бы это были страстные поцелуи.
Дверь врезалась в стену. В тишине звук показался громом небес.
— Как трогательно, — с притворным умилением протянула похитительница. — Сейчас расплачусь.
Пантин напрягся. Мне даже отпускать его не хотелось. Он — мой спасательный круг.
Предыдущая встреча с дамочкой проходила в полном безразличии с моей стороны, теперь же эмоции бьют через край. Особенно после неожиданного мешка по голове в виде откровений блондинчика.
— Ты, — указательный палец направился на Пантина, — сидишь здесь и не шумишь. Будешь мешать и я тебя убью.
Поежилась от ласкового тона, не сочетающегося со словами.
— А ты — со мной, — ее "добродушный оскал" не вызвал желания за ней последовать. — Хватит обжиматься, в конце концов! — раздраженно прикрикнула она, а я еще сильнее вцепилась в друга... врага... неважно!
— Я пойду с ней, — заявил Пантин.
— Како-ое благоро-одство, — протянул мелодичный голос, испорченный нотами сарказма. — Здесь командую я! Еще раз пикнешь невпопад и будешь сидеть со сломанной рукой.
— Да ну? Проверим? Как по мне, ты просто озлобленная сука.
Я не сильна в тактике ведения переговоров, но что-то мне подсказывает, направление выбрано в корне неверное.
 
— Ты что творишь? — зашипела на него.
— Импровизирую, — шепнул он, не сводя взгляд с перекосившегося от злости лица.
Плохая импровизация. Откровенно паршивая. Актерская игра никудышная, опять же. Оскара нам за нее не дадут.
— Щ-щенок, — выплюнула дамочка и кончики пальцев засверкали белыми искрами.
Пантин сделал шаг назад, утягивая меня за собой. Та самая озлобленная… женщина шагнула на нас. Мы — вбок, она за нами, и нет бы блондинчику помолчать, вместо этого он решил подсветить бензобак зажигалкой. Для надежности, да.
— Утю-тю, какая злая! — насмехался он, утягивая меня медленными шагами за собой. — Мужика давно не было? Ай-яй, ну как же так?
Не знаток психологии, но кажется Пантин надавил на больное, иначе раздавшийся рык я объяснить не могу.
Голубые глаза теперь тоже светились, более того — не смотря на холодный голубой свет я словно увидела в них адское пекло преисподней. Ну и жуткая дамочка, откровенно говоря.
— Она сейчас взорвется… — прошептала, глядя как тело напротив содрогается от закипающей магической силы.
Истошный крик, полный ярости, ненависти и, похоже, отчаяния, оглушил. В этот миг Пантин вытолкнул меня в пустой проем и захлопнул дверь до того, как нас достиг бешеный магический поток.
Не хотела бы я с ним столкнуться. Останется кучка пепла в лучшем случае.
Дверь затряслась, но не поддалась. Видимо изнутри ее открыть невозможно.
— Я вас убью! — рычала дамочка за дверью.
— Ну, давай, — насмешливо бросил Пантин. — Попробуй.
— Как ты… — перед глазами все еще искрился синий поток чистейшей магии.
Всевышний, да мы же чудом уцелели!
— Как тебе…
Красноречие Липовой в деле.
— Воспользовался ее слабостью. Она плохо контролирует эмоции, либо не умеет этого делать. Из-за ярости потеряла бдительность ну и ты сама все видела. А ничего так домик. Годный.
— И кто из нас чокнутый псих? — выдохнула, сама едва сдерживая эмоции. — Она могла нас прикончить на месте!
— Но не прикончила же, — резонно заметил Пантин. — Могла бы и спасибо сказать за чудесное спасение.
Жуткие, пугающие звуки за дверью сопровождались взрывами.
— Она себя не убьет? — покосилась на дверь в страхе, что она все-таки не выдержит и разлетится к еловой шишке, а от нас останется воспоминание. Возможно, не самое лучшее. Вероятно, даже не положительное.
— Серьезно? — насмешливо фыркнул Пантин. — Тебя волнует ее жизнь? Она бы тебя жалеть не стала.
Да. В самом деле, пусть посидит и подумает, какого это — быть запертым. Но у меня хотя бы была компания.
— Спасибо, — подошла к блондинчику, впервые смотря на него вблизи, при свете, без желания убить. — Без тебя я бы, скорее всего, не выбралась.
У него, оказывается, зеленые глаза. Не обращала внимания.
— У тебя выбора нет, — Пантин криво улыбнулся и небрежно завел мою падающую на лицо прядь за ухо.
Я даже не смутилась. Было в этом жесте что-то… что-то теплое, дружеское, что ли…
— Это еще почему?
— А кого тогда будет ненавидеть вся Академия? Меня, что ли?
Вот ведь… Пантин!
Смех впервые за столько времени вырвался наружу. Нервное напряжение сказалось и на блондинчике, так что смеялись мы вместе.
— Иди сюда, — повисла у него на шее, не переставая смеяться.
Надо же! Одно похищение перевернуло… все! Пантин не такой уж и козел, каким хотел казаться, и вовсе даже не враг. Он спас мне жизнь.
— Спасибо, — выдохнула еще раз искренне и приложилась губами к теплой щеке.
Скромная благодарность, но от чистого сердца.
Атмосферу нарушил незнакомый насмешливый голос:
— Братец, ты ее спасать собирался? Смотри, тебя какой-то щегол опередил.
Еще не обернувшись и не увидев своими глазами, я догадалась, кто за нами наблюдает. И пусть голос незнакомый, того, к кому обращались, совершенно точно зовут Мороз Морозович. Готова спорить.